Знакомьтесь, моя девушка

— Ну и ладно! — закричала я, выскакивая из квартиры, и громко хлопнула дверью, — больно нужны мне ваши деньги. — Домой можешь больше не возвращаться! — дверь снова распахнулась, освещая тёмную лестничную клетку, а крик отчима сотряс стены подъезда, казалось, с них штукатурка посыплется. — И не вернусь! — ещё один громкий хлопок, и всё затихло. Последнее слово всё равно осталось за мной. Нажав на кнопку на панели, я вышла на улицу. Эта ссора не первая и не последняя. Мама думала, что после развода с отцом, отчим сможет полностью его заменить. Сначала мужчина был мил со мной, а теперь, когда мать стала разъезжать по командировкам, изменился. Заработок у него небольшой, из-за чего часто случались скандалы, виной которых становилась я. По его мнению, слишком много тратила на себя, на самом же деле, спускаю на покупки я те копейки, которые приносит подработка, но упрёки продолжают сыпаться в мой адрес. Сделав несколько шагов по вытоптанной тропинке, я сразу поняла свою ошибку: впопыхах вместо зимней куртки я надела весеннюю, которая вот уже два месяца мозолила мне глаза, но убрать её руки не доходили. Ступая по заснеженной тропе между стоящих на парковке машин, я думала, куда теперь податься. Вернуться обратно не позволяла гордость, а умереть от переохлаждения мне пока не хотелось. Я достала из кармана куртки телефон, только толку от него, если звонить некому. Все институтские подруги живут в общаге, но меня туда вряд ли пустят. Телефон пиликнул. Одно новое сообщение: «Сень, домой лучше не суйся, отчим рвёт и мечет. Тебе есть куда пойти?» Младший брат Серёжа, как шпион в тылу врага, всегда докладывал мне о творящемся дома беспорядке. Я открыла сообщение и дрожащими, закоченевшими пальцами стала набирать ответ: «Всё ок, переночую у подруги, не беспокойся» Спрашивать, всё ли у него хорошо, я не стала. Отчим руки не распускал. Часы на дисплее телефона показывали одиннадцатый час, а я уже продрогла до костей. Где-то тяжело скрипнула дверь, я повернула голову по направлению звука. В стороне мужчина с объёмной коробкой в руках пинал металлическую дверь, чтобы, пока она открыта, протиснуться в подъезд. — Давайте я вам помогу, — вежливо улыбнувшись, я подобрала упавшие из его рук ключи и придержала дверь, чтобы он мог зайти, а затем шмыгнула за ним. Не хоромы, конечно, но теплее чем на улице. Думаю, ночь переждать можно, а завтра что-нибудь придумаю. Забрав ключи, мужчина поблагодарил меня и поднялся наверх. Недолго думая, я села на ступеньки, поджимая под себя ноги, потирая синие ладони друг о друга. Теплее не становилось, поэтому я решила отвлечься мыслями о будущем, а именно о переезде в общагу. Жаль, что подумать над этим мне не удалось. Передо мной возникла старуха с веником в руках. — Эй, — крикнула она скрипучим голосом, — а ну пошла отсюда, бомжей тут только не хватало! Я тут же вскочила со ступеней, чуть не врезавшись в бабушку, и попыталась оправдаться, чтобы она меня не выгнала: — Подождите, уважаемая, — начала я, но тут же прервалась: чьи-то шаги гулко отдавались эхом, сбивая с мысли, — не стоит делать поспешных выводов, я не бомж… — А ну кыш, говорю, я полицию вызову, — завизжала старуха, махая перед лицом веником, — они быстренько тебя выпроводят, надолго дорогу сюда забудешь. — Постойте… — я искренне не хотела связываться с полицией. Думаю, если отчим заберёт меня из обезьянника, то это ещё сильнее усугубит наши и так непростые отношения. — Ох, Арсений Дмитриевич, — старушка вдруг заулыбалась, глядя чуть выше моей головы, и опустила орудие, — какое счастье… — Что у вас происходит? — знакомый, хриплый голос коснулся слуха, мои губы вмиг расплылись в широкой улыбке, когда я обернулась к мужчине. — Вот, забрела к нам, выпроводить не могу… Уже который час тут сидит. Когда он рассмотрел в тусклом свете моё лицо, на губах тоже появилась лёгкая улыбка. — А вот и ты, любимый, — вырвалось у меня само собой, бабулька удивлённо распахнула глаза, пялясь на Арсения Дмитриевича. Будет очень неловко, если у него есть жена и дети, но отступать было поздно, — я так соскучилась. — Да, я тоже, — прозвучало после секундного молчания, во время которого у меня сердце в пятки ушло, — Нина Семёновна, знакомьтесь, это моя девушка, — бывший учитель достал ключи из кармана и подошёл к двери напротив той квартиры, откуда вышла старуха, — сегодня она ночует у меня. Милая улыбка, и я, буркнув «до свиданья» старушенции, залетела в квартиру. — Ох, Есения, два года прошло, а ты всё равно каким-то волшебным образом умудряешься мне проблемы доставлять, — вздохнув, учитель расстегнул куртку и, сняв её, повесил на плечики. — Я тоже рада вас видеть, — я, швырнув куртку в шкаф, в который Арсений Дмитриевич повесил свою верхнюю одежду, бросилась ему на шею, — вы такой тёплый. — Если он представил меня, как свою девушку, значит, жены нет, так что можно смело наглеть, не каждый день встречаюсь с бывшим классным руководителем. Учитель неловко обнял меня в ответ, я почему-то начала краснеть, а сердце набирать темп. Отстранилась так же резко, как и повисла на нём: стало неловко. Арсений Дмитриевич нехотя отпустил и, взяв мои ладони в руки, философски изрёк: — Руки ледяные, долго ты в подъезде просидела? — Часа два, — я пожала плечами, выглядывая из-за мужского плеча вглубь квартиры. — Раздевайся и иди в душ, — опустив мои руки, он вошёл в первую дверь, видневшуюся из прихожей, а через несколько секунд в меня кинули полотенце, — бегом! Спорить с ним было бесполезно, как и в школьные годы, поэтому, скинув ботинки, я побежала в комнату, на которую мне так благосклонно указали. Стоя под горячими струями воды, я разглядывала истинно мужскую душевую, где не ступала нога женщины: на полочке стоял один единственный шампунь, на шкафчике над раковиной — пена для бритья, бритва, зубная щётка и паста. Создавалось впечатление, что он недавно переехал. Я вышла из душа, вытерлась и надела свою одежду, которая уже успела нагреться, и отправилась на поиски моего спасителя, который стоял у столешницы уже в домашней одежде и заваривал чай. — Я смотрю, вы грозой местных бабушек стали, — улыбнувшись Арсению Дмитриевичу, я села на ближний стул, чтобы видеть его лицо, — вот эта на вас как на божество смотрела. — Вот эта мне свою внучку в невесты набивает, а так бы тоже наркоманом и мажором называла, — я, приняв из его рук дымящуюся чашку с чаем, закинула ногу на ногу. — А теперь расскажи-ка мне, что у тебя опять случилось. — Приказным тоном, совсем как в школе, потребовал бывший учитель, доставая из шкафчика печенюшки. — С чего это вы взяли? — Ты каждый день сидишь на бетонных ступеньках в чужом подъезде? — поинтересовался Арсений Дмитриевич, опираясь о подоконник. — Ну, я поссорилась с родителями, — я весело заболтала ногами, глядя как он закатывает глаза. — Ничего не меняется… Два года, как я тебя выпустил… — Расскажите, как дела в школе? — Перебила его, чтобы, как обычно, не слушать его нравоучения на тему: «родители у нас одни и их нужно беречь», хотя и была полностью согласна. — Вы ведь до сих пор там работаете? — До сих пор, — кивнул он, — хотя, после вашего выпуска я не беру классное руководство, твой класс мне всё ещё в страшных снах снится. Я никогда не забуду ни твоих сумасбродных одноклассников, ни твоё оригинальное… — замолчал, подбирая слова, — м-м-м, прощание. Признаться честно, такого у меня ещё не было. — Всё бывает в первый раз… — улыбнулась я, делая ещё один глоток. — Не стыдно? — Учитель улыбнулся так, что я теперь и не уверена. До того, как он меня об этом спросил, стыда не было. — Не-а, ни капли. — Солгала, заглядывая ему в глаза. Так уж получилось, что в последний день учёбы я набралась смелости, то есть выпила шампанского в женском туалете с одноклассницами, и призналась классному руководителю в любви. И не просто призналась, а поцеловала его, притянув за шиворот, а потом сбежала, пока он в себя приходил. — Жаль, я-то думал, что у тебя за два года совесть появится. — А что я такого сделала? — я пожала плечами. Ведь не человека убила. — Ты не брала телефон, когда я тебе звонил, — начал бывший учитель загибать пальцы. — Ты не явилась на получение диплома. Ты не пришла на выпускной. Ты заблокировала мой номер на телефонах родителей. Этого мало? — Я даже не знала, что на это сказать, получается, он искал со мной встречи… — ты каждую перемену проводила со мной, а потом резко оборвала все связи, ничего не сказав! — Я сказала, — прошептала, отворачиваясь. Вот теперь стыдно, я и не думала, что всё может обернуться так. — Сказала, что люблю вас. — Но это не причина. Ты хоть понимаешь, как я переживал? Нужно было просто поговорить, а не убегать. Повисла неловкая пауза. Я решила как-то разрядить обстановку, надеясь, что смогу всё свести в шутку. — Вы меня накажете? — спросила шёпотом, закусив губу, и оголила правое плечо, чуть спустив футболку. — Только если ты об этом сама попросишь, — учитель нехорошо улыбнулся, облизав губы, и поставил чашку в раковину. — Но сегодня твоё мнение учитываться не будет… Я и понять не успела, что происходит, как меня сгребли в охапку и понесли в другую комнату, которой оказалась спальня. Учитель, совершенно не заботясь о моей целостности, бросил на кровать, а сам пристроился сверху. Отмерла я в тот момент, когда он снял свою футболку и откинул в сторону. — Будем приводить наказание в исполнение? — Мое сердце стремилось вырваться из груди, бешено колотясь о рёбра, а я ерзала под ним, разглядывая обнажённый торс. — Я напишу заявление в полицию, — я упёрлась ладонями в грудь, касаясь безумно горячей кожи и сразу же убирая руки. — Я сделаю так, что тебе будет стыдно это обнародовать, — он улыбнулся, склоняясь надо мной. — Как такого извращенца в школу взяли? — Мой скромный вопрос остался без ответа. Его ладонь скользнула по талии выше, останавливаясь и оглаживая груди сквозь ткань футболки. Система защиты дала сбой: губы в плен захватили вражеские. Язык скользнул между губами и коснулся моего, а его обладатель опёрся на предплечья, выбирая более удобную позу для экзекуции. Я обняла его за шею, рефлекторно обвила ногами поясницу, стремясь прижаться ближе. На глубокий поцелуй отвечала неумело, повторяя за ним каждое движение, пытаясь не казаться в его глазах неумелым ребёнком. — Целоваться ты так и не умеешь, — произнёс он, прижимаясь губами к шее. — Так научи меня… Утром Серёжка прислал сообщение: «Готовься, сейчас буду предков обрабатывать». Через десять минут позвонил отчим и извинился, а я, извинившись в ответ, пообещала вернуться домой. С Арсением Дмитриевичем мы дальше поцелуев так и не зашли. Пообжимались ещё часик, пока он не заявил, что утром ему нужно ехать в школу, и легли спать. Перед тем как ехать проводить факультативы, учитель подвёз меня до дома, около подъезда дал ещё пару «уроков». На занятия он всё-таки опоздал, но зато не забыл записать номер моего телефона, чтобы позже пригласить на свидание в честь первой за последние два года встречи. Интересно, а что будет, если на встречу выпускников я приду с учителем в качестве кавалера?