Завтра

      Белоснежные кости шли ему куда больше. В этом облике он был прекрасен, без каких-либо изъянов. Для Киллера он был идеалом: таким хрупким, с дрожащими фиалковыми зрачками в глазницах, робкий, но в то же время очень умный малый.       Время как будто откатило далеко в прошлое. Ничего не предвещало беды и Найтмер со своими подчиненными прогуливались по негативному миру, но затем вопль боли прошелся по поляне, заставив всю троицу вздрогнуть и подбежать к скрючившемуся пополам повелителю негатива.       Киллер отчетливо помнит как душераздирающий крик перерос в жалобный, захлебывающий стон, а Хоррор с Дастом довольно гоготали, злорадствуя над тем, как их «боссу» больно. Пахучая, гадкая жидкость с тела растекалась большой лужой под Найтмером.       Киллер единственный ощущал слабое покалывание в почти неживой душе, ощущал ее отголоски, мольбы помочь мученику. И он поддался. Рванул под усилившийся хохот напарников. Не взирая на гадкую жижу, он просто пытался оттереть глазницы и челюсть, чтобы Найтмер не задохнулся. Крепко держал в своих руках его тело, чуть дрожащим голосом призывая не отдать концы, уверял в лучший исход. А он и случился.       Сидя в негативе, перепачканные, тяжело дышавшие и изрядно напуганные скелеты приводили дыхание в норму. Киллер неосознанно гладил череп Найтмера, продолжая что-то невнятно шептать.       — Ты погляди, — присвистнул Даст. — А не врали на счет былой формы нашего кальмара. Бывшего кальмара.       — Такой дохляк, — хмыкнул Хоррор. Он возжелал подойти ближе. Быть может, хотел поглумиться над беззащитным скелетом.       — Руки прочь.       Киллер недобро сверкнул белым зрачком в пугающе черных глазницах. Он буквально прорычал эти слова, укрывая собой еще не пришедшего в себя скелета.       Доселе неизвестные чувства охватили его, а пальцы начали покалывать. Всей своей покалеченной душой он желал превратить в пыль своих напарников.       Надо сказать, Киллер успешно вытащил себя и обессиленного Найтмера с того места. Помог и сам Найтмер, резко выйдя из бессознательности. Будучи напуганным происходящим, он неосознанно открыл портал, куда Киллер сразу же уволок его за собой.       Прошло немало времени с того случая, а те чувства не угасали, лишь укреплялись в душе Киллера. У него ушло много времени, чтобы завоевать доверие напуганного Найтмера. Это был совсем не тот «босс», которого Киллер знал. Все прошлые воспоминания Найтмера стерлись, но, как выяснилось, со временем постепенно возвращались, заставляя скелета покрываться магией-румянцем от какого-то стыда. Киллера это вводило в ступор по началу, а после забавляло.       — Рассказывай все, что вспомнишь, — настойчиво попросил тогда Киллер, располагая Найтмера в своих руках и кладя подбородок на его голову. Тихое «угу» послужило ему ответом.       Киллер ощущал безмятежность. Не было зудящего чувства убить или творить былое насилие. Он просто хотел спокойных деньков рядом с Найтмером. Настоящим был тот или нет — Киллеру все равно. Он почему-то думал, что Найтмер многое значил для него. В какой форме бы тот не был.       И все же Найтмер оставался Найтмером.       — Так мы были близки? — тихо, на выдохе произнес Найтмер.       — М? Ты что-то вспомнил? — сразу же оживился Киллер, разлепляя глазницы от дремы.       — Д-да, — смущенно пробормотал скелет. — Я с тобой плохо обращался, н-но ты был важен для меня. Всегда. Ты с самого начала со мной. Единственный, — он запнулся, отводя взгляд в сторону.       Широкая улыбка сама сошла на лицо Киллера, он ощущал как учащенно забилась душа, а желание прижать к себе Найтмера взросло до размера «невозможно удержаться».       — Черт, Найт, никогда не смей уходить от меня.       Найтмер тихо пискнул в его ключицу, когда Киллер сжал его в своих объятиях. Но было это так приятно, а мысли и желания его прошлой формы такими явственными, что скелет густо покрылся краской, желая, чтобы Киллер не видел этого.       — Да куда мне уходить, — пробурчал он. — Стоит мне и уйти и меня просто захотят убить.       И сказано это было с такой горечью, что душа Киллера сжалась.       Дни проходили, а оба скелета просто мирно путешествовали по мирам, прячась от жителей и путешественников. Никому нельзя знать, где и что с этими двумя.       У Киллера вспыхивала ярость, стоило лишь завидеть рядом с Найтмером какого-то явно недоброжелательного монстра, на которого они могли случайно наткнуться. Но та ярость была не такой, как раньше. Это было рвением защитить самое дорогое существо в своей жизни.       Киллер никогда не даст в обиду Найтмера. Он поклялся защищать его всю жизнь, ведь был самым первым и верным слугой с самого начала. И будет так до самого конца.       — Я по-прежнему ощущаю чужие эмоции, — однажды пробурчал Найтмер, поерзав на траве и сразу же скрывшись за книгой.       — Ясное дело, — пожал плечами Киллер. — Это неудивительно. Хочешь вернуться в Дримтейл на пост хранителя?       Найтмер подскочил, уронив книгу, и с неподдельным страхом посмотрел на него. Его зрачки дрожали, а челюсть так и закрылась, не выдав и слова.       Киллер подорвался с места, обхватывая лицо Найтмера обеими руками с озабоченностью всматриваясь в его глазницы, но тот просто зажмурил их, сдерживая слезы.       — Хэ-эй, я сморозил очередную хрень. Ну же, Найт, ты же знаешь меня. Я идиот, прости, слышишь?       Он шептал слова извинений еще долго, усадив скелета спиной к себе и крепко обнимая, чуть раскачивая из стороны в сторону.       Киллер корил себя за свои необдуманные слова. Злился до чертиков, позволив даже пару раз ударить себя, но только напугал Найтмера, что тихо последовал тогда за ним. Уговоры, что Киллер слабо ощущает боль, не помогли унять истерику Найтмера. В следующий раз бить себя Киллер не стал.       А когда-то они сидели на полях Шокотейла. Найтмер с нежной улыбкой смотрел как с наслаждение поедает очередную сладость Киллер. Его давнее воспоминание, где Найтмер был в другой форме, подкидывало примерно такую же картину. И тогда он тоже с некой улыбкой наблюдал за отвлекшимся от миссии подчиненного. Киллер уплетал белый шоколад и от него исходили совсем несвойственные эмоции. Сейчас было то же самое. Только вот как в прошлой форме он не стал издеваться и прикладывать его щупальцем об землю. Это последующее воспоминание омрачило Найтмера.       — Киллер, — робко потянув за рукав куртки, позвал Найтмер и, когда был удостоен вопросительного взгляда, глубоко сделал вдох-выдох, продолжая: — Почему ты со мной?       Киллер задумчиво дожевал шоколад, возводя взгляд наверх. Его не волновали причины, почему он хочет быть рядом с Найтмером, почему порывается защищать его.       — Я с тобой давно. Привязался. И не намерен уходить, не после всего этого. Ты тот, кто принял меня таким, какой я есть, каким меня создал Автор. И, более того, раз я важен тебе, то и уходить незачем.       Такой простой ответ немного озадачил Найтмера. Но одновременно с тем он покрылся светлой магией на все лицо, руками закрывая его. Пришел черед недоумевать Киллеру.       — Найт, ты чего?       Найтмер резко замотал головой, что-то невнятно бубня.       — Просто скажи. Что такое? — отдернув руки от его лица, попросил приблизившийся Киллер.       — Ты не понимаешь. Ты же влюблен в меня, дурень. Я это почти каждый день ощущаю. И оно только растет, что бы я не делал.       Получив свободу рук, Найтмер поспешил убежать. Его душа бешено колотилась, грозясь выпрыгнуть из груди. Все тело неконтролируемо дрожало, а разум еще отказывался принимать тот факт, что он сказал это. И отдаленным уголком души он жалел, что так и не сказал важного, а постыдно убежал. Неизвестно как отреагирует на это Киллер. Вдруг он уйдет от него, обсмеяв и презрительно обдав последним взглядом. Убегая, он просто надеялся успокоиться, надеялся, что Киллер всё поймет правильно и никуда не уйдет.       Только зря Найтмер волновался. Когда он обернулся назад, всё ещё не прекращая быстрого шага и высматривая, не последовал ли за ним Киллер, сразу же ощутил как врезался во что-то.       Найтмер был тут же поднят на руки за подмышки. Широкая, совсем добрая и любящая улыбка Киллера была ярче солнца.       — Ага, я люблю тебя, Найтмер. Но ты ведь тоже любишь меня, верно?       В их отношениях мало что поменялось. Можно сказать, совсем ничего. Только Найтмер иногда дулся, не понимая, почему их любовь так отличается от того, что было в книжках. Как-то раз сунул одну из таких Киллеру. Тот прочитал полностью.       — И ты хочешь так же? — зевнув, спросил он.       — Не то что бы именно так, — Найтмеру эта затея уже показалась до невозможности глупой. Не стоило таким образом пытаться упрекнуть своего горе-возлюбленного.       — Обещаю, все будет. Только подрасти малек, ладно?       Осознание сказанного дошло до Найтмера не сразу. Он даже зрачки потушил, уставившись на еле сдержавшего себя Киллера.       — Я старше тебя, Киллер, на несколько веков, — леденящим голосом сказал Найтмер в трансе. — И ты еще смеешь так говорить?!       — Узнаю своего босса!       Побегать пришлось немало. Найтмер в гневе очень юрок и быстр, в любой форме. Но, признаться, это забавляло Киллера. Ему вообще всегда нравилось выводить его. И до чертиков нравился «бука» Найтмер.       — Как скажете, босс, — фыркнул Киллер, когда был прижат к земле оседлавшим его хмурым Найтмером. — Только вот наша поза вам не кажется чутка смущающей? — добавил он после минуты молчания в неизменяемой позе.       Хмурость Найтмера как рукой сняло. Он сразу же залился краской, закрываясь руками. Предсказуемо. Правда вставать не спешил, а Киллер вдоволь нахихикался.       — Ладно, встаем. Давай сходим погулять в еще один мирок.       Киллер хотел приподняться, но рука Найтмера уперлась ему в грудь, возвращая тело в лежачее положение. Скелет недоуменно посмотрел на него.       — Ты серьезно хочешь сделать это? — вздохнув, спросил все же Киллер, прикрыв глазницы. Это не помешало ему увидеть кивок Найтмера и сильно «покрасневшее» личико. — Да куда ж ты торопишься, Найт. Я планировал это и всё такое гораздо позже.       — Сразу бы сказал, что не хочешь меня, — c нескрываемой обидой выплюнул Найтмер, подрываясь с Киллера и поспешным шагом удаляясь прочь.       Но всё закончилось хорошо, как в его излюбленных книжках. Кто знает, может он на это и рассчитывал. Однако тот поцелуй, в который Киллер втянул его, Найтмер не забудет никогда. Наверное, покруче чем в прочитанных романах.       А потом Киллер его долго подтрунивал и заставлял стыдиться. Ведь Киллер имел в виду только поцелуй, а вот Найтмер, похоже, думал далеко не об этом.       — В прошлой форме я об этом только и думал! — сказал и тут же руками закрыл челюсть, словно это могло хоть как-то помочь.       — А вот с этого места поподробнее, — довольно скалясь, чуть ли не приказал Киллер. Потом был дико удивлен тому, что ему поведали. Что, что, а такого внимания к своей персоне он от Найтмера никогда не ожидал. И это было до одури приятно знать.       — Когда-нибудь попрактикуемся в этом, — усмехнулся Киллер, втягивая Найтмера в очередной нежный поцелуй, который заставлял обоих ненадолго забыться и отдастся сладостным, тянущим ощущениям.       Киллера устраивала роль хранителя Найтмера. Киллера устраивала и была любима его компания. Киллеру и никто не нужен был. Его личный космос был рядом с ним. И Киллер хотел, чтобы было так всегда.       И завтра у них новый, таящий в себе очередное приключение день. Оба скелета уверены, что он встретит их с распростертыми объятиями, позволяя солнцу ласкать их тела и дарить дополнительное тепло.       Завтра — еще один шажок в их счастливое будущее. Еще немного этого «завтра» и будет бурное соитие. А затем — ребенок.       — Кресэнт, скажи «папа».       — Пыпа!       — Нет, «па-па». Ну же! Ты сможешь.       — Папыа? Папа-а!       Найтмер стер мелкие слезинки с глазниц, с любовью глядя на своих родных.       А завтра еще один день. Что же он принесет счастливой семье?