Цветные пятна.

Хмык выходит сам по себе, неосознанно и по привычке; следящие за шатеном мужчины, вздрагивают, тут же поворачиваясь к закрепленному цепями к стене заключенному. — Что уставились, не отвлекайте, — Тсуна приподнял одну бровь, смотря на двух мужчин, как на идиотов. — Это отчего же мы тебя отвлекаем? — насмешливо скрипучим неприятным голосом произнёс один из них: на вид гора мышц с кучей шрамов и лысый. Ёши скривился от чужого голоса. — От дум. Ах да, вам же не дано, простите. Лысик — как про себя переименовал Савада — поняв суть ответа, разозлился, что выдавали вздувшиеся вены на руках и, что удивительно, лице. Сократив расстояние, тот ударил шатена в солнечное сплетение, тем самым избавил парня от воздуха из легких. Однако Тсуна всё же сдержался, не выдавив ни звука. — Пацан, не думай, что с тобой долго будут нянчиться. После того, как босс узнает всё необходимое от тебя, ты уже больше не будешь нужен. Усек? — прорычал в лицо мужчина и вернулся на своё прежнее место. «Это мы ещё посмотрим, » — подумал Тсуна, сдувая надоедливую прядь. Его учитель обязательно спасёт нерадивого ученика. Конечно, после Савада обязательно получит, особенно по месту, которому так не хватает приключений, но сначала его всё же спасут. Если обдумать всю ситуацию, то Савада сам виноват в столь плачевном состоянии своего бренного тела: нечего спрашивать у слишком подозрительных ребят «Ой, а это у вас случаем не взрывчатое вещество на основе аммиачной селитры? Где купили и за сколько?». Вот вроде бы вопрос простой, а какая реакция! И вот к чему привело Савадовское любопытство. Хотя ему было действительно интересно, ведь учитель спрятал от него все ВВ* и говорить, куда и зачем, не собирался, ибо: «Тсунаёши, мне надоело восстанавливать лабораторию после твоих экспериментов, так что ЗДЕСЬ ты не будешь выводить новые виды взрывчатки.» Грохот с другой стороны двери, чей-то грузный мат и звук, при котором что-то тяжелое сталкивается с тяжелым металлом. Или кто-то. Бах-бах. Дверь открывается, и труп, который врезался в неё (дверь), падает, из тонкой дырки из-под пули на холодный пол начинает капать кровь. Мужчина в классическом костюме и фетровой шляпе — больше ничего не видно в темноте — заходит через секунду, стреляя в двух охранников. — Ты Тсунаёши? — тихий, приятный баритон, которым Ёши и заслушался (есть у него любовь к красивым голосам), если бы не его довольно плачевно-висячее состояние. — Ответ зависит от того, зачем Вы пришли. Убить? Вам в камеру направо. Спасти? Да, я. Неожиданный собеседник хмыкает и стреляет прямо в кандалы, единственное, что держало здесь Саваду. — Поаккуратнее нельзя? — шипит Тсуна, потирая руки, совсем по-детски дует на натертую часть кисти. — Верде предупреждал, что ты язва. Думаю, заочно мы знакомы. Реборн, а это Леон. Милый зелёный хамелеон тут же был захвачен в руки Савады, что с блестящими глазами гладил издающего наподобие урчания Леона. Тот прижался к теплому телу, перебираясь на плечо. Реборн на подобное поведение напарника ничего не сказал, но взгляд его был обвиняющий и обещал после всего устроить взбучку. — Нам пора. Тсуна вздрогнул, его лицо на мгновение стало удивленным, а после тот кивнул, ещё раз коснувшись сидящего на его плече хамелеона. В коридоре были трупы, много трупов, но ни Савада, ни Реборн не обратили внимание, лишь смотрели под ноги, чтобы не наступить на чужие конечности. Интуиция Тсуны жалобно звякнула на задворках сознания, но тот лишь в последний момент смог заметить небольшой отступ в полу. — Реборн, осторож… Щелчок, и плита под ногой киллера под напором ушла вниз, включая механизм. Ёши неразборчиво выругался под нос, подбегая к киллеру. — Стой! Мы не знаем, что за ловушка там может быть. Лучше вообще не двигайся! Пока Тсуна пытался разобраться с устройством, он долго и нудно нервировал Реборна такими речами: «Ты ведь уже проходил здесь, как можно было попасться в такую тупую ловушку?», «А что, без происшествий нельзя или ты должен поддерживать своё фирменное «Хаос» вместо приветствия?». И незаметно даже для самого себя перешёл на «ты», хотя и привык всегда уважительно обращаться ко всем незнакомым людям и тем, кто пока не разрешил ему перейти на более неформальное обращение. Тсуна испытывал странные чувства в данный момент: раздражение из-за всей ситуации и одного небезызвестного киллера, и одновременно по телу расходится теплыми волнами адреналин от того, что любое неправильное действие с его стороны — и их тела разорвет на кусочки от ударной волны и обломков нажимной пластины. Один Леон его поддерживал, прижимаясь телом к шее, тем самым успокаивая. Ему сейчас не нужно нервничать. Им повезло, что внутри не вещество, которое от одного давления могло взорваться. Похоже на взрывчатку на основе аммиачной селитры, даже посмеяться захотелось от иронии. Хорошо хоть, что такие взрывчатки пониженной мощности. Шатен выдохнул сквозь зубы и отошёл на пару шагов от панели, через которую возможно воздействовать на механизм ловушки. — Так, Реборн, я сделал всё, что мог и у нас два варианта: либо пластина не сработает, либо сработает, но у нас будет пару секунд на спасение шкур, так как процесс замедлится. Готов? Реборн закатил глаза, чувствуя, как всё то раздражение, что он испытывал к его положению в общем, и к парню в частном, смешивается, готовое в любой момент вырваться наружу. Вдох-выдох. Нельзя злиться в данный момент, а на парня и подавно, ведь Реборн сам согласился помочь Верде и сам наступил на ловушку. Шаг — и Реборн сходит с пластины. Раздаётся взрыв.

***

— Тупица. Ай! — Имбецил. Верде, не нежничай с ним. — Пустоголовый. Спасибо, учитель, дальше я смогу сам. Верде взглянул сначала на своего ученика, после перевел взгляд зеленых глаз на своего товарища по несчастью. Оба с сильными гематомами и ранами, но с целыми конечностями выглядели определенно хреново и злыми друг на друга. — Главное: не убейте друг друга, — всё же принял решение ученый, выходя из гостиной. В общем, и Реборна, и Тсунаёши можно было назвать адекватными взрослыми, хотя иногда сам Верде в этом сомневался. Но они точно друг друга не убьют. Наверное. — Ты говорил, что она сработает через несколько секунд, — едко произнёс Реборн, поглаживая своего напарника, который успел вовремя укрыть киллера и шатена. — Мой просчет, я уже за это извинился. Хотя мы не оказались бы в этой ситуации, если бы кое-кто смотрел под ноги, — с той же интонацией ответил кареглазый, обрабатывая собственную руку. Да, их спасение можно было назвать только чудом. И, наверное то, что увидел шатен после, можно было назвать кармой. Его личной занозой в причинном месте. — Мне не нужны просто слова, Тсунаёши. Хочу компенсации. Выдох у Ёши получился очень раздраженный, словно кто-то надоедливый очень долго доставал его. Хотя почему «как»? С того момента, как им удалось сбежать из подвала заброшенной многоэтажки, киллер постоянно говорил, что требует с него вознаграждение за то, что уже дважды успел спасти и за раны, полученные во время этого самого спасения. — Ладно, буду должен, доволен? Победную улыбку на лице брюнета Тсуна очень хотел стереть. Желательно своим кулаком.

***

— Тсуна, я, конечно же, понимаю, что Реборн тот ещё ублюдок, но твоей реакции на него не понимаю. Тсуна с иронием поднял одну бровь, мол, ты и сам ответил на свой вопрос. Ужин, медленно перетекающий в ночной жор в лаборатории Верде начинался хорошо: вкусная еда и располагающая обстановка, вплоть до этого вопроса. При упоминании Реборна всё нутро Савады бесилось и его это, в принципе, устраивало. — Всё на удивление просто и одновременно сложно. Помнишь, я рассказывал, что у меня появился соулмейт? Верде кивнул, действительно помнил, как его ученик одним утром пофигистично ему рассказал про то, что теперь у него есть соулмейт. Больше они эту тему не затрагивали, так как Тсунаёши было наплевать, есть у него вторая половинка или нет, отношения ему вообще были не нужны: они мешали ему сосредоточиться на более важных делах вроде учебы с учителем и разработки новых веществ. Осознание от ответа ученика настигло аркобалено грозы через секунду мозгового штурма. Лицо ученого, которое всегда сохраняло спокойствие и безразличие нужно было видеть. А Тсуна, который был знаком с аркобалено тумана, прекрасно знал, что такие моменты просто необходимо запечатлить, успел сфотографировать лицо учителя. — Даже не знаю, кому повезло меньше: тебе или ему? — задумчиво вынес Верде, не заметивший действия со стороны ученика. — Действительно, — хмыкнул Тсуна, ковыряя вилкой остатки ужина. Но что действительно он делать не будет, так это говорить об этом факте Реборну.

***

Реборн шёл по коридорам малоизвестного убежища аркобалено грозы, раздумывая о том, зачем ненавидящий отвлекаться от своих разработок ученый, вызвал его к себе. Обычно от него вообще ничего невозможно добиться, максимум — сообщение на телефон. Верде оказался, как и обычно, в своей лаборатории, и Реборн неосознанно попытался найти Тсунаёши. Мальчишка ещё с прошлого раза должен был ему, поэтому лучше бы ему быть поблизости, чтобы в долг за компенсацию, в случае чего, помочь Реборну. Пожалуй, только он мог повлиять хоть как-то на Верде, ведь не зря же ученый попросил помощи у Реборна, вид которого вызывал у грозы отвращение. А тут обратился за помощью именно к солнцу. Одно это уже говорило о том, как дорог Тсунаёши аркобалено. - Хаос, Верде, зачем звал? — Как ты относишься к соулмейтам? — в лоб спросил зеленоглазый, скривившись от одного вида брюнета. И заметил, как тот совсем не заметно, но вздрогнул. — Никак. Он мне не нужен, — холодным тоном был ответ. — Говоришь совсем как Тсунаёши. Кстати о нём. Мне потребуется ещё раз твоя помощь. Появились непредвиденные обстоятельства, и мне нужно уехать, а оставлять его одного небезопасно… — Что, малыш может пораниться? — насмешливо вставил киллер. — …так как на него ведется охота. Поэтому доверить своего ученика я могу лишь тебе, Реборн. Взгляд глаза в глаза. Верде ни за что бы не оставил Тсунаёши с аркобалено солнца, не будь одного важного фактора, вроде соулмейта. Ученый не верил в этот бред насчёт второй половинки, но чужие отпечатки на руке ученика и то, как тот иногда вздрагивал, нежно смотря на то, как его соулмейт что-то выводит пальцем. Савада думал, что его учитель не заметит странного поведения ученика, однако, всё же один раз взглянув, гроза понял, что где-то внутри Тсунаёши точно испытывает нежные чувства к соулмейту, даже не зная того. Пусть это даже Реборн, Верде даст возможность Тсунаёши решить, нужен ли ему тот или нет. — Ладно, но за полную безопасность твоего ученика я не ручаюсь.

***

Неделя. Уже семь дней Тсуна терпит общество Реборна. И уже придумал около десяти способов убийства последнего. Нет, в какой-то степени киллер относится к шатену неплохо, на 4 с минусом, однако то, что тот постоянно выдавал едкие комментарии и водил в квартиры, в которых они останавливались, своих пассий на одну ночь выводило Тсуну из себя. И если первому он находил объяснение, то с последним, к концу седьмого дня, пытался просто смириться и найти логичный вывод. Просто Ёши знает, что Реборн его соулмейт, поэтому заочно его мозг считает киллера своим, вот и всё. Банальная реакция. Ревность. Именно это и раздражало. А ещё они с Реборном были похожи, даже нередко говорили одни и те же реплики, и если Савада понимал, что так происходит по одной причине — Реборн являлся его второй половинкой, то брюнет начал что-то подозревать. Из-за этого шатен пытался и пытается как можно реже встречаться лицом к лицу с аркобалено, а ещё раздражало, что киллер начал чаще выводить на руках небольшие и корявые узоры ярко-желтого цвета, из-за чего парню приходится носить водолазки и свитера с длинными рукавами. Восьмой день. Тсуна вышел из своей комнаты с отвратительным настроением и сильным недосыпом. На кухне, в которую Савада успел сделать только шаг, была сегодняшняя пассия Реборна: красивый, с тонкими чертами лица и худым телосложением брюнет в одних лишь брюках, из-за чего были видны небольшие укусы. Раздражение вновь поднялось, но Ёши успел подавить его на корню. Привычно. Поэтому Тсуна просто хмыкнул, проходя мимо парня к чайнику уже полному и горячему. И на том спасибо. Налив чая в кружку с желтым улыбающимся смайликом (подарок Реборна и насмешливое: «Хоть где-то у тебя должна быть нормальная улыбка». Три ха-ха.), шатен присел напротив брюнета. Краткий миг, и Ёши всё же не смог удержаться: — Ты мешал мне спать: слишком громко и ненатурально стонешь. В следующий раз пытайся изображать оргазм либо более правдиво, либо вообще молчи. Брюнет негодующе вспыхнул, но его пухлые губы тут же сложились в хитрую соблазняющую улыбку. С грацией павлина — таким этого парня Ёши и видел — тот встал, подошёл к шатену, нагло приседая на чужие колени. Только глубокий шок, что в данный момент испытывал Савада, не дал ему стряхнуть с себя наглеца. — Может, ты научишь меня правдиво стонать? — выдохнул прямо в губы брюнет. Бедного шатена передернуло от перспектив, так как он никогда не жаловался на фантазию и ярым гетеро уже давно не был. — Альберто, слезь с парня и проваливай. Я тебе говорил покинуть квартиру до моего подъема, — холодно раздалось из проёма. Альберто вспыхнул, быстро спрыгивая и, уже ни на кого не глядя, выбежал. Раздался хлопок входной двери. Впервые Тсуна испытывал к Реборну благодарность… — Прости, если помешал потерять девственность, но Верде ты нужен психологически устойчивый. …которую тут же заглушило столь привычное раздражение.

***

Машину трясло из стороны в сторону и вместе с ней Саваду, который находился на заднем сиденье этой самой машины. И ведь даже претензии водителю, то есть Реборну, не предъявишь: погоня из четырех машин сзади не особо располагала к безопасному и аккуратному вождению. Удивительно, что аркобалено успевал ещё и отстреливаться. Хотя не зря же его называют лучшим киллером девятого поколения. Резкий поворот — Ёши еле-еле успевает удержаться на месте. Рана в боку стрельнула, напоминая о себе. Последнее, что помнит Тсуна, как они с Реборном попали в квартиру, а после адреналин схлынул, и шатен упал в столь необходимый организму обморок. Рядом кто-то водил пальцами по запястью и вверх, до плеча, вновь спускаясь до кисти. Было щекотно, поэтому Савада скинул мешающий объект, вновь пытаясь уснуть. Только вот мозг решил назло хозяину заработать и вспомнить, кто мог так водить пальцами по руке. На ум никто не приходил, за то вспомнились все последние события. И единственный, кто может быть в данный момент с Тсуной. Сон сняло как рукой. Открывать глаза было, откровенно говоря, страшно, но и сам шатен не привык убегать от проблем. Только если потом, когда придет полное осознание всей обстановки. Рядом действительно был Реборн. Один, а рядом с парнем мирно спал Леон. Брюнет выглядел отвратительно бодрым и смотрел прямо в глаза Тсуны. Насмешливо и… с затаенной надеждой? Вот тут парню захотелось банально протереть глаза и крикнуть: «Не верю!». Он это и сделал, но ничего не изменилось. Стоп, он ведь водил пальцами по руке, да? Взгляд карих глаз упал на руку: яркие желтые линии были по всему плечу и ниже. — Давно знаешь? — хрипло спросил Реборн. Голос у того был таким… усталым? Да Тсуна таких эмоций вообще не слышал от киллера. Шок с самого утра и не собирался прекращаться. — С момента нашей первой встречи. — Почему ты не сказал? — продолжил уже хмурый аркобалено. — Не видел смысла, — пожал плечами Тсуна. Ведь его (смысла), действительно, не было. Ну, сказал бы он об этом Реборну. И что с того? Наверное, киллер просто послал бы. — Тсунаёши, — с угрозой протянул Реборн, схватив за плечи подопечного. — Ты хоть знаешь, что я хочу с тобой сделать? Это не риторический вопрос, — в ответ отрицательный взмах головы. — А я скажу: мне хочется уложить тебя на лопатки и вытрахать из тебя эти дурацкие мысли! — Что?! Только и успел сказать с возмущением Тсуна. А продолжить ему не дали, банально заткнув поцелуем и выполнив вышеуказанные слова. Уже после того, как из Савады, как и обещали, вытрахали все возражения, тот, хромая, подошёл к зеркалу в спальне Реборна — где Тсуна и проснулся после обморока — и увиденное его не обрадавало: куча засосов и укусов расцвели по всему телу. Вообще по всему, даже на пятках. Единственной радостью было то, что Реборн на своих любовниках и любовниц на одну ночь не оставлял «меток».

***

Реборн в итоге потребовал ту самую компенсацию, что сейчас была на безымянном пальце Савады. Совсем скоро должна произойти свадьба, и Тсуне банально не хватало времени успеть за тот короткий срок, что установил его жених, закончить все важные дела. Тсунаёши осматривает руки: там, цветными пятнами, узоры пальцев, складываются в одно слово «Бесишь». Хмык выходит сам по себе. — Ты меня тоже бесишь.