— 6.
29 июля 2019 г., 18:44
Ким Сокджин — причина моих сердечных беспокойствий… Сегодня я узнала, как его зовут, на каком он курсе, кто его родители… и много чего другого. О нём сколько различных сплетен ходит, что с трудом верится, что это действительно правда. Я не такой человек, который будет подобное собирать, я случайно стала свидетельницей этих перешептываний. Ещё никогда в жизни я не ощущала такой ярости и презрения к окружающим. Не зная человека лично, можно было запросто о нём говорить что угодно и, что более абсурдно, в это верили. Я смотрела украдкой на Ким Сокджина, и не могла унять мыслей: его красота, обаяние были его наказанием. Излишнее внимание, никакого собственного пространства. Нравилось ли ему это?! Я ничем не отличалась от тех девчонок, что постоянно его окружали. Я хотела казаться другой, но сама понимала, что прихожу в библиотеку не ради пары тройки учебников. Мне хотелось его видеть, а ещё я постоянно сталкивалась с ним на перекрестке стеллажей «история-география». Не знаю, заметил ли он, но как только я приходила в библиотеку, первым делом шла туда в надежде с ним столкнуться. Я лелеяла надежду на разговор с ним, мне хотелось читать с ним одни и те же книги, дышать одним и тем же воздухом. Моё сердце трепещет при виде Сокджина, настроение сразу улучшается. Я медленно начала становиться эгоисткой, мне очень хотелось, чтобы его внимание доставалось только мне. С таким чувством я впервые сталкиваюсь, для меня это непривычно, неправильно. Умом всё рационально понимаю, но как только вижу Сокджина, в ушах стоит эхо бешеного сердцебиения, а перед глазами розово-наивная пелена. Я влюбилась в Ким Сокджина по уши… Ан Лиен 5.07.2016
Как бы Лиен не хотелось, но ей в жизни не иметь счастливую семью, где были бы оба родителя. Сколько Ан младшая себя помнит, мать никогда не рассказывала ей об отце, ограничиваясь коротким и сухим ответом: «у тебя нет отца!» Ответ насколько запомнился маленькой девочке, что она больше не задавала этот глупый вопрос. Её двенадцатилетие было незабываемым: сюрпризом стал вдруг объявившийся отец с внезапно проснувшимися отцовскими инстинктами; угрожающая мать, требующая полного обеспечения своего ребенка, в случае отказа она обещала раскрыть всему миру правду; знакомство-скандал с новообретённой сестрёнкой; обжигающая пощёчина от жены отца и слова вроде «чёртово отродье!» У Лиен объявился отец, да ещё не просто какой-то мужчина, а один из тех, кто входит в сотню богатейших людей Кореи. Отец имел семью, из которой не собирался уходить, он принял без каких-либо отговорок внебрачную дочь, дав абсолютно такие же условия воспитания, учебы и прочего, как и законной. Когда младшая Ан решилась поговорить с матерью начистоту, выяснить почему мама молчала всё это время, прежде чем войти в комнату, она услышала громкие всхлипы, ругань и проклятия в свою сторону. Маму съедала собственная совесть, она наедине плакала и боролась со своим горем и неразделенной любовью, но перед дочерью она всегда показывала только стальное выражение лица. В тот миг Лиен поняла, что её отец — это человек, который разбил два женских сердца, и взять на себя обязанность в виде её обеспечения было не достаточно для её мамы. Никому нельзя было рассказывать о своем отце, сводной сестре, это б здорово навредило его имиджу, впоследствии и бизнесу. Одному хранить секрет, с которым нельзя поделиться — сложно. Розэ стала единственным человеком, по стечению обстоятельств или самой судьбой, которая узнала секрет, точно также как Сокджин, оказавшись в нужное время в нужном месте. Правда Розэ изначально была мила и добра к Лиен, которая угостила её как-то пончиками в медпункте, когда та повредила ладошку на физкультуре. Сокджина пончиками не угостишь, с ним дружбы не получится. Розэ буквально заставила успокоиться Лиен, самым проверенным способом — щекоткой и глупыми историями о том, как никто из парней не достоин строить отношения с ней. — Спасибо, — произнесла Лиен, вытирая влажными салфетками потёки туши. Глаза были слишком красными и никакая косметика не скрыла бы тот факт, что девушка плакала. Лиен ненавидит себя за свою же слабость, и что никогда не может дать отпор наезжающей Джису. Нужные слова всегда приходят после перепалки. — В этот раз не мне нужно говорить «спасибо», — вздохнула Чеён, опираясь на дверцу кабинки. В такие минуты, Розэ хотелось разодрать Джису на мелкие кусочки, что статус, что положение позволяли ей раздавить бывшую одноклассницу в пух и прах. Проучить выскочку, чтобы прекратила лезть к «своей сестре», но Лиен не позволяла, отговариваясь, что это, мол, её семейные разборки. В этот раз Чеён не жалела, что её задержал Ким Тэхён, говоря всякую ерунду. Она не глупая, и между строк поняла: Тэхён был отвлекающим манёвром, Сокджина рядом не было, как и Лиен. Только потому она так остро среагировала на Кима, когда увидела плачущую подругу, сразу же подумала что это дело его рук, а не Джису. — Сокджину? — Мы тут полчаса, а никто из девочек не вошел сюда, — констатирует факт Пак. — Готова спорить, что там Сокджин стоит, — она махнула рукой на входную дверь. — Такого не может быть! Зачем ему там стоять? Чеён демонстративно закатывает глаза, мол, «ничего ты Лиен не понимаешь в поведении мальчиков». А вот Пак как раз хорошо всё понимала, в этом с Тэхёном они были очень похожи, видели сквозь пальцы очевидные вещи. Было странно, что Ан не получала приглашение в лагерь, ведь на её счетах достаточно акций, она прилежно училась всё время, а не только последний год. Не сложно сопоставить головоломку, чтобы получилась ясная картина, подтверждением стали отношения Лиен. Ким Сокджин вдруг стал излишне активно околачиваться возле неё: кофта, приглашение на вечеринку, а теперь и объятья. Сколько Чеён знала Сокджина, он ни разу не вёл себя так. — Мальчики — впечатлительные существа. Они очень не любят женские слёзы, так сказать, это наше оружие против них. — Я тебя не понимаю. — Ты такая порой наивная, — улыбнулась Чеён. — Он. Тебя. Обнял. — Розэ выделила интонацией каждое слово. — Много ли девушек Сокджин обнимает, чтобы спрятать их слёзы от посторонних? — Он джентльмен. — Да, вот поэтому он там стоит за дверью, ждёт, пока ты выйдешь, чтобы узнать всё ли с тобой хорошо. А где находится в это время твой парень? — последнее сказано было с укоризною. Несмотря на грустные обстоятельства, по телу прошлась приятная волна мурашек. Ан насколько была огорчена и поглощена этим чувством, что не могла думать ни о каких объятьях, теперь же эта мысль заставляла её сердце стучаться в тысячу раз быстрее. Слова про Чонгука должны были бы задеть Лиен, и задели если бы только у них были настоящие чувства и они самом деле встречались. Но нет, это только взаимовыгодная игра, где в конечном счете каждый получит своё. Завтрак был тому подтверждение: улыбка, смешные анекдоты, и разговоры о том какая она потрясающая. Это был совсем не тот человек, с которым она распивала алкоголь и который предлагал ей «дружить». — Ты куда? — отозвалась Розэ, поняв, что перегнула палку про упоминание парня подруги. — Проверить, — она указала на двери. — Интересно, вправду ли там Ким Сокджин? — Лиен… — Что? — Зачем ты начала встречаться с Чон Чонгуком, если влюблена до сих пор в Сокджина? — Надоело быть отвергнутой, — коротко произнесла Ан и открыла дверь. Там и вправду стоял Сокджин. Будто охранник, стоял он, скрестив руки на груди, подпирая стенку женской уборной, а на его футболке красовалось пятно от туши. Всё внутри радостно подпрыгнуло, Чеён была права. — Ты в порядке? — первым начал Ким. — Да. — Прогуляемся? — У тебя пятно, — её слова звучали неуверенно. — Ничего страшного, — хмыкнул он. — Это не смертельное ранение, — его губы слегка растянулись в улыбке. — Я думаю… это будет неправильно… Внутри всё переворачивалось, выворачивалось, сжималось. Она едва могла воспринимать с ним разговор. Комок неуверенности сидел в горле. Она робела и становилась той самой неуверенной и закомплексованной Лиен из две тысячи шестнадцатого года. — Ты боишься меня? — Нет-нет, — сразу же запротестовала Лиен. — У меня же Чонгук… — Обещаю, что целовать тебя без твоего разрешения не буду. Твоему парню не о чём волноваться, — у Сокджина было странное чувство юмора. — Я знаю одно место, тебе должно понравиться. Биение сердца эхом раздавалось в ушах, тело бросало то в холод, то в жар. Упоминание о поцелуе было нарочно, что-то вроде «тыканьем». Лиен задавалась вопросом, откуда он мог знать, что ей понравится, если они за всё время перебрасывались пару-тройкой фраз. Ответ крылся только в этой встрече. — Хорошо. — Как насчёт десяти часов вечера, возле лестницы, которая ведёт на крышу. — На крышу же вход запрещён! — Мне можно. — Почему вечером? — Ели я проиграю, мне будет очень грустно, — натянуто он улыбнулся. — Может, мне тоже понадобятся утешительные объятья. Сокджин ушёл, оставив раскрасневшуюся Лиен.***
Сокджин был знаком с Мин Юнги ещё с раннего детства, если быть точнее, то ещё когда их обе матери были на седьмом месяце беременности. Случайная встреча в очереди к врачу стала хорошим началом дружбы их семейств, вплоть до одного садика их сыновей, школы и университета. Ким знал Мина, как свои пять пальцев, как его достоинства, так и недостатки. Они противоположности практически во всём, наверное, поэтому так долго дружат. Сокджин знал, что Юнги любит баскетбол и вообще он много разных вещей любит, только когда не нужно излишне напрягаться и его не напрягают. Это главная причина по которой Мин не вступал в баскетбольную команду университета. Там излишне нужно тренироваться, всегда быть на публике — это совсем не в стиле Шуги. Получать максимум удовольствия от игры, не думая о том, что один не заброшенный мяч в корзину будет стоять чей-то карьеры. Шуга также не любил ответственность. Он вовсе не хотел возглавлять отцовский сахарный завод, от которого ему и досталось прозвище «Шуга», заниматься днями напролёт улаживанием бизнеса. Мин просто хотел плыть по течению, но, увы, так не бывает. Стимулом для получения родительского бизнеса оставалась маленькая мечта его и Сокджина, о которой они договорились, заверив даже у нотариуса, чтобы под истечением времени ничего не утерять: открыть небольшую кофейню с различными лакомствами и вкусным кофе. Юнги обожал сладости и кофе. — Выражение твоего лица говорит мне, что ты всё знаешь. Стоило только войти в комнату, как он сразу обнаружил валяющегося на своей кровати Юнги, Тэхён же играл на телефоне в игрушку, отчего мимика его лица активно менялась. Взгляд Шуги исподлобья всё предельно объяснил. Тэхён никак не отреагировал на приход Джина, даже больше: полностью игнорировал, делая вид, что очень-очень занят. Вечно засыпающий там, где ему удобно, предельно молчаливый и прямолинейный Мин Юнги мог навести большого шороху, если бы только захотел. — Ага, — коротко кивнул Мин. — Что думаешь? — Надерём им зад, — блондин только довольно улыбнулся, бросая Сокджину мяч, который держал у себя всё это время между ног. — Как же будет весело уделать нашу сборную команду, — он языком прошелся по своей нижней губе. На самом деле, Шуге не нужно было какие-то веские доводы или уговоры, он пошел бы за Сокджином и Тэхёном на любой кипишь, залез бы в любую драку. Без уговоров согласился бы ограбить банк, если бы кому-то из парней нужны были деньги. Шуга, как и Сокджин, «слегка» и совсем немного не симпатизировал Чон Чонгуку. — У меня всегда мурашки, когда вот ты так говоришь, — пробубнил Тэхён. — Пора уже привыкнуть, малыш Ви. — Я не малыш! — возмутившись и забрасывая игрушку на телефоне, Тэхён резко выпрямился. — Может, пошли, разомнёмся, мячик там побросаем что ли? — Пошли, малыш Ви. — Шуга, прекрати дразнить, — со всей возможной серьёзностью произнес Сокджин, — малыш может обидеться на нас, — хохотнул он. — Вот увидим кто из нас ещё тут малыш! Трёхочковый я отлично закидываю.***
До нашумевшего матча оставалось ровно полчаса, все отдыхающие студенты были взбудоражены и взволнованы предстоящим соперничеством. Не только потому, что это «вау, как круто», это ещё единственная возможность увидеть главных принцев университета в одном месте, в одной компании, да еще и в противостоянии. Сплетни и хорошие, и плохие всегда были и будут, когда ты хоть немного публичная личность, тебя в любом случае будут обсуждать. Это цепная реакция, которую просто так не остановить, всегда будут те, кто завидуют или боготворят. Ребята, которые возглавляли топ рейтинга, хорошо понимали, что им нужно, как минимум, негативных слухов, скандалов. Не обязательно дружить, но уважительно здороваться, ведь сейчас они просто студенты, а год-два и они обязательно столкнутся где-то в бизнесе. Сейчас эта система была на грани краха. Все с замиранием сердца ждали предстоящего матча, даже делая хорошие ставки «кто кого». Чеён отправилась первой под предлогом «я займу нам хорошие места» в тот момент, когда Лиен всё медлила и медлила, находя различные отговорки что-то вроде «волосы нужно уложить», «губы подкрасить». Ей всем сердцем хотелось болеть за Сокджина и его команду не только потому, что она сама заинтересована в его победе и чувства её никуда не делись. Наоборот, всё случившееся подпитывало, она снова чувствовала себя той семнадцатилетней девчонкой, которой до беспамятства нравился неизвестный красивый студент. Нельзя было подавать виду, что сердце сходит с ума от Сокджина — она же девушка Чонгука, который никак с ней не связывался после завтрака. Волосы были уложены, нужно было выходить. Стоило Ан почти дойти до стадиона, как она наткнулась на Лалису. Девушка почувствовала неловкость в тот момент как Манобан, казалось, нарочно ждала её, заранее зная, что она ещё не сидит на скамейке. Ссора с Джису была привычным делом, но не с Лалисой, которая, собственно, ей и слова толком не сказала ещё с первой их «неприятной встречи». — Привет, — первой поздоровалась Лиса. — Привет, — легонько кивнула головой Ан. — Поговорим? — Хорошо. — Не здесь. Манобан направилась в противоположную сторону от баскетбольного поля, Лиен её поняла, ведь не хотелось, чтобы в их разговор встревали посторонние, глазели, шептались. Они вошли внутрь корпуса, который был полностью отведён для спорта, возле него располагались уличные площадки и всякий инвентарь. Пройдя вглубь корпуса, к самой мужской раздевалке, которая была закреплена за игровым баскетбольным полем, Лалиса остановилась. Все игроки должны были быть уже на площадке, и им никто не помешал бы. До них едва доносились громкие выкрикивания собравшихся студентов на лавочках болельщиков. Все были в ожидании матча. Тусклость света в коридоре подпитывала воцарившуюся между девушками атмосферу. Каждая понимала, что разговор будет не из приятных. — Ты вправду встречаешься с ним? — напрямую задала вопрос светловолосая, не желая тянуть резину. Лалиса смотрела прямо в глаза Лиен, будто пыталась достучаться до её совести, здравого рассудка. Манобан не умела скрывать свои чувства, её руки слегка подрагивали, в пальцах чувствовалось холодное покалывание. Внутри бушевал взорвавшийся вулкан. — Мне жаль, что так получилось, — Ан отвела в сторону взгляд, не выдержав напора собеседницы. — Тебе жаль? — расхохоталась Лалиса, — Это тебе не пирожное последнее отобрать, и не последнего размера юбку с подноса отнять. Это не идёт ни в какое сравнение. Тебе жаль, говоришь?! Не смеши меня! Ты разрушила мои отношения! Голос Манобан был охрипшим. Косметика не могла скрыть бледный цвет кожи и мешки под глазами. Ан в действительности ощущала весь груз недовольства собеседницы, но, увы, это не её вина, что у отношений с Чонгуком закончился срок годности. Она была всего лишь инструментом Чонгука, жалким оправданием, ведь настоящую причину Чон так и не сказал Лалисе. — Они были разрушены до меня, — ровным голосом произнесла Лиен, чувствуя, как паника одолевает Манобан. — А ты и вправду такая, как о тебе говорят, — вздохнула Лалиса. — Мне тогда тоже жаль. — За чт… Лиен не успела договорить, Лалиса неожиданно со всей силы толкнула её, от чего та не удержала равновесие. В последние секунды инстинкт самосохранения сработал, и Ан успела притормозить руками, мягко приземлившись попой на холодный кафель мужской раздевалки и поцарапав только кожу ладошек. — Что ты творишь? — выкрикнула Ан. — Я же сказала: мне тоже жаль, — Лалиса пожала плечами, после чего быстро закрыла дверь раздевалки на замок. — Тебе будет полезно посидеть здесь, поразмышлять, так сказать. — Лалиса, выпусти меня! — Не беспокойся, как закончится матч, ребята освободят тебя. — Лалиса, что это за цирк? — Цирк, дорогуша, это то, что ты устроила. А это — моё первое предупреждение тебе. Дальше подобной выходкой ты не обойдешься. — Давай нормально поговорим, — говорить это было уже некому, цокот каблуков уходящей Манобан Лиен слышала прекрасно. — Лалиса, вернись! Проклятье! Ан несколько раз постучала руками по двери в надежде, что кто-то её услышит, но бесполезно: никого в корпусе не было. Все ждали игры: вожатые, работники лагеря, студенты. Лиен прекрасно понимала, чем руководствуется Лалиса, но её поступок никак не оправдывался. Ан знала, что нечто подобное должно было случиться, но всё же она не смогла быть готовой принять ситуацию, в которой оказалась. Раздражение накапливалось сильнее и сильнее, ещё, как назло, батарейка в телефоне села. — И какой толк от тебя, если у тебя постоянно садится батарейка, — фыркнула Лиен, наблюдая за тем, как телефон отключается полностью. — Ох… пускай я только выйду — точно ей врежу! Плевать на лагерь и все остальное! — Кому ты там врезать собралась? Неожиданный мужской голос застал Лиен врасплох.
