Уют дело наживное, а счастье - оно внутри.

Очень часто, особенно когда нам мало-мало лет, наше сердце и душа требуют постоянного движения. Бежать куда-то, что-то делать. Успеть сделать пятьдесят дел за день, оставив время для прогулки с друзьями, свидания с любимым человеком и тихого отдыха с книгой или за просмотром кино. И этот план не включает в себя обязательный сон хотя бы в несколько часов. Мы с презрением смотрим на тех людей, что находят своё счастье в тихой жизни где-то на окраине, когда самое важное событие за день — приход почтальона со свежими газетами или свадьба соседской дочки с ее учителем французского языка. Чем больше треплет жизнь нервы, тем больше привлекает измотанную душу подобная жизнь. Когда планы на день состоят из нескольких пунктов, которые можно выполнять не спеша, смакуя каждую минуту. Чтобы время патокой текло по пальцам, а дыхание сбивалось только из-за приложеных усилий, а не из-за спешки. Лето выдалось жарким, душным и на редкость правильным. Июнь немного прогрел землю, иногда укрывая ее проливными дождями, а взявший в руки правление Июль решил подарить витамин Д всем, до кого мог дотянуться. Уже с самого рассвета стояла духота, почти звенела в ушах. Над полями летали очень ленивые насекомые, едва передвигая крыльями. Толстый меховой шмель, кое-как долетев до очередного цветка, однозначно приходил в себя с половину часа, стараясь избавиться от одышки. Если бы у шмеля выступал пот, он бы, без сомнений, утирал его тонкой лапкой. Но у шмелей нет потовых желез. И, вероятно, они везунчики. Окна на ночь никто не закрывал. Во-первых, было мало самоубийц, кто решил бы влезть в дом мрачного красноволосого типа, цыкающего зубом на любого прохожего. Во-вторых, лучше было сражаться в одних трусах с внезапно осмелевшим вором, чем свариться заживо в запертой комнате. Да и брать у них было особо нечего. Разве что, древний граммофон, который не работал, стоило ангелу отойти слишком далеко. Да страшный колючий цветок, единственный, который воспринимал крики демона как способ проявления внимания и любви. И жрал неудачно влетевших в спальню мух. Папина детка. Рассвет только-только окрасил небеса алыми разводами. Ветер, уже сухой и обжигающий, пронёсся над городком, нарушая сон самых ранних работников: пекаря, кузнеца, молочника и почтальона. В эту почетную группу каким-то неведомым образом затесался и Кроули. Он словно выпал находу из слишком быстрого сна. Просто в одну секунду открыл глаза и понял, что уже не спит. Чёрная майка успела стать влажной из-за первого пота и теперь неприятно липла к телу. Остатки парфюма, который подобрал ему ангел, смешались с естественным запахом тела, и теперь эта смесь жгла чувствительный нос. Кроули повернул голову, находя взглядом светлую макушку. Ангел спал на животе, подтянув под грудь подушку. На светлой молочной коже еще остались темные пятна от слишком крепкой хватки сильных пальцев. Демон протянул руку и провёл по ним пальцами. Азирафаэль не возражал носить на себе следы чужой страсти, но где-то внутри демона царапалось неприятное чувство, что именно он позволил себе оставить на нежном теле болезненные синяки. От невесомой ласки ангел улыбнулся одними губами и уткнулся носом в его плечо, щекоча дыханием. Несмотря на жару, ангел всегда пах чрезвычайно приятно: старыми книгами, прогретой солнцем землёй, свежим шоколадным чаем и самим демоном. За эти года запах Кроули — не человеческого тела и не одеколона, а именно Кроули — впитался в Азирафаэля, став его частью. Редко заглядывающий к ним Габриэль едва заметно морщился от этого, хотя от него самого за километр несло запахом Вельзевула. Кроули не упускал возможности ему это сказать, вызывая беззлобную перепалку. Кроули осторожно сел на кровати, стараясь не разбудить ангела. Валяющийся на полу мобильный телефон показывал половину шестого утра. Он чуть повёл носом, приоткрыв для надежности рот. День обещал быть жарким, но ближе к вечеру, вероятно, будет дождь. Спасительный поток воды, который немного освежит пропеченный солнечными лучами город. Но сейчас стояла духота, которая словно шерстяным пледом укрывала его, царапала лицо. Кроули глянул в сторону увлажнителя воздуха, который работал на пределе своих возможностей. Щелкнул пальцами, наполняя его новой порцией воды. Но это был не вариант, нужны были радикальные средства. Азирафаэль должен был проспать еще, как минимум, несколько часов — Кроули, если быть честным, замучил ангела за ночь, не позволяя ему отдохнуть или вздремнуть хотя бы десять минут. Поэтому сейчас чувствовал себя слегка виноватым. Слегка. Одним плавным движением он поднялся на ноги, потягиваясь. Майка тут же отправилась на пол. Будь его воля, одежду он сжигал бы сразу, стоило ей начать пропитываться его потом. Но Азирафаэль педантично собирал ее, стирал и возвращал, на удивление, в удовлетворительном состоянии. Кроули натянул свободные темные штаны, больше похожие на спортивные, чем на повседневные. Еще раз глянув на умиротворенного ангела, он подошел к нему и нежно поцеловал его в затылок, на мгновение зарываясь в мягкие волосы носом. Он определил еще один запах. Азирафаэль пах любовью. Из дома демон выскользнул бесшумно, щелчком затворив за собой дверь. Одинокие фигуры внизу склона уже начали свою бурную деятельность. Он развернулся спиной к городу и направился в сторону леса, туда, где журчала быстрая задорная река. Она делала изгиб недалеко от их дома, скрытая от людского внимания в низине. С другой стороны был глухой лес, наполненный своими звуками, запахами и жизнью. Один раз Кроули видел внимательные глаза волка, однажды успел заметить шустрого кролика. Но большую часть времени лесная жизнь не затрагивала их. Если только соловей тёплыми спокойными вечерами радовал слух своими песнями. Тогда Азирафаэль вытаскивал бурчащего демона на веранду, где стояли большие подвесные качели. Он приносил какое-нибудь вкусное вино из своих запасов, и они сидели рядом, касаясь друг друга бёдрами, смотрели на небо и пили вино. До речки он добрался минут за десять. Можно было воспользоваться машиной, но рычание мотора разбило бы этот сонный уют. Поэтому он шёл пешком, сунув руки в просторные карманы штанов. Спустившись по склону к воде, он огляделся по сторонам и прыгнул в воду, вытягиваясь в идеальную дугу. В лучах солнца сверкнули его золотые глаза, широко распахнутые. Всплеска почти не было, лишь по кругам на воде можно было понять, что кто-то оказался в воде. Он поплыл, задевая грудью песчаное дно, раздвигая руками растущие там водоросли. Почувствовав, что тело привыкло к температуре воды, он вынырнул, делая глубокий вдох. Волосы тут же облепили шею и спину бордовыми змеями. Неприятный запах постепенно уступал место свежести. Капли воды на загорелой коже блестели под солнцем. Кроули провёл ладонями по лицу, стирая их. Кончики пальцев слегка покалывали, выдавая нетерпение. Еще раз оглядевшись по сторонам, он упал на спину. Через мгновение большая черная змея проплыла почти по самой поверхности, солнце радугой отразилось на крупных чешуйках. Он свивался в кольца под водой, приподнимая над ней по очереди то одно кольцо, то другое. Иногда он выныривал, «щупая» воздух раздвоенным языком. А потом снова опускался на самое дно, зарываясь в песок и наслаждаясь прохладой. Когда температура его тела опустилась достаточно, чтобы слабость и сонная нега явно ощущались, он медленно выполз на берег. Сухая трава приятно шуршала под его телом, ерошила чешуйки, вычищая мелкую грязь. Пахло распустившимися цветами и ягодами, которые только-только созрели. Он уже предвидел, как на днях Азирафаэль схватит свою плетёную корзину и посмотрит большими чистыми глазами, всем своим видом выражая желание отправиться собирать ягоды. И Кроули пойдёт, чтобы Азирафаэль смог вечером насладиться отменным пирогом или десертом. Змей выполз на небольшую поляну, которую уже прогрело солнце. Сонливость наваливалась все сильнее. Выбрав самую неприметную кочку, которую не видно от тропинки, он свернулся в кольца и положил голову на хвост. Уже на грани сна Кроули отметил, что он хуже видит. То есть, видит, но нет той обычной четкости и ясности. Закралась мысль что, возможно, приближалось время скидывать старую кожу. Нужно было попросить Азирафаэля посмотреть, проверить. Его руки были безумно осторожными. Поэтому демон мог доверить такое важное дело только ему. Последний раз он едва не потерял сознание от наслаждения, когда ангел медленно и осторожно стягивал старый кожный покров, обнажая сияющие радугой чешуйки. С этими мыслями он и уснул, глядя остекленевшим взглядом в сторону собственного дома. Проснулся он от звонкого детского смеха. Где-то совсем рядом резвились городские ребятишки, играя то ли в догонялки, то ли в прятки. Демон, разомлевший на солнце, лениво поднял голову. Прямо напротив него застыл маленький мальчик, глядя и испуганно, и любопытно одновременно. Змей раздраженно зашипел, предостерегая. Само собой, кусать, а тем более есть ребёнка он не собирался. После этого неделей ночевки на диване он не отделается. Он стукнул хвостом по земле, поворачивая голову. Мальчик чуть наклонил голову к плечу, изучая его. С шипением, больше похожим на стариковское бурчание, он развернулся и медленно уполз в траву, распуская кольца. Ребёнок так и не сделал ни одного шага к нему, что было очень хорошо. Он дополз практически до дома, остановившись недалёко от забора в тени высоких деревьев. Убедившись, что на него никто не смотрит, Кроули медленно перетек в человеческую форму. На коже налип сухой песок и травинки, но он избавился от них одним движением руки. В доме были открыты все окна и двери, пахло чем-то подгоревшим, но вполне съедобным. Значит, ангел уже проснулся и развёл активную деятельность. Кроули прошёл мимо припаркованной Бентли, погладил ее по черному боку и открыл все окна, чтобы проветрить. Закрыв за собой калитку на маленький крючок, он осмотрелся. Дом у них был не очень большой — всего один этаж, яркая красная крыша и каменная труба, длинная веранда с белыми столбиками, крыльцо из трех ступенек. Низкий белый забор и круглая калитка, закрывающаяся только на крючок. И на ночь, о чудо, на замок. Убедительная мера предосторожности, когда забор можно буквально перешагнуть. В доме что-то надрывно завывал граммофон, звук эхом разносился по комнатам. За домом чуткий слух уловил журчание воды и тихое пение. Тряхнув высохшими за время сна волосами, Кроули направился туда. Азирафаэль стоял около разбитых им же круглых клумб. Разнообразные растения: и цветы, и лечебные, и ядовитые — все это росло по определенной схеме, принося небольшой, но приятный заработок. Ангел очень трепетно относился к своим растениям, на пушечный выстрел не подпуская к ним Кроули. Одна единственная пальма, которую ему было разрешено опекать, завистливо смотрела на соседей, но послушно пушила свои листья и росла изо всех сил. Потому что, втихаря, ангел подходил к ней и нашептывал успокаивающие мантры. Кроули делал вид, что он этого не замечал. Сейчас же ангел стоял посередине двора. На его голове была широкая соломенная шляпа. Ее края уже истрепались, во все стороны торчали соломенные палочки, но он отказывался менять ее. Свободную рубашку шевелил слабый ветер, превращая всю фигуру мужчины в нечто воздушное, эфемерное. «Зефирное» — подумал про себя демон невольно, щуря глаза на яркое солнце. — С добрым утром, ангел, — позвал он, подходя ближе. Азирафаэль, в руках которого был яркий зелёный шланг, развернулся. Счастливая улыбка осветила его лицо. В уголках глаз собрались мелкие морщинки, которые так приятно было сцеловывать губами. Мелкие капли блестели в его волосах, словно упавшие случайно звезды. — Кроули! — радостно сказал Азирафаэль, отвлекаясь от полива. — Ходил купаться? — Да, прости, что не предупредил тебя. Хотел вернуться до того, как ты проснёшься. Но уснул сам… — Кроули подкрался ближе, наслаждаясь чужим любующимся взглядом. Демон подошел совсем вплотную, прижимаясь животом и бёдрами к чужому телу. Он медленно стянул так мешающую сейчас шляпу, второй рукой он развернул к себе лицо ангела и, наконец, поцеловал тёплые улыбчивые губы. Ангел повернулся к нему всем телом и запрокинул голову, чтобы было удобнее. Он не мог не ощутить, каким горячим было тело Кроули. Он провёл влажной рукой по его плечу, заставляя немного наклониться. Поцелуй постепенно перестал быть невинным, с каждым мгновением затягивая их в водоворот страсти и желания. Рука ангела дрогнула, когда Кроули провёл своим языком по небу и кромке зубов, и шланг упал на траву, окатывая целующихся потоком ледяной воды. Азирафаэль коротко вскрикнул, а Кроули дернулся и сгрёб ангела в объятия, защищая от неизвестной угрозы. Вода застыла от щелчка пальцев. Солнце отразилось в замерших каплях, сотворив небольшую радугу прямо во дворе. Спустя секунду ангел тихо засмеялся, Кроули почувствовал, как затряслось его тело. Против воли улыбка растянула и его губы. Взяв в ладони лицо Азирафаэля, он сцеловал этот смех, касаясь своим носом чужого. Несколько секунд он смотрел в его светлые ласковые глаза. — Вот что случается, когда ты меня отвлекаешь, — с улыбкой сказал ангел. — Ну, я все-таки демон и все такое… — самодовольно возразил Кроули, воруя еще один быстрый поцелуй. ~~ Если объехать город с востока, то можно подняться на небольшой утёс. Его почти полностью покрывал лес, за исключением раздолбанной дороги для редких машин. Бентли ворчала на хозяина за такое издевательство, но упрямо пробиралась. Несколько раз ее колеса пытались увязнуть в яме, но ангел небрежным движением исправлял дорогу. Когда солнце уже почти добралось до горизонта, преподнося в качестве дара людям немного прохлады, они выехали на самый край. Оттуда было видно все: и искрящийся огнями городок, и тёмный таинственный лес, и убегающую вдаль речку. Днём и правда пошел дождь. Кроули, не дождавшись ангела на кухне, вышел на веранду. Азирафаэль стоял посреди двора, подняв лицо к небесам. Вода струями стекала по лбу и щекам, завивая и так кудрявые волосы сильнее. Он стоял и наслаждался этим дождем, а демон не мог оторвать своих глаз. Он практически видел, как струи дождя катятся по большим белым крыльям, чуть шевеля широкие перья. В этот момент ангел был настолько прекрасным, что горло Кроули свёл спазм: от невероятной любви, от щемящей нежности, от лютого страха все это потерять. В голове вспыхнуло ощущение той пустоты, разорвавшей его душу, когда он думал, что потерял Азирафаэля. Стало вдруг так страшно, так безудержно страшно испытать это вновь. Азирафаэль будто почувствовал что-то. Повернул голову и открыл глаза. В эту секунду перед демоном был настоящий Ангел Господень: величественный, уверенный, суровый. На секунду показалось, что и скулы стали острее, и глаза темнее, отражая серые тяжелые тучи. Но спустя миг, Азирафаэль уже снова стал собой. Подошел к нему и погладил по щеке самыми кончиками пальцев. — Я всегда буду с тобой, Кроули, — твёрдо произнёс ангел, спокойно и уверенно. — До самого конца мира. — Ты не можешь этого обещать, — хрипло возразил демон, прикрывая глаза от нежного прикосновения. — А я обещаю, — улыбнулся просто Азирафаэль. — Теперь мне есть, что терять. Вечером же, сидя на капоте Бентли, они смотрели на умытый дождем мир. С деревьев еще капало, трава только-только оправлялась после ливня. Дети в городе бегали по лужам, прыгая в них и поднимая тучи брызг. Птицы чистили свои крылья, кто-то готовился ко сну, кто-то к ночной охоте. Кроули лежал головой на коленях Азирафаэля и смотрел в небо, где скручивались в невероятные узоры тысячи галактик. Звезды сияли, словно ночные фонари. Оттуда он когда-то упал. Азирафаэль на небеса не смотрел, он мягко перебирал алые волосы, массируя кожу головы, и любовался природой. Где-то запел соловей, отчаявшийся высохнуть. Ангел наклонился, привлекая к себе внимание демона. Золотые глаза спустя несколько секунд сфокусировались на его лице. Кроули моргнул, прогоняя свои воспоминания. — Снова спишь? — улыбнулся ангел, прослеживая пальцами его выразительные брови. — Думаю, в кого нам поиграть сегодня? В наездника мы играли вчера, — Кроули прикусил нижнюю губу, с удовольствием наблюдая появившийся на скулах румянец. — Может, мне называть тебя папочкой? — в темноте лукаво сверкнули его глаза. — Ангел, это пошло, — ответил Кроули — он будет отрицать хрипотцу в своём голосе до следующего Армагеддона. Азирафаэль рассмеялся. Кроули протянул руку и обвёл его улыбку, запоминая еще и на ощупь. — Я люблю тебя, — тихо произнёс он, после чего поджал губы не в силах удерживать в себе это большое горячее чувство. — Я тебя люблю, — эхом отозвался ангел, наклонился и поцеловал сначала складку между его бровей, потом переносицу, поочередно изящные скулы. И, наконец, захватил в плен искусанные губы. Кроули потянулся за прикосновением, приподнимаясь, и положил узкую ладонь на его шею. Чтобы чувствовать, как бьется пульс человеческого тела. Ощущать, как кислород наполняет его легкие. И удивительно легко было освобождать чужое тело из плена одежды. Поразительно сладко изгибался ангел в его руках на тёплом капоте. Пронзительно остро ощущалось их желание, сжигая сразу обоих. Бесконечно прекрасна была их любовь. И на Небесах, и в Аду. И на земле. Так, как и задумывалось с самого начала.