Будь осторожен

Фил ненавидел аккаунты Ильи, учебный год, свой ужин, монитор компьютера, нового бровиста и свой длинный язык. Вообще Фил не был особо терпелив с детства (в детском саду он был одним из самых капризных детей), но сейчас он заводился по щелчку пальцев. Мышка щёлкнула недостаточно громко, и парень уже проклинал программу, которую задолжал на курсах по геймдизайну. Виновен в его состоянии был сентябрь. Он начался не вовремя — он не успел найти нормального бровиста и дочитать все запланированные комиксы, неожиданно — в один прекрасный день он прочитал в ленте в ВК мем о конце лета, и слишком резко — кто в здравом уме потащится на линейку в восьмом часу утра? Фил не привык вставать раньше двух часов дня, а в этот день мама растормошила его, когда часы показывали "6:30". Он с трудом переступая через свои вкусы, надевал самую дурацкую рубашку, что есть, потому что остальные оказались узки в плечах. Его чуть не сбила машина, когда до школы оставались каких-то тридцать метров. Но самое страшное произошло на линейке. Он нашёл свой класс и увидел его. Черных сравнил бы это чувство с раскатом грома, прозвучавшим среди ясного неба. Это было страшно, приятно и прекрасно. Его будто сначала окатили ледяной водой, а потом согрели приятным чувством, разлившимся от грудной клетки до кончиков пальцев. А после его парализовало. Прозвучал гром, в душе у Фила началась гроза. Он увидел этого милого, такого красивого, будто с обложки журналов, которые таскали одноклассницы Киры в портфелях вместо учебников, парня. Рыжие волосы горели как листья, пока что висевшие на ветках и ноготки, которые Филиппа заставили вручить классному руководителю. Его тонкие пальцы сжимали небольшой букет. Такой же хрупкий и красивый, как и он сам. Чёлка шаталась над аккуратным носом и завивалась в кудряшки у самых кончиков. А после паренёк обернулся, и Черных пронзили карие глаза. Такие огромные, что кажется в них собрались все солнечные лучи, искорки янтаря. Тягучие, как густая карамель, и если в них утонуть, нельзя не задохнуться. На виснушчатых щеках появились ямочки, но губы растянулись в ядовитой улыбке. — О, Черных, — Фил почти физически почувствовал укол в районе рёбер, — какая неприятная встреча, — сверкнула кипельно-белая ухмылка. Илья Муромов похорошел за лето. Филипп Черных перестал пялиться на монитор, когда понял, что в ложке, которую он поднёс ко рту, йогурта не оказалось. Он моргнул, понял, что ничего не видит и зажмурился. Перед глазами всё ещё стояла новая фотография Ильи. Он помотал головой, чтобы выкинуть его из своих мыслей, хотя в глубине души знал, что не получится. Фил открыл глаза и опустил взгляд на клавиатуру. Из-за этого Муромова он весь стол измазал своим ужином! Он хотел обидеться, но понял, что Илья слишком миленький, чтобы на него кидать обидки. Фил решил самоустраниться подальше от всех этих дел, связанных с их старостой. Он закрыл его аккаунт в ВК, выключил компьютер и откинулся на спинку кресла. Он поднял взгляд и увидел фотографию, сделанную в четвёртом классе. Фотограф удачно поймал кадр: растрёпанные и красные после драки Илья, Кира, Фил, Арт и Вик смотрели в объектив. Вик скромно стоял с краю, Арт возмущенно замер на мгновение, Кира угрожающе трясла кулаком, а Фил держал руку у носа, из которого ручьём хлестала кровь и без зазрения совести толкал Муромова из кадра. Но даже на этой фотографии рыжий дьявол умудрился получиться прекрасно. На скуле краснела ссадина, волосы взъерошились, а его не-пойми-какого-цвета глаза, но на этой фотографии карие так жалобно смотрели. Он был как забитый рыжий котёнок, который теперь возмужал и превратился в настоящего рыжего кота... Блондин понял, что если продолжит разглядывать фотографии, втрескается ещё больше. Фил тяжело вздохнул, повернулся на кресле от своего рабочего стола. Парень прошёл к кровати, совсем забыв о том, что его ужин в мерах предосторожности стоило бы убрать со стола мокрой тряпкой. Не раздеваясь (потому что слишком лень), Черных плюхнулся на неё. Одеяло встретило его тёплыми (возможно, такими же тёплыми, как у Муромова) объятиями. Какой ужас, Фил сохнет по парню, будто Илья - какой-то там Серёженька Лазарев, а сам Черных - его чокнутая фанатка! В тот вечер Филипп Черных так и уснул голодный, обнимающий подушку, совсем не зная о том, что в нескольких кварталах от него так же страдал, мучился и убивался по нему Илья Муромов.