Глупый мальчик

Каминари уже привык к частым кровоизлияниям из носа, слабости в теле, да даже к этим чертовым капельницам он уже привык. Но никогда не сможет смириться с взглядами, полные жалости, когда его одноклассники навещают его палату. Ну чего они так пялятся? Он же прямо тут, и все видит и понимает. Можно бы и не так явно проявлять жалость! В очередной раз Денки, сжимая в руках одеяло, тихо вздыхает и поворачивается к одноклассникам с такой же глуповатой улыбкой, как и в первый учебный день. Одноклассники всегда толпятся у двери, неловко пряча взгляд от бывшего заводилы в классе. Он же все понимает. Можно было и…  — Каминари, я принесла апельсины! —радостно восклицает Урарака, пытаясь как-то развеять неловкость. В какой уже раз она делает это? Она подбегает к парню и сует прямо в руки фрукты, а он благодарит ее и берет в руки один апельсин.  — О, а я принес новый том твоей любимой манги, — вслед за ней раскрепощается и Киришима, копошась в своем рюкзаке. Денки слабо кивает, а его взгляд падает на Ииду. — Мы, как твои одноклассники, обязаны тебя навестить! — жестикулирует он, приплетая еще какие-то школьные правила, но тут же исправляется: — Но мы бы тебя навестили и без всяких там правил, потому что ты наш друг. Атмосфера в палате становятся заметно уютней, и все уже начинают разговаривать, шутить и улыбаться. Даже Кацуки со своим раздраженным лицом двадцать четыре на семь расслабляется и позволяет себе при удачных шутках усмехнуться. Минета успевает передать парню какую-то извращенную мангу, а точнее второпях сует ее под подушку, многозначительно кивая другу. Денки же не понимает, почему нельзя сразу, войдя в его палату, начать так болтать? У них там жалость еще не кончилась? И каждый раз так. Злиться на своих одноклассников бессмысленно, они же, в конце концов, не могут читать его мысли… А Денки, как хороший мальчик, молчит и делает вид, что не замечает всего этого.  — Спасибо, что пришли, — благодарит Денки, вытирая руки от сока апельсина об одеяло. — Не стоит за это благодарить, — бормочет Мидория, размахивая руками, и даже успевает споткнуться об что-то. Урарака с помощью своей причудой ловит парня, и все начинают смеяться, пока Мидория смущенно улыбается. Шел уже месяц с тех пор, как он находится в палате. Одноклассники довольно часто навещают его, что хоть как-то украшало скуку проведенных тут дней. Телефон — нельзя, телевизор — только в положенный час. Что же он, заключенный какой-то? Иногда его навещает Всемогущий, реже — Сотриголова. Они спрашивают о его самочувствии, говорят что-то по учебе, могут передать домашнее задание. Денки молчит о том, что не знает, почему до сих пор находится в больнице. Когда в первый же раз и Всемогущий, и Сотриголова не могли ничего ему ответить, Денки улыбнулся и сказал: «Ничего страшного». В конце концов, не умирает же. Да и он всего лишь легкомысленный дурачок, ни больше, ни меньше. Так всегда говорит Джиро. — Почему Джиро не приходит ко мне? — однажды спросил у своих одноклассников Каминари. Они уже в третий раз пришли навестить его, а Кьеку все не было видно. Неужели она до сих пор обижена за ту неудачную шутку насчет ее причуды? — Она… — вставила слово Тсуя и замолчала, будто пытаясь продумать, как получше сказать. Где-то через секунд десять она покачала головой, не продолжив говорить. А все смотрели куда угодно, но не на Каминари. Да Даже Бакуго смотрел в плакат с каким-то аниме, висящий над одноклассником. Повисла давящая тишина, и никто не начинал говорить. Денки изрядно покусал свою губу, оглядывая в надежде класс. — Она же не обижена до сих пор на меня?! — поворчал Каминари, найдя выход в закосе под дурачка, — Я над ней неудачно пошутил в прошлый раз, так вот почему не приходит? Ну, Миночка, Момо, передайте от меня извинения! — Денки почесал затылок, неловко и умоляюще глядя на одноклассниц. Те вздохнули и начали кивать, а весь класс мысленно отложил этот разговор на потом. Уже тогда некая обида засела в груди Каминари, но он понимал, что у него был выбор отстоять свое, а он, как трус, сбежал от разговора и сжал хвост. — Каминари, мальчик мой, как самочувствие?! — ворвавшись в палату, воскликнул Всемогущий. Причем пафос был такой, будто бы он не в палату через дверь зашел, а в злодейское убежище через окно. Денки уже привык к такому. По-глуповатому улыбнувшись, он махнул учителю.  — Всемогущий, я очень рад вас видеть! — восторженно сказал он и приподнялся с постели, закрывая блокнот, который по его же просьбе подарил Иида со словами: «Используй только во благо общества!» — И я тебя, мальчик мой. Скоро будет Спортивный Фестиваль и я договорился с врачами в больнице. Ты можешь пойти его посмотреть! Конечно, за тобой будут присматривать… Каминари слушал учителя с улыбкой на лице, но внутри все сжалось и похолодело. Смотреть на то, как одноклассники сражаются и веселятся, а он там, на трибунах или где еще, сидит и наблюдает?! Но наверняка Всемогущий очень старался уговорить врачей, поэтому Денки скрывает то, что он совсем не хочет присутствовать на Спортивном Фестивале. Да и поддержать одноклассников все-таки хочется, раз сам участвовать он не может. — Какое облегчение! Спасибо, а то я уже разволновался: Спортивный Фестиваль, да без меня? — Ха-ха, Юный Каминари, не волнуйся, Спортивный Фестиваль не пройдет без тебя, потому что я здесь! Когда Всемогущий закрыл за собой дверь, Каминари упал на кровать и отвернулся от двери. За окном уже вечерело, а значит скоро к нему зайдет сестра и он опять сдаст анализы, потом отправиться в душ и там уже не за горами следующий день… «Где же Джиро?» — этот вопрос часто озадачивал героя, хотя он, конечно же, о чем-то да догадывался. Скорее даже знал. Поэтому повторно спрашивать о ней ни у одноклассников, ни у учителей он не собирался. Спортивный Фестиваль, как обычно, был настоящим событием во всем мире. Множество людей сидело на трибунах в надежде увидеть будущих героев в действии, и еще больше людей наблюдало за ними по трансляции. Каминари наблюдал за его открытием, постукивая по подлокотнику. Он еще не успел поздороваться со своими одноклассниками, потому что те немного до открытия вынуждены были, как и все классы, собраться в положенном месте, а Каминари никак не мог прийти еще раньше. Всемогущий и Сотриголова так же пропадали где-то, видимо, решали всякие вопросы по организации. Поэтому Каминари сидел в одиночестве, если не считать то ли врача, то ли героя: он еще и сам не разобрался. На приветственной части Денки поплохело, поэтому его на время увели в медкабинет к Исцеляющей Девочке. У него такое бывало раз в неделю, поэтому парень даже не удивился, когда перед глазами все стало плыть. Он не стал геройствовать перед непонятно кем, а тут же сообщил сопровождающему, который тотчас увел его. Уже сидя на койке Каминари думал, что если он так и не посмотрит Спортивный Фестиваль, то он будет рад. Послышался какой-то грохот и парень обернулся на него. — Юный Каминари, как вы?! Мне вот-вот сообщили о вашем плохом самочувствии и я тут же ринулся… — Всемогущий пришел проведать своего ученика, которому стало плохо. Денки стало интересно, почему он так печется. Долг учителя? Просто добрый? «Наверное, все вместе», — подумал Каминари, оглядывая учителя. Он был взволнован и явно очень торопился, чтобы сюда прибежать. Он мог бы просто позже спросить, что с ним! Но решил сам увидеть своего ученика, и от этого Каминари стал чуточку счастливее. Только-только начались битвы один на один, когда Денки, почувствовав себя лучше, решился пойти обратно. Ему позволили досмотреть Фестиваль, хотя он даже никого не уговаривал. На поле опять столкнулись Тецутецу и Киришима. От такого совпадения парень фыркнул в кулак. Уже наблюдая довольно долго за их битвой, а точнее соревнованием «Кто выносливее», парень почувствовал, как его кто-то ткнул в макушку. Без задней мысли Каминари обернулся и чуть не упал со стула, когда увидел такое привычное недовольное лицо. Прямо перед ним стояла Джиро! — Так ты жива?! — успел вскрикнуть Каминари и тут же получил от девушки по плечу, отчего он ойкнул. — А ты что думал?! — возмутилась та и быстро перевела взгляд с лица парня на пол, пока тот смотрел на нее одновременно и радостно, и недоверчиво. — Почему ты меня не навещала? — Я чувствовала себя виноватой. Я даже сейчас не могу посмотреть тебе в лицо, — пробубнила в ладони Джиро и окончательно закрыла лицо. А Каминари совсем ничего не понимал. — Ты не помнишь? — девушка взглянула на него сквозь свои пальцы, наблюдая за реакцией. — Я… Что? Что я должен помнить? Джиро, я ждал тебя, а одноклассники ничего говорили, и сейчас ты говоришь что-то непонятное. Сотриголова ни черта не говорит, почему я лежу в больнице, родители сами ничего не знают, и ты еще куда-то пропала. Я ничего не понимаю! — к концу своего высказывания парень перешел на крик, после чего надрывно вздохнул и присел, пытаясь успокоиться. Он терпел слишком много и сейчас сорвался на Джиро, хоть никак ее и не оскорбив. В любом случае ему не стоило кричать на нее и сейчас он испытывал дикий стыд. Ну не так он хотел увидеть свою подругу после долгого отсутствия! — Каминари… — Денки не видел лицо Джиро, но он звучал так жалостно, что парень тут же хотел себя убить на месте. Ну зачем? Можно было просто обрадоваться, прикинуться дурачком и все было бы хорошо! — Каминари, я не могла тебя видеть. Я все думала: «Что будет, когда я приду в палату, а там ты: измученный, по-больному бледный и с слабой улыбкой на губах?» А если бы ты вообще не улыбался? А если бы ты злился на меня? Выгнал бы? — уже всхлипывала Кьека, присев на кресло за парнем. Он чувствовал, как его одноклассница сжимала руками его спинку сиденья. И от этого парню хотелось утешить ее, убедить, что все хорошо и будет еще лучше. — Я бы тебя никогда не выгнал, — тихо сказал парень и повернулся к девушке. Ее лицо уже было розоватое, а она всячески пыталась сдержать свои слезы, что пока получалось. Неужели она такого мнения о нем? Вот так возьмет и выгонит… Да ни за что в жизни! В надежде поддержать ее, Каминари положил свою ладонь поверх руки Джиро, продолжавшей сжимать спинку сиденья. — Я хотела сначала просто посмотреть на тебя издалека, но не смогла. — Джиро, расскажи мне. Я же совсем запутался. — Ты не помнишь день, когда ты… ранился? — начала издалека девушка, и на кивок парня выдохнула. Она замолчала, ища в голове самый удачный вариант для начала рассказа. Спустя минуту раздумий Джиро начала: — Тогда группа злодеев напал на торговый центр, в котором находилась я с Момо. Ты же пошел с героями, чтобы разобраться со всем этим. Ты тогда ходил на стажировку в этом районе и вот так совпало. Я захотела сама вывести людей из здания, в то время, как Момо была категорически против этой затеи. Мы тогда крупно поссорились и… ну, разошлись по зданию, потеряли друг друга. Так герои не поступают и мне стыдно за эту ссору. Я решилась вывести попавшихся мне на пути детей из торгового центра, пока злодеи отвлеклись на героев. Уже у входа я увидела тебя, сражавшегося один против одного злодея. Я могла тебе помочь, но прошла мимо. Я не хотела оставлять детей, но и тебя бросать было тоже неправильно! Я вывела детей из здания и хотела вернуться, но герои не позволили. Тогда уже почему-то подошел Сотриголова и он меня сильно отчитал, — после этого рассказа она замолчала, пряча глаза от Каминари. — И… все?! Ну и что с того? Джиро, ты серьезно? — стал возмущаться парень и всплеснул руками. И как она подумала, что из-за этого он будет злиться? — Ты просил меня о помощи, Денки, — уже шепотом пробормотала Кьека, наклонив голову вниз. Лица из-за челки не было видно, но голос дрожал и парень мог догадаться, что она опять на грани. — У тебя было много ран и переломов, ты явно уступал в силе герою. Когда я тебя бросала, то допускала вариант того, что ты можешь умереть, — договорила девушка и, убрав руки с сиденья, начала плакать. Каминари не мог понять, как ему на это реагировать. На ее месте он бы отвел детей в безопасное место и, наплевав на все, пошел бы ее спасать. Он знал, что не стоит ожидать чего-то сверхъестественного от людей, и в своих разочарованиях был виноват всегда только он. И Джиро нельзя в чем-то обвинять. Она просто запуталась, испугалась или что-то еще. Но Денки думал, что они близкие люди! А близкие люди всегда приходят друг другу на помощь, верно? Как бы он не старался, но разочарование в своей однокласснице накрыло его с ног до головы. В груди защемило и парень молча отвернулся от девушки к стадиону, пока та продолжала захлебываться слезами. Каминари смотрел бои уже минут десять, хотя на самом деле он совершенно за ними не следил, уйдя в себя. Он пытался разобраться, как ему дальше вести себя с Джиро. Да, она была не обязана спасать его там, и от таких негативных чувств по отношению к подруге чувствовал себя эгоистом. Он хотел с ней продолжать общаться, шутить и выслушивать от нее подколы насчет своей глупости, хотел проводить с ней время и, если честно, парень даже испытывал симпатию к ней. Но не думал, что из дальнейшего общения что-то выйдет большее, чем постоянное напоминание о том, что «когда я тебя бросала, то допускала вариант того, что ты можешь умереть». Эти слова были для Каминари как нож в сердце, и даже тут подумал, что она могла ничего из этого говорить. Она тоже чувствует вину? Чем дольше он думал, тем больше не понимал, что ему делать. Что делать с тем, что щемит в груди при воспоминании слов Джиро? — Нам пора, — сопровождающий, сидящий рядом с ним, подал голос и стал вставать с кресла. Когда парень оглянулся, то заметил, что все уже давно встали и толпились у выхода. Джиро на месте тоже не оказалось. Возможно, она ушла еще раньше, но он этого не заметил из-за долгих раздумий. И что же он ей теперь скажет? Увидит ли вообще? Каминари молча шел за мужчиной, пытаясь вслушаться в диалоги вокруг него и понять, кто же все-таки победил. Но гул был такой, что не было понятно ничего. Он хотел поддержать одноклассников, но в конце концов даже не следил за концом Фестиваля, а начало и середину благополучно просидел в медкабинете. В итоге от Спортивного Фестиваля оставалось неприятное чувство, разливающееся по всему телу. Одноклассников Каминари Денки так и не увидел. — И почему я засиживаюсь в этой больнице? — огрызнулся на следующий день парень, когда Айзава пришел навестить его. Он устал. Ему больно от слов Джиро. И он хотел участвовать в фестивале. — Я не могу сказать. — Можете! Я болею! Я! Я сижу тут, а не вы! Если не от вас, так от врачей узнаю. Они не имеют права скрывать это от меня. — Он смотрел не на учителя, а в окно, в пейзаж, который за месяц уже приелся. Внутренний двор больницы, по которой гуляют больные. Ничего интересного. — Ты ведешь себя как ребенок. Ты точно хочешь стать героем? — Когда-нибудь видел героев в больничной одежде? Может мне сделать такой супергеройский костюм? Или на моем костюме добавить молнию на заднице для уколов? — Герои так просто не сдаются. — Ясно, — сухо ответил парень, бросив взгляд на героя. Он точно его учитель? Кто так говорит своим ученикам? Он чувствовал злость, непонимание и просто разочарование. — Каминари, врачи уже нашли лекарство. Тебе станет лучше. Каминари не стал продолжать разговор. Спустя неделю одноклассники его так и не навестили. Еще один раз пришел Сотриголова, но Денки не хотел спрашивать у него. Он боялся, что одноклассники обиделись на него за что-то. Или с ними что-то случилось. А может они просто в лагерь уехали… Но Айзава же не уехал. Столько было перебрано вариантов в голове, вплоть до самых глупых. Это действительно беспокоило его. Через два дня в палату ворвался Всемогущий, восклицая: — Каминари, мальчик мой, как твое самочувствие? — Отлично, — соврал. С каждым днем чувствует себя все хуже, лекарства не излечивают его. Но все хорошо. Он же герой. — Вот оно что! Тебе не одиноко? Твои одноклассники сейчас сильно стараются на стажировке. Но у них свободна вся суббота, а в субботу проводится бал, на котором будут только студенты академии UA. — Бал? — Его устроили из-за просьб вашего класса. Честно говоря, я заскочил, лишь чтобы сообщить тебе эту новость. Костюм к балу тебе принесут в пятницу. Удачи, Каминари, мальчик мой! Не успел он и открыть рот, как Всемогущий попрощался с ним и хлопнул за собой дверью. После этого диалога (скорее, монолога) Денки почувствовал облегчение, и он смог полной грудью вдохнуть воздух. Все хорошо. Одноклассники очень заняты, поэтому и не пришли к нему. Как он мог забыть о стажировке? В пятницу, как и обещал Всемогущий, ему дали костюм. — Они раздели официанта или что? — шутливо произнес он, осматривая костюм. В комнате никого не было, и он сам не знал для кого шутил. Для себя, наверное. Примерить жуть как хотелось, поэтому уже через две минуты парень стоял в костюме. Хоть он и не видел, как выглядел, но чувствовал себя потрясающим обольстителем. «Надеюсь, Джиро будет», — подумал тот, поправляя бабочку на воротнике. До этого он всю ночь размышлял о ней, ее словах и самой ситуации. Даже из-за всего этого он не перестал ощущать симпатию к однокласснице, даже влюбленность, поэтому ощущал себя брошенным. Что-то ему подсказывало, что-либо в этих больницах он проведет всю жизнь, либо скоро умрет. И этим «чем-то» являлось его самочувствие. Еще вчера он харкнул кровью, а сегодня было тяжело двигать пальцами. Все это тот рассказал врачам, конечно, вот только легче так и не стало. А то, что его все-таки отправляют завтра на бал, было очень подозрительно. Тогда уж плевать на все эти обиды, драмы и ссоры. Плевать. У мертвых людей нет гордости. Вот и у Каминари Денки нет. Он хочет весь вечер шутить с одноклассниками и флиртовать с Джиро. Разве это желание настолько плохо? На бал его привел Всемогущий, и обошлось даже без сопровождающих. Но не обошлось без лекций учителя.  — Юный Каминари, держись рядом с одноклассниками. И как только тебе становится плохо — сообщай об этом! — в какой раз проговорил это он, находясь вместе с учеником в машине и от чего-то нервничал.  — Понял. Еще долго? — Денки пытался узнать виды за окном, но так ничего и не вышло. Это незнакомый район для него.  — Нет. Я… Мы, я и Айзава, решили тебе кое-что рассказать. Как приедем, он будет нас ждать у входа. Это надо рассказать перед балом. Айзава действительно стоял возле входа. Каминари все еще обижался на сенсея, но виду не подал.  — Юный Каминари, на самом деле… мы просим прощения, что все это время не говорили, по какой причине ты находишься в больнице. Это было действительно эгоистично с нашей стороны!  — Я согласен. Я ошибся, думая, что так тебе легче. И я не имел права думать за тебя, — подал голос Айзава, поправляя галстук.  — Ты лежишь в больнице из-за причуды злодея, с которым боролся. Это мы выяснили не так давно, но подозрения были. Денки с волнением на душе слушал эти слова. Из-за чего он лежит в больнице… Так давно он хотел это узнать! И одновременно боялся. Каждое слово учителей имело большую важность для него. Они поняли его чувства. Поняли, что вели себя не так. Извинились. И сейчас говорят, из-за чего его положили в больницу.  — Причуда, как выяснилось, как некий вирус, который в течение сорока четырех дней питается энергией человека, что дает силы хозяину причуды. На сорок пятый день, как правило, жертвы его причуды погибают. Попытка спокойно это сказать провалена, Айзава. Денки заметил его слегка дергающиеся руки, проскользнувшее в его речи беспокойство. Правда он тут же это выкинул из головы, заполнив ее всю и полностью переосмыслением слов учителя.  — Погибают? — смог выдавить из себя подросток, пытаясь не застыть от шока.  — Извини, что только сейчас тебе об этом сообщили — попытался как-то сгладить ситуацию (которую нельзя сгладить) Всемогущий. Не такой уж и всемогущий, когда дело касается не монстров, а жизни.  — Подождите! Но… но Айзава… Сотриголова! Вы мне говорили, что нашли лекарство? Это не так? Вы говорили, что я вылечусь! Что герои просто так не сдаются, и я не сдавался после ваших слов!  — Это было до того, как мы узнали все. Хотел тебя поддержать. Бросил слова на ветер. Моя вина. В больнице Каминари лежал уже сорок четвертый день. Где же твой настрой хорошо повеселиться, Каминари? Разве ты не хотел весь вечер шутить с друзьями и флиртовать с Джиро? Что с тобой? Почему ты мечешься туда-сюда? Соберись!  — Я отлично проведу время на бале. В моей жизни я не сделал многое, чтобы сейчас об этом сожалеть. Например, так и не стал героем.  — Ты уже стал героем, юный Каминари, — заметил Всемогущий, проводя своего ученика в здание.  — Джиро! — как только Денки заметил свою одноклассницу, он поспешил ее позвать.  — К-каминари?  — Мне все равно, что ты там думала, убегая. Довольно печально провести последний день в душевных муках, правда? Поэтому забудь. И я забуду. Этот день мы просто одноклассники на бале. Даже больше, чем одноклассники, — задорно подмигнул он ей, со смехом наблюдая за реакцией. Этот вечер был действительно особым.  — И почему вы тогда промолчали про Джиро, когда я спросил? — спросил из-за расслабленной обстановки Каминари. Ведь из-за них, придурков, он некоторое время думал, что она умерла!  — Я не говорила никому, почему тебя не навещала, — пожала плечами Джиро, теребя в руке наушник.  — Мы думали, у вас там тайные свидания, хе-хе, — хмыкнул Минета, бросая взгляды на этих двоих.  — Минета, ты фантазировал так один.  — Ну, у меня вообще-то такие мысли тоже мелькали…  — Серо-сан! И вы туда же!  — О, было бы так на самом деле…  — Д-Денки, ты о чем вообще?  — Мальчики такие идиоты, угх.  — Что? Вы сами любите читать седзе!  — Да у вас, парней, небось, под подушкой порнушка лежит, агась.  — М-мина-чан!  — Я абсолютно против таких слов!  — Иида-сан, не так громко… Многие не могли сдержать смеха от разговора, несмотря на грубые слова. Даже Бакуго не сдержал улыбки, наблюдая за одноклассниками. Иида также посмеивался, «хотя можно было бы и некоторые слова не произносить». Учителя иногда слышали промелькнувшие в их разговоре не совсем приличные слова для старшеклассника, но замечания им не делали, не желая прервать их радость. В этот вечер они были не героями, а школьниками, проводящие хорошо время и имеющие подростковые проблемы. На следующий день, в шесть утра, Каминари Денки тихо умер, ни разу не пожалев о последнем дне. Все в классе, не ожидавшие этого, были шокированы и выбиты из колеи. И только Джиро, поджавшая губы, решилась разбавить атмосферу угрюмости. «Он был бы крайне недоволен вашим видом, разве не так?» — единственный ее аргумент, который оказался весомым для одноклассников. Айзава, наблюдавший за этим, чувствовал некое чувство гордости за своих учеников, совсем не подавая виду. Он был уверен, что его класс справиться с этим, но не столь быстро. И, уже не скрывая, гордился Каминари Денки. «Можно ли считать, что я погиб в бою?» — самая запомнившаяся фраза от его ученика в тот вечер. Он не был храбрецом, но, похоже, имел запасы смелости на последний день. Плакал ли он после бала? Бился в конвульсиях или наоборот, опустошенно смотрел в потолок, ожидая своей смерти? Нет, он вел себя воодушевленно спокойно.  — Всемогущий, вы мне даже последнего слова не скажете?  — Юный Каминари, я очень наивен и глуп. И думаю, что завтра ты проснешься в здравии.  — И как вы дожили с такой наивностью до стольких лет? Тошинори Яги не сказал последнего слова, не пожалев об этом даже после смерти ученика. Глупость? Наверняка. Но, как и всех остальных умерших героев, он будет помнить Каминари. О чем думал Каминари Денки за мгновение до смерти? Ну, о разном. За мгновение можно много о чем подумать. Семья, бросившая его на произвол судьбы, герои, академия, учителя, одноклассники. Что он чувствовал? Ну, сожаление о несостоявшемся поцелуе с Джиро. Глупый мальчик.