Парадайз

      Сглотнула, ощущая прикосновение острого металла к коже. Вот же блядь. Разжала руку, роняя нож-бабочку. С громким лязгом он упал на асфальт, привлекая внимание остальных мафиози. Тихо чертыхнувшись, сжала зубы, слегка скрипнув ими. Я в жопе. А всё почему? Потому что Саша дебил! Что обычно происходит в темных закоулках?! Правильно! Убийство! Ну, или насилие.       — Надо же, к нам забрёл незваный гость, — старик поправил монокль и блеснул глазами в мою сторону. В голове сами собой всплывают мысли о скорой смерти. Он профессионал, видно сразу. Ровная спина, цепкий колючий взгляд, всё это его выдаёт с головой. Дед всегда говорил, что если увижу таких людей, чтобы бежала, куда глаза глядят, но не паниковала и держала такого человека на прицеле. Что он под этим подразумевал я так и не поняла, даже стоя перед этим стариком.       — Ну и что нам с тобой сделать? Может, прострелить голову, чтобы сдохла безболезненно? — рыжий парень оскалился, доставая пистолет из кобуры, и приставил его дуло ко лбу, смотря прямо в глаза. Растянула губы в искусственной улыбке, сжимая кулаки и напрягаясь всем телом. Зажали, мрази. Одна за спиной и держит нож на кадыке, одно неверное движение и всё, буду лежать на асфальте и истекать кровью, медленно умирая; второй, стоит мне что-то ответить не так, пристрелит и не колебнётся, только вот, его взгляд какой-то не такой. Такие не бывают у простых убийц.       «Умеешь же ты встревать в подобное дерьмо», — тихо прорычала демонёнок, слабо щипая меня за кожу близ уха. Вот скотина!..       Что делать, что делать? Как бы он поступил, окажись в такой ситуации? Везде есть выход, даже здесь. Не паникуй, сожми булки покрепче и начни молоть очередную чушь, чтобы обескуражить этих ребят и вывести их хотя бы на секунду из строя, а там будем как обычно импровизировать. Что ж, это звучит как план.       «Очень скверный план», — с долей пофигизма произнесла ангелок. и эта туда же.       — Ребьзь, я правда не хотела! Это всё чебуреки. Или наркоз, который доктор мне вколол, хотя я предупреждала, что на меня он не действует и решила сбежать от скальпов, — я продолжала пороть хуйню с невероятной скоростью, слегка отойдя к девушке, которая продолжала держать клинок у кадыка, но забылась и не полоснула по шее, слегка выпав в прострацию от того, что я несла. У мужика нервно задёргался глаз и он, потерев переносицу, хотел что-то сказать, как его остановил голос свыше:       — Какого чёрта? — голос показался до жути знакомым, но мой мозг так и не понял кто это. Постаралась повернуть голову назад, чтобы посмотреть, но, сука, нож никто не убирал. Демонёнок засмеялась, заставив меня поморщиться. Молчи, дрянь. И так нервы на пределе.       — Что? Она сама виновата! — закричал рыжий парень, указывая на меня. Хмыкаю, слыша шлепок о лицо. Парнишка фыркнул и отвернулся. Ситуация — жесть, как выбраться — не знаю. Меня окружили и в живых вряд ли оставят, что не есть хорошо, ведь умирать второй раз у меня нет никакого желания. Они разговарили о чём-то ещё, но я очнулась лишь, когда ощущение смерти за спиной исчезло, и я смогла вздохнуть спокойно. Повернувшись к прише.. дшей, в шоке распахнула глаза, понимая, что это та самая незнакомка-сан.       — Пиздец у вас тут разборчики. Ты чё, братка, в мафии? Ебаный испанский стыд, хуясе.       Это была та самая шатенка из кафе, но сейчас она другая, — более холодная, обозленная на мир, непреступная; даже не смотря на меня, она приказала заткнуться, пустыми глазами прожигая в том старикашке дыру. Быстро переместившись ко мне, девушка утащила меня из подворотни, выбивая весь воздух из лёгких этим действием. В голове сразу родилось непонимание всей этой ситуации, и тысячи вопросов по отношении к незнакомке. Кто она? Зачем спасла? Но я заткнулась, послушно следуя за ней.       Иногда стоит просто промолчать, даже если хочется кричать, — так ты говорил, да, дедушка? Прошло два года с твоей смерти, но я до сих пор вспоминаю все твои слова с грустной усмешкой на лице. Ты всегда говорил, что «молчание на вес золота», а я была глупой, маленькой идиоткой, которая не понимала таких слов и болтала направо и налево всякую чушь.       — Значит так, то, что ты услышала, увидела — мне плевать, главное, чтобы это осталось только между нами. Проболтаешься — моя рука не дрогнет, и ты окажешься либо с перерезанным горлом, либо с простреленной башкой. Но это только самый малый и безобидный вариант. Рассказать тебе о самом страшном и ужасном варианте, или будешь хорошей девочкой? — ледяным тоном произносит незнакомка. Бр-р, даже мурашки пробежались. Вот только, она и впрямь считает, что я проговорюсь? Да, она агент вражеской организации, вот только. кто сказал, что Мафия и Агентство — враги? Правильно, никто и в документах. Скептически её оглядела, и пару секунд выждав, смачно сделала «рука-лицо».       — Ты же несерьёзно, да? Чувак, я что, выгляжу как пиздабол? Мне, конечно, говорили, что я конченая балаболка, но чужих секретов не выдам, — в ответ мне бросили достаточно серьёзное и веское «заткнись!»       От этой девушки веяло жаждой крови. Не настолько сильно, чтобы гражданские её почувствовали, но для меня, той, у кого дедушка военный, её можно почувствовать. Это как легкое, практически невесомое прикосновение чужой горящей пламенем ладони к плечу, — тебя передёргивает, во рту появляется неприятный привкус. Я вполне понимаю её желание прикопать меня в первой попавшейся подворотне, всё же, я принесла ей немало проблем. Даже не удивлюсь, если она заведёт меня куда-то, чтобы придушить и выполнить своё обещание.       Но нет, мы пришли в бар, по пути забежав в местный круглосуточный за хавчиком. Зафигали он ей я не спрашивала, предпочитая молчать и рассматривать темную сторону Йокогамы. Улицы были засорены разным хламом, так же не редко можно было заметить странно одетых людей в черном — местные стиратели памяти, что ли? — с оружием, многие из них бросали на меня и незнакомку-сан странные взгляды. От них даже слегка не по себе было, но я старалась не обращать на них внимания.       В баре «У Барри» было уютно и достаточно людно, но стоило нам зайти, все смолки и протяжно посмотрели на нас. Сморщившись от такого количества взглядов, быстро прошествовала за незнакомкой, которую бармен назвал «Тобисава». Это, вроде как, фамилии, а значит осталось выбить у неё только имя.       Меня отчитали пятиэтажным матом, — кто-то даже присвистнул. — пристыдили и заказали два виски. Хотелось попросить подлить колы, но я воздержалась, наблюдая за профессиональной работой мастера. Рядом сопел какой-то парень, который оказался тем самым Рыжиком-куном. Поинтересовавшись у бармена, есть ли у него друг, работающий здесь по имени Михаил и, получив утвердительный кивок, засветилась а-ки лампочка. Шикоз, теперь знаем, как пройти сюда!       Тобисава, до этого разговаривавшая с Рыжиком, поинтересовалась у моей, успевшей заскучать, персоны, буду ли я чего покрепче. Согласно кивнув, посмотрела на парня-шляпку. Вспомнив, что у меня вообще-то есть маркер, растянула губы в коварной ухмылке и потянулась в мелкий кармашек портфеля за искомым. Блеснув глазами, подползла к Рыжику и, пока он дремал на столе, принялась рисовать ему усики. Не оставлять же его без подарка, да?       А после началась пьянка, на середине которой я постыдно потеряла контроль над разумом.

***

      Жизнь — дерьмо, мир — тлен, существование — агония, и вообще пошли все нахуй, мне херово. Если коротко: меня настигло ненавистное похмелье. Где я вообще, блять? Помещение было тёмное, тесное, дышать было практически нечем, а ещё здесь воняло тухлыми носками, обувью и всякой одёжкой. Поерзав на месте, поняла, что это и есть гребаная одежда, я закутана в кокон из неё и сука, я не могу выбраться. Одним словом — блядство.       Стеная как дельфин, которого насилует куропатка, постаралась выпутаться из этого волшебного кокона, чтобы не стать долбоебками Винкс, при этом успела выматерить всё на чём свет белый стоит, даже не забыла упомянуть с какого-то лешего Путина, да не мне его судить. Выпутаться-то выпуталась, да вот тут встала ещё одна проблема, шкаф, еб вашу дивизию, был закрыт снаружи. Какая мразь это сделала, я узнаю потом, но почему-то сияющие глазки демонёнка дают подсказку, что именно она зачинщица всей этой хуйни. Головная боль сильно мешала, как, впрочем, и ебаное головокружение, извините за мой французский, без него никак.       Завывая какую-то песню об одиночество и игру в покер, которая никому не сдалась и я вообще не понимаю, причем здесь покер, моя туша даже не подозревала, что снаружи есть хоть одна живая душа, а когда из-за двери послышался отборный портовский мат, заинтересованно приподняла бровь.       Дверь с хлопком открылась, заставив меня скривиться и посмотреть на злющую рожу Мисаки, — ну, хотя бы имя незнакомки запомнила после пьянки. — с волос которой стекала вода. Сзади неё, на диване, сидела Гин, — и эту помню, нонсенс. — с не менее кривой мордой. Фыркнула, снова скривилась от гребаной боли в висках и с кряхтением вылезла из шкафа, сплевывая лезущие в рот волосы, совершенно не слушая, какую херь порит шатенка. Кивнув развалившейся на диване девушке, свалила в ванную. Появление в Агентстве никто не отменял, ибо сегодня чертовый четверг. Бля, я не вынесу сегодняшнего дня.       В груди образовалась ебучая пустота, заставившая меня слегка покривить носом перед зеркалом. Умывшись, недовольно фыркнула и зашла на кухню, где уже хозяйничала Мисаки, делая нам троим по кружке кофе. Свалившись на стул, прикрыла глаза, стараясь заснуть. Да вот хер-то там, бывшая незнакомка-сан быстро огрела меня по многострадальной головушке чем-то тяжелым. Итить, откуда у них кочерга? Бо-о-о-ольно-о…       В ВДА мы шли кислые, потому что понимали, чем нам грозит появление в Агентстве. Я, блядь, не подписывалась на лекции от Куникиды, так, какого хера? Но никто нашего мнения не спросил, и стоило нам только переступить через порог, как на нас насел Доппо, устраивая мозговынос. Огрейте его той кочергой, пожалуйста, и пусть он сьыпёт* в Сибирь.