Ты укротил ретивого.

      Салах-ад-Дин сидел в своих покоях, прикрыв глаза от усталости. Ему пришлось разбирать письма от своих командиров, занявших укрепления в странах, которые султан Египта собирался завоевать; письма о напавших на его караван крестоносцев, написанных иерусалимским королем и письма из Сирии… Да и Имад-ад-Дин что-то долго не приходил. «С ним что-то случилось?..» — с тревогой подумал Салах-ад-Дин.       Впрочем правду говорят: помянешь черта, а он тут как тут. Когда Салах-ад-Дин хотел спросить одного из своих стражников, что случилось с его верным воином, он ввалился в покои, не обращая внимание на стражников, пытавшихся его остановить. — Долго тебя не было, Имад, — ледяным тоном произнёс Салах-ад-Дин, вставая со своего места. — Ты заставил меня поволноваться.       Имад-ад-Дин с виноватым видом посмотрел на своего господина: — Повелитель, позвольте объяснить… — Да и где тот, кто тебя сопровождал? — продолжал Салах-ад-Дин, впившись своим взглядом в Имад-ад-Дина. — Повелитель… Он мёртв, — отвернулся, пряча глаза, Имад-ад-Дин. — Как?! Кто его убил? И кто осмелился тебя задержать? — в ледяном голосе теперь стали различны нотки ярости и тревоги. — Повелитель, он не виноват, что сделал это. Христианин всего лишь сражался за право обладания конем, которого он нашёл на берегу, — вскинул голову Имад-ад-Дин. — Право. Обладания. Конем? И при чем тут один из моих лучших воинов? — Он говорил, что конь его, раз он находится в его владениях. Но благородный христианин вызвал его на поединок, сражаясь за правду. — И, полагаю, победил, убив? — наклонил голову набок султан. — Да… Он мог убить и меня, но пощадил и попросил указать дорогу до Иерусалима. — Понятно, почему ты долго отсутствовал. И, кстати, как зовут его? — Ибелин.       Знакомое имя заставило Салах-ад-Дина вздрогнуть. Дамаск… Горящие глаза широкоплечего рыцаря Годфри, барона Ибелина… — Барон Балиан Ибелин.       Салах-ад-Дин покачал головой. — Балиан… Неужели у этого грозного воина есть сын?.. Неужели его сын стал новым бароном?..

***

      Балдуин сидел в своём кресле и читал письмо, которое ему доставил гонец от Салах-ад-Дина. «Приветствую, король Балдуин IV Иерусалимский. Мне сообщили, что одного из моих воинов убил некий барон Балиан Ибелин. Я всего лишь хочу сказать, что их поединок не нарушил мира, и на то у них была причина.

С уважением, султан Египта Салах-ад-Дин, «Меч Аллаха».

      Балдуин покачал головой. До него дошла весть, что один из его вернейших сторонников, барон Годфри Ибелин успел передать своё имение и свой титул молодому рыцарю ещё до своей смерти. «Эх, не повезло на потерять Годфри в это время…» — вздохнул Балдуин. — Барон Балиан Ибелин… — поднял бровь Тиберий, оценивающим взглядом окидывая стоящего перед ним человека.       Карие глаза выражали усталость, тоску, но и искренность. Чёрные волосы до плеч были чистыми, чёрные соколиные брови приподнялись, короткая бородка покрывала его лицо, ещё не загорелое. Широкие плечи были гордо расправлены. На бордово-золотистом сюрко были вышиты знамёна Ибелинов. Левая рука Ибелина лежала на рукояти меча, на конце которой алел рубин. — На улицах кричат, что ты убил великого сирийского господина. Сам Саладин повелел сказать, что ваш поединок не нарушил мира, что у тебя была на то причина, — сказал Тиберий, поднимаясь со своего места. — И действительно была, — смело посмотрел в холодные глаза главного советника короля молодой рыцарь.