Стив безумно любил Баки

Стив безумно любил Баки, а потому не сразу заметил, что происходит. Он часто раздражался по пустякам. — Клянусь, Роджерс, если ты еще хоть раз тронешь мой ноутбук, я запихаю его тебе в задницу! Не испытывай моё терпение! Необоснованно ревновал ко всем подряд. Баки неподвижно сидел на диване, глядя куда-то в сторону окна. Когда Стив вошел в комнату, он даже не повернул голову на звук шагов, продолжая буравить взглядом кусок улицы, хорошо просматриваемый через стекло. — Хей, Бак, как дела? — Роджерс присел рядом и попытался было положить руку на плечо Джеймса, но тот резко вскочил, отпихивая от себя ладонь. — Как дела? Как у меня дела? Лучше ты расскажи, как там дела у Роззи! — он буквально шипел змеей, разве что ядом не плевался, хоть в голосе его было достаточно. — И как она тебе? Лучше меня, да?! — Что? Она-то тут при чем? — Стив действительно не понимал что нашло на обычно спокойного Баки. Тот всегда скрывал всё в себе и редко выдавал такие бурные эмоции. — Не отнекивайся, Стив, я видел через окно, как она висла на тебе! — Боже, Баки, она просто сломала каблук, а я помог ей дойти до дома! У нас ничего не было! — беспочвенные обвинение обижали Стива, но он совершенно не хотел ругаться. — Эта шлюха только и ищет повод как залезть к тебе в штаны! А ты и рад! Он критиковал буквально всё, что Стив делал, а иногда даже то, чего Стив не делал. — Это отвратительно. — Что? — Стив приподнял голову от своей тарелки, сжимаясь внутренне в ожидании очередного упрека от любимого человека. — Эта еда. Ты разве не чувствуешь сколько здесь соли? — Эм, нет, всё нормально, — Роджерс взял в рот еще один кусочек мяса, медленно его прожевал, но не заметил и намека на чрезмерную соленость, о которой говорил Джеймс. Напротив, оно было идеально прожаренным, сочным, в какой-то мере даже нежным. — Если для тебя такое нормально, то я есть помои не собираюсь, — кинув на стол вилку, Баки промокнул рот салфеткой и поднялся из-за стола. — Спасибо за прекрасный ужин, дорогой. Возможно, он просто не замечал то, с какой болью Стив ловил каждый его упрек, каждое оскорбление в свой адрес. Не замечал того, как он вздрагивал от любого грубого слова. Стив стал реже улыбаться, а смех и вовсе казался чем-то чужеродным. Он боялся сказать что-нибудь не то и нарваться на гнев, старался быть незаметным рядом с Баки. Не извинялся первым, даже если был не прав. Никогда не признавал своих ошибок. Заставлял сомневаться в себе, своей памяти. — Стиви, ты больше меня не любишь? — сказать, что вопрос был неожиданный — ничего не сказать. Они только проснулись, и это первый слова, которые услышал Стив. — С чего ты решил, Бак? — Ты больше не готовишь мне завтраки как раньше. — Но ты ведь сам сказал, что моя еда отвратительна на вкус. — Я не мог такого сказать, не выдумывай! — Но ты так сказал! Сравнил мою готовку с помоями, хорошо хоть в мусорку не выкинул… — воспоминания об этом моменте только осели на дно тяжелым осадком, как Джеймс вновь всё взбаламутил. — Боже, Стиви, ты опять все не правильно запомнил! — Но… Но это было так! — Я точно помню, что всё было совсем не так. Ты просто немного пересолил мясо, а я указал на это. Вот и всё, никакой трагедии, — он ласково улыбнулся, утягивая Стива к себе в объятья. — Ты вечно что-нибудь забываешь: то свет не выключишь, то забудешь про чей-нибудь день рождения. Никакой веры твоей памяти! — Да, прости. Наверное, ты прав. Я просто всё не так запомнил… — Конечно, я прав! Я же люблю тебя. Он не позволял уйти. Сколько бы Стив ни пытался. — Я так больше не могу, — в какой-то момент чаша терпения Стива переполнилась. Он ничего не мог поделать со своей любовью, но находиться рядом уже не было сил. Постоянный страх сделать что-то не так, разозлить, все эти обидные слова, которые он выслушивает почти каждый день — всё это ранит его. Когда рядом Баки, он чувствует на себе груз весом в пару тонн, который давит на него, заставляя прятать взгляд, сутулиться, не попадаться на глаза. — Я устал от всего этого. Я ухожу, Джеймс. — Стиви, ты не можешь уйти! — Барнс подлетел к Роджерсу и выхватил из рук сумку с вещами. — Ты не можешь оставить меня одного! Я… Я же не смогу без тебя, ты понимаешь? — Я хочу уйти, Джеймс. Отойди, пожалуйста, — его голос дрожал, но он не мог дать себе сдаться. Не сейчас, когда он вновь решился на это. — Пожалуйста, Стиви, любимый, родной, прошу тебя. Я не смогу, я же… Я же не смогу жить без тебя, — Баки опустился на колени, обхватывая ноги Стива, вжимаясь в них лицом, на что Роджерсу пришлось запрокинуть лицо вверх, смотря в потолок. Лишь бы не видеть его, не поверить его словам, не внять мольбам. — Бак, ты делаешь мне больно! Ты постоянно делаешь мне больно! Каждую секунду! — он не прятал слез, он даже не замечал их. — Я ненавижу тебя, отпусти! — Ну зачем же ты так, я ведь люблю тебя, Стиви. Тебя никто не будет так любить! Я исправлюсь, только дай мне еще один шанс! Всего один шанс! Следующие несколько дней Баки был невероятно чутким и нежным. Он открывал перед Стивом дверь, шутливо кланяясь, таскал его любимые пирожные из кондитерской неподалёку. Сам варил кофе по утрам и помогал с уборкой. Один раз, даже принес цветы, которые нравятся Стиву, назвав его самой красивой девчонкой в мире. Боже, как Стив мог сомневаться в нем. Они же так счастливы вместе. Они же так влюблены. А потом все повторяется вновь. И еще раз. И еще. И еще. Бесконечный круг. — Стив, пожалуйста, не делай этого! Стив! — дальше он уже не мог говорить, огромных размеров капа явно не способствовала членораздельной речи. Несколько человек из персонала сильнее затягивают ремни, удерживающие его в этом кресле, проверяют все крепления. Стив дал разрешение на экспериментальное лечение, которое ему не так давно предложил Александр Пирс — известный бизнесмен и политик. Он уже несколько лет вкладывает огромные деньги в эту разработку, но эксперименты на людях запрещены и никак нельзя было проверить аппарат. До этого дня. — Это для твоего же блага, Баки. Вот увидишь, всё будет как раньше. Всё будет хорошо. Стив безумно любил Баки, а потому с улыбкой на лице смотрел, как к голове его любимого подсоединяют провода, а люди в белых халатах подают электрический ток.