I'm soft

Азирафель ещё раз осмотрелся вокруг. Сейчас он стоял посреди Сейнт-Джеймс парк в кромешной темноте, которую пронизывал тёплый неяркий свет фонарей и молился всем богам, а если точнее, то одному конкретному, чтобы никому во всём Лондоне не пришло в голову выйти погулять в половину пятого утра. Он косился по сторонам и поправлял сползающие штаны, на которых при дневном свете можно было бы углядеть надпись «My body my rules». От утренней прохлады спасало худи с небольшим изображением статуи милого ангелочка, поднимавшего глаза наверх, к небу. Азирафель ещё раз огляделся по сторонам и вдруг резко сорвался с места. Чем можно оправдать столь странное поведение и столь несвойственный наряд? Что ж, ответ довольно очевиден. Несколько дней назад, находясь в состоянии крайнего алкогольного опьянения и только-только выпроводив известного демона домой (тот, конечно же, как и полагается настоящей королеве драмы, полез за руль), ангел повернулся и очень решительно, по собственным меркам, сказал: — Я смог остановить Армагеддон и обмануть чуть ли не весь ад, притворившись самым коварным и… специфичным (?) из них. Неужели я не смогу просто-напросто похудеть? Гавриил же как-то умудряется! Конечно, у него получилось сказать всё это чуть менее внятно и разборчиво, чем было передано автором, но суть была ясна. С понедельника ангел должен был отказаться от пищи простых смертных и даже от всех тех радостей, вроде десертов и алкоголя, а главное, начать бегать по утрам, что было не то, что невыполнимо, а кощунственно для него. Ведь, как нам известно, Азирафель был по-настоящему мягким. Во всех смыслах.

***

Спустя полдня ангел сидел в кресле и таращился в пустоту, медленно умирая. Одышка не прошла ни через двадцать минут, ни через два часа. Видимо, тело совершенно не привыкло к таким нагрузкам, а Азирафель обежал весь парк, внимание, целых три раза! Правда, с очень большими перерывами, частыми остановками, сокращениями маршрута и всевозможными проклятиями, которые так и не были произнесены вслух. Единственное, чего хотелось сейчас, — это бокал Вега Сицилио Унико*, которое Кроули пообещал преподнести сегодня вечером (во время этого телефонного разговора Азирафель попытался возразить, но тот уже кинул трубку и унесся, по обыкновению, приклеивать монетки к тротуару). На трезвую голову решение похудеть уже не казалось таким весомым и важным. Ангел уже практически отказался от этой глупой и несерьезной идеи. Не помог и демон, появившийся на пороге с бутылкой вина в одной руке и небольшой коробкой капкейков в другой. Он соблязняюще улыбнулся и прошагал вглубь книжной лавки. — Ангел! Угадай, что я сегодня смог лицезреть в кофейне, из которой забирал эту красоту? — Кроули небрежно кинул коробку на стол и её крышка чудесным образом откинулась назад, позволяя божественному аромату десерта заполонить комнату и смешаться с запахом книжной пыли. Азирафель не мог оторвать взгляд от разноцветной глазури. Целый день без еды длился невыносимо долго. «Кроули… — жалобно протянул ангел. — Пока мы не начали. Я должен тебе кое-что сказать…» Тот уж успел начать выкручивать пробку бутылки. «Дело в том, что… — Азирафель представил, как он рассмеётся, услышав о его решении, и как будет шутить об этом ещё лет триста. Представил и тут же попытался забыть, взглянув на то, как демон старательно тянет штопор на себя. — Я пытаюсь похудеть». Между ними повисла давящая тишина. Пробка вылетела с характерным хлопком, у Кроули очки упали на кончик носа и все равно каким-то чудом держались. Тот уставился на ангела, переваривая информацию. — Но зачем? — непонимающе спросил он, изобразив крайнюю степень удивления на лице и мотнув головой. — Как это зачем? Я же прекрасно вижу, что вес моего тела превышает норму и… и… — И что? Мне кажется, что так и должно быть, ты же ангел! — Кроули повернулся и всмотрелся ему в глаза, от чего тот слегка покраснел, опустив голову, но продолжил спорить. Они препирались какое-то время. Ангел уже почти сдался, а демон начинал закипать, меряя шагами комнату. Он уже вылил в себя пару бокалов, от чего походка стала ещё более развязной, хотя куда уже больше? Его аргументы казались ему очевидными, и оттого он ещё больше бесился, когда Азирафель в очередной раз не соглашался с ним, так и не называя причину своего решения. А причина вдруг резко остановилась напротив кресла, в котором сидел ангел, и выпалила то, о чём точно стоило бы пожалеть: — Я всё-таки не понимаю, почему ты это вообще решил… Ты же мне нравишься и таким! Брови Азирафеля поползли было вверх, а челюсть начала отвисать, но он тут же понял, что Кроули это по-дружески. Поэтому он грустно улыбнулся и сказал: — Спасибо. Это так мило с твоей стороны. И в этот момент Кроули лопнул. Он откинул очки и резким змеиным выпадом наклонился прямо к лицу Азирафеля, вцепившись руками в подлокотники кресла, и зло зашипел, слегка высовывая язык: — Я уже столько раз повторял, мой ангел, я не милый, я не добрый, и если ты сссейчассс же не обьяссснишь, с чего ты решшшил такую фигню, то я тебя засссставлю силой! У Азирафеля помутнело в голове. Чувства раскололись на две части. С одной стороны, он сожалел, что вообще начал этот разговор, и что вообще решил худеть, и что ляпнул такую глупость. В общем, с одной стороны, он оставался тем самым мягким ангелом, к которому так привык Кроули. С другой стороны, ему сейчас было невыносимо жарко, невыносимо тесно и ужасно приятно, что его назвали «мой ангел». Щёки покраснели, а взгляд был прикован к раздвоенному языку, мелькавшему между зубами. И прежде чем на ум пришли правильные и искренние извинения, он с придыханием спросил: — И как же ты меня заставишь? _______ * Вега Сицилио Унико — известный сорт вина.