Ты укротил ретивого.

      Салах-ад-Дин уже был одет, когда Балдуин заворочался, просыпаясь. -Жаркая ночь выдалась, султан Запада? — улыбнулся Салах-ад-Дин. — Слишком жаркая даже для жителя пустыни, — усмехнулся король, быстро надевая на себя верхнюю одежду. — Ты вроде как собирался помыться, потом решиться с переговорами, — поднялся Салах-ад-Дин. — Я быстро сделаю свои дела и буду ждать в главном зале. — Хорошо, — в глазах цвета неба перед грозой уже не было ни тени тревоги и испуга, было только смущение, но и безграничное доверие. «Хорошо, что он понял, что меня не надо бояться».

***

      Салах-ад-Дин сверлил советников короля Балдуина глазами, гордо стоя возле кресла. Когда в зал вошёл Балдуин, советники вскочили со своих мест и низко поклонились. Салах-ад-Дин едва заметно покачал головой, только почтительно наклонив голову. Балдуин прошёл мимо него и сел в кресло напротив. Салах-ад-Дин наклонил голову, сидя в кресле. Их разделял только письменный стол, на котором лежали бумаги… «Пытка, которая, кажется, никогда не закончится…» — вздохнул Салах-ад-Дин. — Салах-ад-Дин, наш мирный договор нарушен. Тиберий, подойди сюда, — начал Балдуин. — Что произошло в лагере Салах-ад-Дина?       Тиберий, один из близких советников короля, широкоплечий и среднего роста человек со шрамом на глазу, поднялся со своего места: — Уважаемый король, как говорят свидетели, вооруженный отряд в сто пятьдесят рыцарей-тамплиеров напал на лагерь египетского войска, когда они все ещё мирно спали. Только благодаря дозорным, им удалось успеть хоть как-то подготовиться. Убитых нет, за исключением двух пеших воинов войска Египта и одного тамплиера. Есть тяжелораненые, но они сейчас уже быстро идут на поправку. — Он верно говорит, — моргнул Салах-ад-Дин, кивнув головой в знак согласия. — Но мы не знаем, кто организовал нападение, — закончил Тиберий, с благодарностью взглянув на Салах-ад-Дина.       В зале воцарилось неловкое молчание. Салах-ад-Дин решил сказать всю правду присутствующим. Он ненавидел Рено де Шатильона с того момента, когда услышал слова Балдуина о рыжем коне с белой проточиной, и хорошо помнил короля, безвольно лежавшего на песке рядом с белым конем… -Я знаю, кто был предводителем тамплиеров, — нарушил тишину Салах-ад-Дин. — И кто же? — тихо спросил король. — Он себя называл Волком Керака… — ответил султан Египта. Тиберий нахмурился: — Я должен был догадаться. Он внезапно слёг с тяжелой раной, и его до сих пор лечат. — Приятно осознавать, что от раны, нанесённой твоей же саблей, противник ещё не может поправиться, — негромко сказал Салах-ад-Дин. — Согласен. Рено де Шатильон заслуживает этого, — сказал король. — А что насчёт дальнейшей судьбы, король? — спросил Тиберий. — У него пока ещё есть последний шанс, — сверкнул глазами Балдуин.       Салах-ад-Дин прищурился и наклонил голову набок: — Ты даёшь каждому три шанса? — Да. Поверьте мне, Салах-ад-Дин, он образумится, — смело посмотрел в глаза Салах-ад-Дина король.       Глаза цвета неба перед грозой горели решимостью и непреклонностью. — Тебя, похоже, не переубедить, Балдуин… Хорошо, поверю тебе, — поднял бровь Салах-ад-Дин.       Тиберий с опаской спросил: — А это не будет слишком, мой король? Он посчитает, что ему все можно… — Мы отправим к нему гонца. Скажем ему, что у него остался последний шанс, — поднялся из кресла Балдуин.