Ты укротил ретивого.

— Что ты тут делаешь, молодой рыцарь? — слегка опустил уголки своих губ Салах-ад-Дин, смотря на пришедшего к нему.       Христиане ещё собирали свои вещи, сарацины уже освоились в городе. А этот рыцарь, предводитель защитников, просто пришёл к нему в шатёр! — Скоро узнаете, — ответил барон, оглядываясь. «Сразу понятно, что ты ищешь», — приподнял брови султан, вставая с своего места. — Он скоро придёт.       Балиан резко повернулся к Салах-ад-Дину, с изумлением смотря на него. — Откуда вы знаете?       Салах-ад-Дин лишь усмехнулся, сел и продолжил заниматься своими делами, иногда поглядывая на стопку писем, аккуратно перевязанных белой и шёлковой лентой. И на оружие, стоявшее возле стены шатра чуть поодаль от писем. — Меч? — барон Ибелин с любопытством наклонил голову набок, сменив тему. …Глаза цвета неба перед грозой сияют сквозь прорези на шлеме. Белый плащ за спиной рыцаря ослепляет Салах-ад-Дина. Мощь ударов шестнадцатилетнего юноши заставляет дрогнуть его руку, меч соскальзывает на бедро и чуть не наносит рану: кольчуга оказывается довольно крепкой. Ещё несколько атак молодого короля заставляют Салах-ад-Дина потерять бдительность на некоторое время. И все. Звон порванной кольчуги, боль в бедре… — Да.       Балиан кивнул, оглядывая меч, некогда принадлежащий человеку, стоявшему выше него, но Ибелин об этом не знал. Оставалось загадкой, как султан Египта и Сирии раздобыл его. «Рыцарю без страха и упрёка. Великому султану Запада…» — стиснул зубы Салах-ад-Дин. — Стража, — Салах-ад-Дин поднял голову от бумаг. — Проводите барона к Имад-ад-Дину.       Когда Балиана увели, Салах-ад-Дин закрыл лицо руками, чтобы никто не видел в его глазах отчаяние и боль, которые завоеватель тщательно скрывал. Все его мечты стали прахом, когда оборвалась жизнь последнего короля Иерусалима. «Пока жив этот король, Иерусалим не падет», — некогда говорил султан самому себе.       Это была правда. С взятием замка завершилось и завоевание Иерусалима. Он слышал, как радостно смеялись его воины, наконец-то ставшие завоевателями Царства Небесного. Этот громкий смех заставил всколыхнуться новые воспоминания о том, кто уже умер. …Лицо короля скрыто маской. Лучи солнца играют на ней, отражаясь солнечными зайчиками в комнате. — Султан Запада, — Салах-ад-Дин, прижав руку к ране на боку, болящей больше, подходит к стоявшему на балконе. — Король Востока, — поворачивает голову к Салах-ад-Дину Балдуин. — Как ты считаешь, твой преемник станет хорошим королем? — наклоняет голову набок Салах-ад-Дин, становясь напротив короля и облокотившись на перила балкона. — Нет, не думаю, — с грустью отвечает король Иерусалима, снова смотря на мирную жизнь обитателей его города. — Ги де Лузиньян тогда нам казался хорошей партией. Но он оказался… -…вероломной крысой, — с недовольным тоном заканчивает за короля Иерусалима султан Египта и Сирии.       Тихий, похожий на шум моря, смех раздаётся, когда Салах-ад-Дин недоуменно вскидывает брови. — Прости, представил де Лузиньяна в виде крысы, — с трудом поясняет Балдуин, смеясь.       Салах-ад-Дин улыбается. Но он улыбается не потому, что представляет Ги в виде крысы. Нет.       Он улыбается, слушая смех, запавший в его душу.       Смех прокаженного короля.       Смех султана Запада…       Это воспоминание терзало душу Салах-ад-Дина, как смех печалил его. Он не мог запретить своим людям смеяться. — Король Востока, когда мы с тобой встретимся?       Имад-ад-Дин стоял возле своего шатра, погруженный в мир своих мечт о христианском рыцаре. — К вам гость, — стражники почтительно поклонились, затем ушли, оставив Имад-ад-Дина наедине с Ибелином. — Имад… — Балиан остановился в нерешительности, не зная, что сказать. — Балиан. Барон Ибелин. Что Салах-ад-Дин предложил тебе? Мир или что? — советник до сих пор не знал об этом, желая услышать это известие от Ибелина. — Соглашение, что я отдам город в обмен на путь к морю с охраной.       Имад-ад-Дин побледнел, понимая, что, может быть, больше никогда не увидит этого благородного рыцаря. — Ты уходишь… Навсегда… — советник Салах-ад-Дина с болью в глазах отвернулся. — Можешь идти. — Не попрощавшись с тобой и оставить тебя без надежды, что я вернусь? — вырвалось у Балиана. — Ты вернёшься? — Имад-ад-Дин обернулся, приподняв брови. — Да. И ничто не помешает мне, — твёрдо ответил Балиан, с нежностью смотря в глаза цвета блестящего лезвия. — Когда? Надеюсь, скоро… — Имад-ад-Дин с надеждой взглянул в бархат карих глаз барона Ибелина. — Когда услышишь про… — Балиан огляделся, взгляд скользнул по рукоятке меча. — рыцаря Кровавого Рубина, то я здесь. — Рыцарь Кровавого Рубина… Хорошо. …рыцарь Кровавого Рубина…