Ты укротил ретивого.

— Я всегда буду рядом с тобой, султан Запада, — тихо сказал Салах-ад-Дин, качая головой. — До конца твоих или моих дней… — До конца моих дней, — поправил его Балдуин, с трудом держась на локте и дрожа от боли. — Султан Запада… — Король Востока. Вы прекрасно знаете, сколько времени мне осталось. — Я надеюсь, что ты проживёшь… — Салах-ад-Дин нахмурился. -.ещё некоторое время.       Балдуин лёг, слабо улыбаясь. Улыбки на его устах не было видно, зато в глазах сияла благодарность. — Спасибо, что честен со мной, король Востока. А то все твердят мне, что я должен жить ещё многое время… Особенно Тиберий, который никак не оставит меня в покое, — усмехнулся с трудом король Иерусалима. — Я бы хотел сказать то, что они сказали тебе, султан Запада… — печальное выражение мелькнуло в непроницаемых глазах Салах-ад-Дина. — Но это невозможно. — Что-то подсказывает мне, что мы вновь встретимся, король Востока, — признался Балдуин, пристально смотря в глаза султану Египта, его любимому и достойному…врагу.       Салах-ад-Дин присел на край кровати, нахмурившись ещё сильнее. У него никогда не было ощущения, что его сердце бьется при одной его мысли, что оно готово разрываться при понимании того, что тот, кто занял место в его сердце, должен умереть. И из-за этого Салах-ад-Дину было неловко, он не знал, что делать. Глаза цвета неба перед грозой в ожидании смотрели на Салах-ад-Дина. — Но не скоро, — выдавил из себя Салах-ад-Дин. — Зато встретимся, — спокойно сказал Балдуин, снова слабо улыбаясь.       Салах-ад-Дин смотрел на маску, с болью вспоминая то лицо, скрывавшееся за маской — лицо, изуродованное язвами, которое с трудом на недавней их встрече показал ему король. «Он не хотел показаться слабым… И до сих пор старается, хоть каждое движение причиняло ему боль… Нет, такого мне больше не встретить». — Мне бы твою мудрость и уверенность, — усмехнулся Салах-ад-Дин. — Король Востока, — весело сверкнул глазами иерусалимский король. — Сдаётся мне, ты недооцениваешь себя. Ты… Ты песчаная буря, сметающая все на своём пути. — И только один устоял перед этой бурей, — прошептал Салах-ад-Дин, наклонившись над головой Балдуина. — Ты укротил ретивого.       В покоях воцарилась тишина. Балдуин, приподняв голову, с изумлением и с нескрываемой радостью смотрел на султана Египта. «Для него сказать эти слова…» — думал король Иерусалима.       Внезапно раздался грохот шагов в коридоре. Салах-ад-Дин вскочил с кровати, с напряжением вглядываясь в того, кто войдёт. Дверь распахнулась, открывая двум царственным рыцарям тяжело дышавшего советника. — Мой король, вы живы, — с облегчением выдохнул он, метнув испепеляющий взгляд на стоявшего возле кровати и загораживающего кровать Салах-ад-Дина. — Вы что делаете тут в столь поздний час? — Он скоро умрет, — прошипел Салах-ад-Дин, приподняв брови. — И поэтому я зашёл к нему. — Никого не предупредив, — прищурился Тиберий, хватаясь за рукоять меча. — Тиберий. Если он бы захотел меня убить, он бы сделал это раньше. Вспомни последние схватки с ним, — поморщившись от боли, Балдуин сел. — Но, доверься мне, он ничего не сделает.       Королевский советник некоторое время сверлил их своим взглядом, затем нехотя извинился и вышел, закрыв за собой дверь и встав в коридоре.       Салах-ад-Дин вздрогнул, почувствовав что-то мрачное, нависшее над ними. В вышине небес, среди угасающих звёзд, мелькнула какая-то звезда. Сзади раздался тихий шум от падения человеческого тела на кровать. Салах-ад-Дин со страхом повернулся к королю: Балдуин лежал на кровати, борясь за каждый глоток воздуха. Султан подошёл к Балдуину, положив руку под его щеку, скрытую за маской. — Король Востока… Ты навсегда в моем сердце… Прощай, мы ещё встретимся… — тихо сказал Балдуин, прикрыв глаза.       Спустя секунду, ещё до того, как солнечные лучи забегали в покоях иерусалимского короля, грудь Балдуина замерла при последнем выдохе, больше не было слышно, как стучит сердце. Безвольное тело лежало на кровати, своими угасающими глазами цвета неба перед грозой смотря в карие глаза еле сдерживавшего слезы султана Египта, Салах-ад-Дина.