Довериться

В квартире, занимаемой семьёй Учиха, царила тяжёлая атмосфера. — Сакура, скажи, почему наша дочь опять смотрит на меня как на врага? Розововолосая куноичи лишь тяжело вздохнула. — Дорогой, пойми, как бы ты ни хотел оградить нашу девочку от всего злого и тёмного, что есть на свете, ей всё равно придётся с этим столкнуться. И если ты не откроешь ей правду, она всё равно до неё докопается. Она ведь вся в тебя — такая же упорная. — Скорее уже в тебя — такая же упрямая и не по годам умная и правильная. — Тогда уже лучше сказать — «в нас»? — Наверное. Они помолчали. — Сарада говорила мне, что искала всю доступную информацию о клане Учиха. Скорее всего, она перечитала всё, что могла достать, кроме тех документов, которые официально засекретил Наруто. — Считаешь, что ей стоит рассказать? — Саске… Вспомни, как её сокомандник по известной лишь ему причине сорвался в бега в другую страну? Бросив друзей и Скрытый Лист? Как Сарада и Боруто кинулись его спасать, наплевав на указ Хокаге? Хочешь, чтобы наш ребёнок тоже подверг себя опасности, поверив обещанию кого–то «рассказать правду про твоего отца и клан Учиха»? Лежащая на столе рука одного из последних из носителей шарингана сжалась в кулак. Сознание прорезала вспышка давнего воспоминания: «Саске! Стой! — Ну и рожа у тебя, придурок…». Чёрт, Сакура как всегда права. Если не сейчас… то потом будет поздно. Слишком поздно. Ему не говорили правды… слишком много молчали… Молчали и не говорили всего из самых лучших побуждений. Отец, мама, Итачи… В результате он сам решил искать свои ответы… или не искать их. И только ещё больше запутался, погубив любимого брата… Едва не убив любимую женщину и лучшего друга… Едва не погибнув сам… Но чтобы его молчание погубило его единственного ребёнка? Так похожую на него девочку с не детски серьёзным выражением чёрных глаз? Нет. Пусть лучше обо всём величии и грязи клана Учиха она узнает от него, чем от кого–то, кто пожелает использовать её жажду знать в корыстных целях. Извратив правду и искусно смешав её с ложью, обратив её ярость и гнев против её Родины и друзей. Ложь Учиха Обито всё ещё саднила, оставив на сердце незаживающий шрам. Если бы тогда он не поверил всему! Если бы не отвернулся от друзей и пожелал узнать правду сам! Может именно это саднящее чувство вины за безоглядное доверие лжи, что стоила жизни многим невиновным, и гнало его прочь из родного дома, словно ветер — сухой лист, оторванный от ветви. Что особенно больно — из дома, где его ждали две самых любимых в мире женщины. Жена и дочь. Хотел бы он подобной судьбы для Сарады? Никогда и ни за что. — Знаешь, а ведь она мечтает стать Хокаге, — сказала Сакура, почувствовав тяжёлую ауру вокруг супруга. — Правда, замечательная мечта? — Ещё бы… Видимо ей больше по душе отец, что каждый день приходит домой, а не годами пропадает неизвестно где, — горько усмехнулся однорукий мечник, вспомнив горы документов в кабинете Хокаге. Бедный Наруто, как он умудряется управлять этой махиной по имени «Скрытый Лист»? Поневоле он начинал уважать выбор сокомандника, над которым в детстве потешался. И вдруг отчётливо понял, почему его блондинистый ученик, так одновременно похожий и непохожий на своего отца, с таким восторгом смотрит на него. В ту же секунду щёлкнул замок и скрипнула входная дверь. — Я дома! — Сарада, дочка, как прошёл день? — Хорошо, спасибо, мам. Всё нормально, мы делали очередную ерунду. — Дай я тебя осмотрю… — Ну мам… Я же уже взрослая, сама могу себе царапину залечить. — Хорошо–хорошо, не сердись… Мой руки, переодевайся и к столу! — Хорошо, мам. «А ведь именно для этого мы сражались… Чтобы нашим детям не пришлось воевать — ни с вторженцами из иных миров, ни со своими ровесниками». — Добрый вечер, отец, — вежливо кивнула юная Учиха главе семьи, проходя в свою комнату. — Добрый вечер, Сарада. Общий ужин проходил в молчании, которое неожиданно нарушил Саске. — Дочка, у тебя завтра выходной? — Да, а что? Хочешь меня потренировать? — Нет, — лицо Сарады выражало праведный гнев, но она сдержалась, чтобы дослушать. — Я хочу сходить с тобой в одно памятное для меня место. И рассказать тебе всё, что ты хочешь знать… про своё прошлое… и про наш клан. — Хорошо… — от изумления наследница великого клана даже приоткрыла рот. И хорошо, что и так сидела. Иначе точно бы села прямо на пол. Отец решил раскрыть тайны, которые старательно скрывал от неё всю её жизнь? Серьёзно? Она еле подавила желание сложить печать и выбросить сконцентрированную чакру, чтобы развеять иллюзию. — Много не бери. Мы туда и обратно. — Поняла, пап. — Завтра в семь выходим. — Отлично, тогда я спать. — Добрых снов, дочка. — Добрых снов, папа, мама! Наследница клана ушла спать, а её родители ещё сидели на кухне, думая о своём. — Куда вы направляетесь? Саске решил не делать из этого тайны. После давнишнего приключения с Учиха Шином он завёл правило не давать жене повода для беспокойства. Даже самого пустякового. — На место, где умер Итачи. Сакура молча кивнула. Она тоже знала, где это. — Папа, ворота вообще–то в другой стороне! — Знаю, — коротко ответил Саске, спрыгивая с очередной крыши на улицу, достаточно пустынную в столь ранний час. Перед отцом и дочерью был цветочный магазин Яманака. «Стоп… Разве мы на кладбище идём?». Сарада помнила свой визит на кладбище Конохи, после того как впервые увидела полную генеалогию Учиха. Обширность участка, заставленного надгробиями с символом огненного веера, подавляла и внушала ужас. Что же должно было произойти, что столь могучий клан пал в одну ночь? Посреди скрытой деревни в относительно мирное время? Они зашли в магазин и отец обменялся короткими приветствиями с Ино-сама, главой клана Яманака. После чего купил два букета белых хризантем и запечатал в свиток. — А теперь идём, — обратился он к дочери. Выйдя за ворота, они взяли курс на юг страны Огня. Сарада пыталась не отставать, несмотря на то, что отец выбрал самый щадящий темп. О тех, кто мог за ними следить или попытаться напасть, она не беспокоилась. Авторитет Учиха Саске, одного из новой Легендарной Троицы, отпугивал возможных врагов надёжнее самых лучших сенсорных дзютсу. — Что это, папа? — удивлённо озиралась вокруг юная Учиха, рассматривая руины огромного здания, вырастающего из горы. Всюду валялись обломки стен и потолка, многие были оплавлены, словно были не из гранита, а из воска, на некоторых отпечатались следы копоти. Было такое впечатление, что на этом месте разгорелся жестокий бой между двумя армиями, где ни одна из сторон не желала признавать поражения. — Бывшее убежище нашего клана, — упавшим голосом сказал её отец. Едва они оказались тут, отца будто подменили. Он стал каким–то подавленным, рассеянным, надолго останавливался на одном месте и смотрел на что–то, видимое только ему. Они вышли к отвесно стоящему обломку стены, на котором был нарисован выцветший от времени герб Учиха. Саске молча взял свиток и распечатал букеты. Один взял сам, другой протянул Сараде. Девочка была потрясена до глубины души. Обычно невозмутимый отец, чьё выражение лица походило на фарфоровую маску… плакал? — Папа… почему ты плачешь? — На этом месте… — Саске стал на одно колено и положил букет на камни, Сарада, едва помедлив, сделала то же. — Я убил самого близкого для меня человека… «Папа? Убил близкого человека? Зачем? Почему?» — Это был твой дядя и мой родной брат — Учиха Итачи. Запомни, Сарада, он — герой Скрытого Листа. Величайший из всех, наравне с отцом Седьмого и Третьим. Но его имя никогда не высекут на монументе павшим, а дети не будут учить на уроках истории. Он герой, избравший грязь и позор, забвение и всеобщую ненависть. Ради всего клана Учиха, ради Конохи. Ради меня и тебя. — Что? Как? Зачем? Учиха–старший лишь молча расстелил два коврика. На один уселся сам, на другой указал дочери. — Присядь, расслабься, — голос Саске был глух, будто он ненавидел себя за то, что хотел сделать. В его правом глазу полыхнул шаринган. — А теперь активируй глаза и внимательно посмотри на меня… Я поделюсь с тобой моей памятью, а также памятью брата. Сарада послушно выполнила просьбу отца… и тут же её сознание потонуло в наводнивших её чувства воспоминаниях родителя. Она вынырнула из омута кошмаров, будто из трясины, хватаясь за самое светлое воспоминание. Седьмой Хокаге, защитивший её и Чо Чо под покровом своей золотой чакры от летящего в них оружия. И этот образ, словно путеводный маяк, вывел юную Учиха к реальности. — Всё–всё–всё. Уже всё… — услышала она успокаивающий шёпот. Перед ней появилась фляга. Она выхватила и на автомате почти осушила её, вылив остатки воды себе на лоб. Голова гудела, будто после тяжёлой контузии. Почти не замечая, взяла протянутую ей горсть таблеток и запила ещё из одной фляги. Шум в голове и пульсирующая боль висках и затылке немного притупились. — Я в порядке… — выдохнула девочка, увидев беспокойство в глазах отца. — Не сомневаюсь. Ты сильная, Сарада… Сильная… Ха… Трижды «ха»… Она — всего лишь беспомощный котёнок по сравнению со своим родителем… Пережившим такое… В её годы… — Папа… Как ты смог… Пережить всё это? — С трудом, дочка… С трудом. И благодаря моим друзьям — твоей маме и Седьмому. Они никогда не отворачивались от меня. Особенно благодаря Наруто. Его вера в меня не дрогнула, даже когда Сакура во мне разочаровалась. — Пап… — Что, дочка? — Прости меня! — За что? — За всё! За то, что ненавидела тебя, за то что тебя нет рядом, за то, что мама вечно одна, за то, что не приходил домой двенадцать лет, за то, что не узнал при встрече… Вот… — Это я должен просить у тебя прощения… Сарада… За всё это… Отец и дочь, уткнувшись друг в дружку лбами, сидели на коленях… и молча плакали, заключив друг друга в объятиях. Поняв и простив. Теперь Сарада совсем по–другому смотрела на окружающие руины — место смертельной битвы двух братьев. Один из которых истово хотел выиграть, а другой — проиграть, до последнего вздоха создавая иллюзию своей победы. Ни одна из сторон в итоге не выиграла… Это был очень жестокий урок. Куноичи, мечтающая стать Хокаге, всей глубиной сердца приняла его. Вот руины того зала, где дядя встретил отца, сидя в каменном кресле и желая донести до него свои взгляды на мир. Вот место, на котором папа и его брат лежали под дождём — один уже мёртвый, до последнего желающий защитить и дать больше силы тому, кого любил больше жизни, но приказав себя ненавидеть, а другой — обессилевший после боя. После всего пережитого, пусть даже в иллюзии, поняла, почему отец привёл её не на кладбище и не на бывшую территорию кланового квартала, где одиноко высилась памятная плита Учиха, огороженная охранительными талисманами. Именно сюда. Поняв, что наследница ещё не оклемалась от пережитой нагрузки, Саске осторожно уложил её на разложенный походный футон, а сам принялся обустраивать лагерь. Скоро в небольшом походном котелке уже варился рис. Разбуженная недовольным урчанием голодного желудка, к поздней трапезе присоединилась Сарада. Теперь она видела, как отец, глядя на огонь, почему–то улыбается. — Вспоминаешь что–то? — Да. Как однажды твоя мама увязалась за мной в путешествие. — А потом? — А потом через девять месяцев родилась ты. — Господи… свадебное путешествие… с ума сойти. Впрочем, на такое безумство могла пойти только моя мама. И я её понимаю. — Надеюсь, ты не сбежишь в подобное странствие со своим парнем? — Ещё чего! — воскликнула девушка, правда тут же покраснев. «Шаннаро, вот ведь! А ведь этого Боруто заставь сидеть на месте — легче его вообще прибить! Ой, о чём я думаю… Никакой он мне не парень!». — Хотя, мне какое дело. Это будет твой выбор, и отвечать за него будешь тоже только ты, — продолжил Саске, будто не заметив смущения дочери. — Мне останется только смириться. — Почему? — принцесса Учиха уже устала изумляться. Этот чёртов день откровений её вымотал. Но, с другой стороны, никогда ещё отец не говорил с ней настолько искренне. Следовало ловить момент. — Не мне, бросившему родную деревню, друзей и наставника ради собственной прихоти, а затем странствуя по миру, имея за спиной ждущих меня жену и ребёнка, требовать примерного поведения от своей дочери. — И то верно. Кстати, пап, твой жест… Это ведь дядино наследие, правда? — Правда. Он всегда так делал, чтобы показать, как на самом деле меня любит. — Кстати, а почему ты и мама не хотите ещё детей? — Может, потому, что ей будет слишком трудно заботиться о нескольких сразу? — Глупости, пап! Я помогу. Обязательно помогу, — Сарада набралась смелости и щёлкнула отца в лоб. — Хорошо, я посоветуюсь с мамой. Но окончательное решение за ней! — Конечно! — А теперь — спать! Ты же не хочешь опоздать к распределению миссий? — Ни за что. — Спокойной ночи, Сарада. — Спокойной ночи, папа. Несмотря на все показанные ей ужасы, сон принцессы Учиха был светлым и безмятежным. Ей снилось, как она гостит в большом квартале Учиха — но не той мрачной копии из воспоминаний отца, полной ужаса и смерти, а в громадном скоплении многоэтажных домов, где, казалось, обитают все когда–либо жившие на земле Учиха. Где живы бабушка и дедушка. Дедушка хвалит её успехи и говорит, что очень гордится ею, бабушка расспрашивает про папу и улыбается, слушая её рассказ. Рядом с ней собираются другие близкие — дядя Итачи, но не в обгоревших и порванных штанах и майке, а в своей повседневной мирной одежде, рядом с ним — Изуми, которая любила дядю с самого детства, двоюродный дядя Шисуи, заразительно улыбающийся и рассказывающий что–то смешное. Даже Обито, вернувшийся в свои тринадцать, когда он был счастлив с Рин, а также её прапрадеды — Мадара и Изуна. Изуна молчит, лишь загадочно улыбаясь и иногда кивая, а Мадара без устали восторгается приключениями праправнучки — «Разбить чужой контроль, наложив гендзютсу через отражение глаз в мече? Надо же, Изуна, посмотри какая она талантливая!». Утром Сарада просыпается, будто не помня вчерашних кошмаров, пережитых в гендзютсу. Своими мыслями она там — в Чистом Мире, где все её родные обрели покой, очистившись от грехов и заблуждений. И ей хочется, чтобы кто–то из её большой семьи снова оказался тут на земле — рядом с ней, мамой и папой. — Интересно, какое имя мы выберем моему младшему брату? А сестре?