Расплата

      Знаете, так приятно чувствовать любовь от другого человека. Становится ещё приятней, если этот человек почти на целую голову выше тебя, незаметно подходит к тебе со спины и прижимает к себе, будто пытаясь защитить от кого-то. И это прекрасные чувства. Твоё сердце задаёт бешеный ритм, отдавая это давление в самые уши, что слышишь только его, а не то, что вокруг тебя. Приятно проводить с любимым человеком в тёплой постели, попивать горячий шоколад и вздрагивать от громких раскатов грома. Но ты сразу же успокаиваешься, когда ощущаешь на своих плечах родные руки, прижимающие тебя к крепкому телу, от которого веет мягким запахом одеколона и теплом. Приятно ощущать мягкие губы на шее, щеках, губах и других частях тела, что шепчут тебе: «доброе утро». От этих моментов хочется утонуть в каком-то самом глубоком море чувств, хочется ощущать это снова и снова. Многие говорят, что любить очень больно. Вы правы. Любить больно, но эта боль становится приятной тебе, если любовь взаимная. Вы можете кричать, царапать и крушить все в округе, но вы никогда не избавитесь от этих чувств. Они слишком липкие, легко цепляются за сердце человека, как черви-паразиты, и со временем начинают расти и расти, пока не сведут человека до безумных мыслей. Вы можете избежать этого, только сказав три главных слова человеку, по которому так сходите с ума. «Я люблю тебя» — простое предложение из трёх слов, вроде, ничего такого сложного в нем нет. Но многие из-за несказанных этих трёх слов могут кончать жизнь самоубийством или совершать другие действия над собой. Зачем? Не знаете ответа, верно? Жизнь дана нам одна, в ней все стоит попробовать. Конечно не в том смысле, что стоит пробовать наркотики или другие вещества. Но любовь всегда ищет людей, а люди саму любовь. Она бывает приходит незаметно, бывает со временем. У всех судьбы разные, но ни один человек на земле не защищён от любви и всегда рискует попасться в её сети. Не нужно бояться этого, ведь может очень хорошо повезти. Этот долгожданный человек может прийти к вам в дом, начать с вами общение и вы не заметите, как станете лучшими друзьями, начнёте доверять друг другу самое сокровенное, не боясь, что секрет будет кому-то раскрыт. Ты будешь спокоен за это, зная, что этот человек держит твой секрет далеко-далеко в мозгах и никогда не выйдет с его уст для чужих людей. Он боится за тебя, за твою жизнь, здоровье, переживает. Как и вы.       Меня зовут Иван Рудской и я обычный сельский парень, который приехал в город, чтобы найти себе счастья. Примерно год поисков я нашёл его. Ян — редкое и красивое имя этого чудо-парня. Ян Гордиенко — человек-загадка, но самый лучший друг на свете. Он никогда меня не предавал, сколько с ним общаемся. А я его. Я не буду рассказывать как мы с ним познакомились, как это все происходило. Скажу лишь то, что мы являемся друг для друга большим, чем просто друзья. Да, так вышло, мы полюбили друг друга. Ян волшебный, замечательный, восхитительный… До бесконечности можно перечислять описания для него, но это действительно так. Он выше меня на голову, по возрасту младше на три года, что меня немного смущает, ведь, как бы я не хотел, везде руководил Ян. Не получается мне его переубедить как-то, он меня не слушает. Ну и пускай. Все бы ничего, но мой парень всю жизнь ходит в темных очках и никогда их не снимает. Даже когда спит, он надевает на глаза повязку, якобы от солнца, но уж я-то знаю, что это не так. Шторы у нас всегда закрыты, солнце не попадает, но он так и продолжает её надевать и настойчиво прятать от меня свои глаза. Я так мечтаю увидеть их, увидеть чистоту души. Что он может прятать за этими очками? У него неудачная была операция? Нет, Ян не делал операций и у него отменное зрение. Тогда, может дело все в косоглазии? Нет, он мне говорил, что этой проблемой не страдает. Тогда что же это может быть? Я не знаю, если честно. Как бы я не старался выхватить у него очки с лица, он ловко уворачивался или хватал меня за руку, а потом резко целовал, удерживая мои руки на расстоянии. Я устал с этим бороться и перестал как-то пытаться узнать секрет его очков. Мне безумно нравится держать его за руку, когда мы играем в кто кого перещекотит, а потом с заботой и любовью расцеловывать его костяшки. Он так смущается этого, наверняка отводит взгляд, густо краснеет. У него мягкая кожа рук, без мозолей и царапин, её приятно оглаживать, опалять дыханьем, согревать. Он всегда пахнет кофе, потому что пьет его по несколько раз в день. Когда ему плохо, я прижимаю его голову к своей груди, поглаживаю по выбритым вискам и торчащему хохолку, нежно оттягиваю их, наблюдая, как Ян расслабляется в моих объятиях и начинает сопеть. Я хотел наконец снять с него очки, но он тут же просыпался, хватал меня за руку и немного начинал ругать, напоминая о своём запрете. Мы в отношениях почти два года. Но за эти года я не видел, как он смотрит на меня или что-то ещё. Сложно порой определить, спящий ли Ян или нет. Я не вижу его голодного взгляда во время похоти, его грусть, радость, недоумение. Я этого ничего не вижу, от чего мне жутко неудобно. Он может просто скрывать свою душевную боль, ему может быть плохо и я об этом даже не узнаю, если он не скажет. Обычно Ян признаётся мне в своих неудачах и проблемах, но я знаю, он многое не договаривает и держит все в себе. Я устал от этой скрытности.       Одним вечером Ян не вернулся домой вовремя и я забеспокоился. Мне нужно было проверить, почему он задерживался. Его телефон не отвечал. Одеваюсь и иду по темной улице. Мы жили в таком районе, где фонарей практически не найдёшь, поэтому пришлось воспользоваться фонариком из сотового телефона. Прохожу мимо продуктового магазина и слышу за углом голос моего парня. Я останавливаюсь и выключаю фонарик, заглядывая туда. В том месте освещал яркий фонарь, я видел моего Яна и какого-то незнакомого мне парня. Был слышен их разговор: — Зачем ты это сделал? — сказал Ян, скрестив руки на груди, — Я тебе доверял раньше, ты был моим другом. — Прости, Ян, прошу прости… — голос того дрожал, он без шуток боялся Яна, будто он какое-то чудовище. — Ты это натворил, ты за это и поплатишься. Ты не достоин жить.       После этого Гордиенко спускает с глаз очки, всматриваясь в глаза парня. Тот не успевает ничего сделать и тут же его образ замирает в одной позе. Этот человек стал…каменным. Он стал статуей. — Так вот, что ты так скрываешь от меня, — шепчу я себе под нос.       Ян уходит в сторону дома, а я бегу в библиотеку, чтобы отыскать хоть какую-то информацию. Там должно быть хоть что-то про это.       Время близится к полуночи, а я один в пустой библиотеке пытаюсь отыскать хоть что-то про то, что я смог сегодня увидеть. — Древние руны, пророчество, древнее проклятие… все не то, — отчаянно я бурчу себе под нос, убирая книгу обратно на своё место.       Забираюсь по высокой лестнице, беру толстые книги, надеясь на то, что иду по правильному пути. Из одной книги выпадает какая-то тетрадка, падая на пол. Я смотрю вниз, пытаясь понять, что уронил. Спустившись и положив книги на стол, подхожу к тетради и рассматриваю ее. Она была очень старой, залитая чернилами, в некоторых местах порванная, но не подписанной. Усаживаясь за стол, я просматриваю старые страницы. В ней было много рисунков, много записей и подписей, про монстров и древних существ. Мой взгляд остановился на странице 666. Было очень странно, что тетрадка шла правильно по цифрам ровно до 65 страницы, а потом она резко начала нумероваться с 666 страницы. Я прочитал её название «Василиски» и принялся очень внимательно читать древние рукописи из чёрных чернил и различных набросков. Я понял, что у василисков необычные глаза, обычно они серого цвета, бриллиантовые или белые. И давно считается вымершим видом. Они способны убить человека или врага, превратив его в камень за считанные секунды, стоит только взглянуть им в глаза. На самих василисков это тоже действует, поэтому без очков им смотреть на себя в зеркало нельзя. Эта информация помогла мне узнать о том, почему Ян все время ходит в очках и тот момент с окаменевшим парнем натолкнул меня на разгадку. Ян — последний вид из василисков. И кажется никто не учёл того момента, что гены могут передаться ему спустя тысячи лет. Нужно как-то помочь Яну снять с себя очки, чтобы без боязни смотреть на всех и на себя в зеркале. Об этом было написано на другой странице. — Вызов демона…так вот почему страница начинается с цифры 666 и дальше, — шепчу я себе под нос.       Я переписал себе нужное мне заклинание на листок бумаги, расписал весь обряд по пунктам и уже собирался уходить, как вдруг мой телефон начал разрываться от звонка. Звонил Ян. — Да, Ян? — отвечаю я на звонок, убирая тетрадь обратно в книгу и ставя её на старое место. — Малыш, с тобой все хорошо?       От этого прозвища в сердце разжигается огонь, я улыбаюсь тому, что Ян так волнуется за меня. — Да, Ян, я уже иду домой, в библиотеке просто был, — отвечаю я и выхожу из здания библиотеки, направляясь по темным улицам к дому. — Поспеши, я соскучился, — его голос загадочный, что меня насторожило. — Иду. Почему ты так странно разговариваешь? — спросил я. — Все хорошо, просто поспеши, я хочу тебя видеть. Очень сильно хочу.       Такой странный диалог меня заинтриговал, но пообещав, что скоро буду дома, сбросил звонок, ускорив шаг. Через 10 минут я был уже дома и знаете, я сразу же понял, почему Ян был такой загадочный, ведь как только мне удалось переступить порог дома, в квартире был приглушённый свет и в воздухе веял запах роз от свечей, что дало мне понять о романтическом вечере и не только.

***

      Через неделю я решил начать действовать. Ян ушел по своим делам, поэтому никто не мог мне помешать. Сразу же отключаю в комнате все средства связи, закрываю окно темным полотном, рисую на полу пентаграмму белым мелом. Сажусь возле этой пентаграммы, ставлю по краям чёрные свечи и зажигаю их. По телу проходится холод, но это не останавливает меня. Желание помочь Яну было сильнее. Читаю заклинание, замечая, что в комнате происходят изменения. Какие-то посторонние звуки, огонь на свечах дрожит в бешеном ритме, поднялся ветер. Дрожу от страха, но дочитываю заклинание, наблюдая, как в самом центре пентаграммы появляется огромный силуэт. От него шёл темный дым, комната стала очень мрачной, краски пропали. Голова демона была в виде бараньего черепа с длинным носом и острыми зубами, глаза были огненными. Он одет в чёрную шаль, а руки были человеческими, но с длинными острыми когтями. — Чего ты хочешь от меня, человек? — голос зазвучал в моей голове, такой холодный, страшный, грубый. Мое сердце застучало от страха быстрее, дыхание участилось. — Я хотел попросить о помощи, — говорю я, чуть отползая от демона. — За любое твоё желание требуется расплата. Ты готов пожертвовать этим? — вновь пронзает мои уши этот голос. — Я на все готов, — говорю я смело. — Чего же ты хочешь, человек? — спрашивает меня демон, чуть взлетая над землёй. — Прошу тебя, сними это древнее проклятие с моего парня. Я хочу, чтобы он не боялся своих глаз и был обычным человеком, — я сел на колени напротив демона, глазами умоляя его о своём желании. — Будь по твоему, человек. То, что ты просишь о другом человеке, отдастся же тебе вдвойне за вмешательство в потусторонние силы. Ты сам подписал со мной контракт и между нами теперь сделка. Прощай, человек.       После этого демон исчезает, а мои глаза пронизывает адская и колючая боль, чего я не могу выдержать и падаю будто в пропасть…

***

      Сколько я спал? Где я нахожусь? Я ничего не могу вспомнить. Мое тело ослабевшее, мне больно повернуть голову. Кто-то радуется, голос вдалеке, плохо слышу его. Чувствую касание губ на своих губах, объятия, знакомый запах тела. Это мой Ян. Слух возвращается, я наконец слышу, что мне говорит мой парень. — Ванечка, я так волновался. Ты три дня без сознания лежал, хотел скорую уже вызывать, но все надеялся на чудо и наконец оно произошло, — он целует меня куда-то в щеку, чувствую горячие капли на лице. Он плачет? — Ты плачешь? — спрашиваю я, ощущая, как капля за каплей падает мне на руку, потому что он ее расцеловывает, согревает. — Нет, малыш, совсем нет, все хорошо. Посмотри на меня, пожалуйста, — просит он.       Мне так больно и сложно раскрыть глаза. Я не могу понять в чем дело. Вроде я их раскрываю немного, но ничего не вижу. Темно, будто ночью. Кладу руки на лицо Яна, оглаживаю его губы, щеки, нащупываю очки. — Ян, сними очки и посмотри в зеркало, — прошу его, стягивая рукой очки.       Он резко перехватывает их, натягивает снова, но я не отступаю так просто. — Прошу, посмотри на себя в зеркало. Я знаю о твоём секрете, не бойся. Ты не станешь статуей, — говорю я, уверенный в своих словах.       По шагам я понимаю, что мой парень подходит к зеркалу в углу и ахает, видимо снимая очки. — Я могу смотреть в зеркало! — радуется он, чему я улыбаюсь, — Боже! Я вижу свои глаза! Я могу смотреть на людей без очков! Ваня, я вижу без очков!       Я слишком счастлив, Ян. Пока ты радовался, я смог разлепить глаза окончательно, но так и не смог ничего увидеть. Я много моргаю, чувствую сухость, дискомфорт, но не могу увидеть очертание или свет. В моих глазах ночь. — Ванюша, как ты это сделал?! — Ян берет меня за руки, я даже не успел опомниться, когда он смог подойти ко мне.       Я молчу, не говоря ничего мне хочется увидеть этот радостный взгляд, вместе с его ослепительной улыбкой, его эмоции. — Ваня…почему ты не смотришь на меня? — он берет меня пальцами за подбородок, поднимает чуть выше, что-то рассматривает, — Ваня!       Я слышу громкие всхлипы, истерику, твои гортанные вскрики. Что я сделал не так? Почему ты так убиваешься, Ян? — Ян, ты где? Дай мне тебя обнять… — встаю с постели, протягиваю руку, чтобы тебя почувствовать, делаю шаги, хочу нащупать тебя. — Ваня, ты слепой, — Ян где-то внизу, на полу, он плачет, плачет очень сильно, я не могу выдержать его слез.       Опускаюсь вниз, нащупываю его коленку, обнимаю. Он мучается, задыхается от истерики, я стараюсь его успокоить. — Милый, не надо плакать, прошу тебя. Я пожертвовал глазами ради тебя, чтобы избавить тебя от проклятия василиска. Я все знаю, Ян, я видел, как ты превратил парня в статую. Я хотел, чтобы ты был счастлив. Не боялся выходить на улицу без очков, не боялся смотреть на людей с задором и весельем. Ты не должен прятать своих глаз, — вытираю его слезы, слышу, как всхлипы прекращаются, видимо он смотрит на меня, в мои обездвиженные пустые глаза, — не горюй так. Ян, если ты вдруг полюбишь другого и в один день просто не вернёшься ко мне, я все пойму, я отпущу. Я все пойму, что такому слепому как я, многое не проглядеть и не уследить.       Ты горячо прижимаешь меня к своим губам, целуешь с чувствами, со всей любовью ко мне. Я не могу справиться с таким напором чувств, мое тело будто из ваты, я схожу с ума от тебя, Ян. Уже не верю своим словам, что смогу тебя отпустить. — Никогда, — говоришь мне, вновь целуя, но лишь легким касанием, — никогда, Ваня. Никогда. — Я верю, Ян. Верю.       То что я больше никогда не увижу этот мир, меня не убивает изнутри. Со мной рядом человек, что является моими глазами, моей опорой и защитой. Мы по прежнему греемся под пледом, утопаем в чувствах друг друга, согреваем друг друга теплом. Я не могу себя сдерживать, чтобы не тронуть тебя за щеки, прощупать каждую неровность, погладить твои губы, ощутить все, что могло измениться за некоторое время. Год за годом я буду ощущать тебя, год за годом буду чувствовать, как ты взрослеешь, как растёт твоя щетина на лице, чувствовать эту улыбку. А она никогда не изменится. В моей голове ты всегда останешься тем Яном, что был тогда, когда я ещё мог видеть, но загадка твоих глаз так и останется не раскрытой для меня, ведь я так и не смог увидеть тебя без очков. Я уверен, ты слишком красивый без них. И всегда будешь красивым, сколько бы лет не прошло. Спасибо, Ян, что ты всегда со мной в такие тяжелые и трудные моменты, что не бросаешь меня в сложных ситуациях, даже если для обычного человека эта ситуация была бы слишком простой. Спасибо тебе за все.