Чёрный Лотос

      Джису искреннее не понимает отца, даже будучи взрослой. Не понимает как отец, имея такую роскошную женщину, как её мать, мог завести интрижку с абсолютной её противоположностью. Женщину, которая родила отцу ещё одну дочь, даже соперницей нельзя было назвать: глуповатая искренняя улыбка, странноватое виноватое выражение лица и бестолковая болтовня о правильности выбора в жизни. Джису знает, мать до оглушения сексуальная, изящная, воспитанная, невероятно богатая, красивая – и всё равно этого оказывается недостаточно. Джису не понимает отца, как ему может быть интересная простая женщина, которая не имеет высшего образования, владелица обыденного цветочного магазина с глуповатой искренней улыбкой.        «Мама так не улыбается!»       Для девочки подростка это предательство, пускай она и мечтала о сестренке, которую бы обожала больше своей жизни, предательство отца, в котором она души не чаяла всё изменило. Нужно было достаточно времени, чтобы Джису немножко поняла отца, который не бросает свою жену, только потому, что у них есть общий ребёнок и ему нужны оба родителя. Понять отца, который не хочет возвращаться домой к выпивающей женщине, требующей от него половину его заработка, только потому, что у них свадебный контракт, и он ей обязан. Джису понимает отца, почему он связался с простой женщиной, которая слушала его, как никто другой и ничего не требовала взамен. Джису понимает отца, который нашел утешение в объятьях другой женщины, так как собственная жена не способна на это.       Ким Джису понимает и свою мать, она просто защищает своё ни больше, ни меньше. Так устроен их мир. С рождения во рту золотая ложка, а также наперёд купленное место в садике со связями, школа, университет. С пелёнок учат как себя вести, что делать и с кем дружить. Джису понимает маму, потому что она также воспитана.       Джису понимает маму, и всё же не смогла удержаться, чтоб не влюбиться. Она отдала своё сердце Ким Сокджину и ничего не получила в ответ, кроме разбитого сердца. Джису приняла бы это, если бы Сокджин не был влюблён в её сестру, чья мать утешала её отца. — Прости, Лиен, — Джису давится собственным всхлипыванием, рассматривая очередную фотографию Ким Сокджина, с очаровательной улыбкой и пронзительно-холодным взглядом. — Ты действительно стоишь у меня поперек горла, у меня нет другого выхода, я слишком его люблю, чтобы отдать другой.

— Флэшбэк —

— Понимаешь, да? — женщина изящно заправила длинную черную как смоль прядь за ухо, смотря пронзительным взглядом на свою дочь. — Он – выгодная тебе партия. С ним твоё будущее станет беззаботным, ты не будешь зависеть от кого-либо. Так что постарайся понравиться Ким Сокджину, хорошо? — Мам, — Джису действительно нервничает, не то чтобы она не была в себе уверена или у неё не было свиданий с мальчишками, просто ни один с этих мальчишек не был Ким Сокджином. Стоило увидеть фотографию, как сердце Джису едва пропустило удар, а ладошки по-детски вспотели. — А что если он мне… — Стоп! — женщина инстинктивно вытянула руки вперёд, поднимая ладошки к лицу дочери. Мышцы её лица напряглись, зрачки глаз сузились, странная дрожь прошлась по её телу. — Даже слушать не хочу. Подобным мыслям не место в твоей голове. Сколько раз тебе говорить Джису – от любви одни проблемы! Достаточно того, чтоб он внешне симпатизировал, а ты –ему. Никаких чувств! Доченька, любовь – это большое бремя, которое затмевает здравый рассудок, тебе кажется, что нет ничего лучшего на свете, чем это состояние. Но пройдёт время, чувства исчезнут, ты спустишься с небес на землю, когда тебя предадут или найдут более симпатичную или более умную, чем ты, и ты остаешься с разбитым сердцем. Джису, — женщина коснулась подбородка дочери, — поверь мне на слово, разбитое сердце не собирается по кусочкам, это рана, которая будет гноиться, отравлять тебя изнутри. Тебе будет настолько отвратительно жить, что порой выть на луну тебе будет казаться вполне нормально. Таким, как мы, недопустимо терять контроль, мы не отдаём кому-то своё сердце. Такие, как ты и я, доченька, коллекционируют чужие сердца. Уяснила? — Да, мама, — тихо и совсем не уверено произнесла Джису, слегка закусывая нижнюю губу. — Не слышу уверенности. — Да, мама, никакой любви! Ким Сокджин – орудие для достижения целей. — Вот умница! — мать коснулась плеча дочери, слегка улыбнулась ей. — Тогда я пошла встречать наших гостей. Жду тебя через пятнадцать минут в гостиной. — Хорошо, мама.       Как только женщина ушла, Джису обессилено рухнула на пол. Её руки сами как-то опустились, странная волнующая дрожь россыпью накрыла её тело, предвкушение встречи с Ким Сокджином было за гранью её реальности. Она полюбила неизвестного мальчишку ещё до знакомства и Джису совершенно не интересны его состояние или связи. Она выучила его предпочтения от «а до я», прочитала все книги, что он читал, чтобы поддержать малейшую нить разговора, не говоря уже о просмотренных фильмах. Джису изначально оправдывала свои действия: мне нужно его заинтересовать, он выгодная для меня партия.       Ким Джису затерялась в книгах, что нравились Сокджину, пытаясь понять, как этот мальчишка будет мыслить, что он испытывал, когда читал эту или иную книгу. Ким Сокджин полностью поглотил Ким Джису, ещё даже не будучи с ней знаком.       Джису в своих фантазиях нарисовала идеальное будущее, где она с Сокджином строят бизнес и семью, воспитывая двоих детей, не заботясь о сплетнях, потому что вместе счастливы.       Реальность оказалась совсем другой.

***

      Голова у Чонгука гудела, словно церковный колокол в который продолжают неистово стучать. Сухость во рту, а на душе – желание умереть и не воскресать до момента, пока не перестанет раздражающе гудеть голова. Странное чувство умиротворения в желудке – тоже было нехорошим знаком для Чона. Где-то глубоко в подсознании он знал, выпитое количество спиртного не сулит чем-то хорошем, и, увы, у него плохой обмен веществ, чтобы его не тошнило утром. Интоксикация организма от дозы выпитого должна была быть сто процентов, но почему-то Чон не ощущал себя уж таким разбитым, как должно было бы быть.       В какой-то момент, Чонгук все же открыл глаза, и когда увидел розовый потолок, понял что он не в своей комнате и розовый цвет – это очень и очень плохо. — Проснулся? — над Чонгуком стояла Джису, вся такая домашняя с связанным пучком на голове и в довольно скромной пижаме, что казалось вовсе ей не свойственно. Первым, что захотелось выяснить Чонгуку – одетый ли он, и как он оказался на кровати Лалисы. — Ничего не было, — словно прочитав вопрос в его глазах, произнесла Джису. — Ты напился, по стечению обстоятельств, я тоже хотела напиться. Увидев тебя невменяемым и почти засыпающим за столиком, решила сделать благое дело. Кофе? — Пожалуй, можно, — едва поднявшись, Чон понял, что спал в одежде, Джису или же он сам снял только обувь.       Мысль, что он переспал бы с Джису, доставили бы неудобства в будущем, не только потому, что она сестра Лиен, а и собственного достоинства. Воспользоваться девушкой, только потому, что инстинкты бьют в колокола – было бы низко. Чонгук, конечно, испивал последние дни необузданный гнев через неудовлетворение, но с этим, ему казалось, можно было справиться. — Держи, — Ким поставила на столик именную чашку Лалисы, которую ей когда-то подарил Чон. От чашки исходил потрясающий аромат. — Ты так рано встала, спасибо, — Чон сделал глоток горячей жидкости, которая казалась ему воскрешающей. — Это ты поздно проснулся. На часах уже три. К тебе названивал Чимин, я взяла на себя наглость ответить от твоего лица, в письменном виде. Лалиса занимает твою кровать, подумала, будет честно, если ты займёшь её. — Почему… — Потому! — перебила его Джису, не дав закончить. — Я говорила тебе, мы с тобой – ягоды одного поля. Тебе нужна моя сестра, мне нужен Сокджин. Всё очень просто.       Джису улыбнулась, словно всё, что она сказала, было обыденным и привычным для неё делом. Чонгуку не нравятся такие люди, он чувствует что Джису – плохой человек. Он ранее и не замечал её, так подружка Лалисы время от времени присутствовала в компании, смеялась, выпивала и шутила, как и все ничего в ней не было притягивающего. Сейчас Чонгук посмотрел на неё иначе, у неё полно тараканов в голове, таких еще и поискать надо. Впрочем, у него в голове не укладывалось, что Джису и Лиен имеют одного отца и такой багаж секретов. — Джису, послушай, — Чонгук отставил чашку кофе, побаиваясь, а не подсыпано ли там что-либо. — Мы с тобой не одного поля ягоды. Мне правда нравится твоя сестра, очень нравится. Сокджин мерзкий тип, и твой метод мне не подходит, я не стану его шантажировать, если это ставит под удар Лиен. Она не такая, как мы, ей не интересны мои состояние или статус, бизнес моих родителей, какую я могу ей дать выгоду в будущем. Ей не интересные сплетни и она не участвует в них, она собственными силами добивается своих целей, не используя других. Она искреннее слушала меня, когда я говорил по истине пуху. Она хороший человек, я стану последним человеком на земле, кто захочет её обидеть. Сгоряча я мог сболтнуть лишнее, понимаешь Джису?       Чонгук странно себя чувствовал, складывалось впечатление, будто он душу изливает Джису. Он не мог не заметить смену выражения лица Ким, а ещё её волнующе вздымающейся груди, что казалось весьма сексуальным, учитывая её безобидную ночую пижаму, без намёка на пошлость. Тело странно покалывало, а в лёгких, казалось, что-то застряло и не давало нормально дышать. Чонгуку было дурно.       В его голове начали мелькать картинки с Лиен, о её пижаме возможно чуточку старомодной и более закрытой нежели той, что сейчас на Джису. В тех картинках Лиен улыбается ему, смеётся, касается его, нежно целует. Поток фантазии сложно было остановить, особенно если Лиен там в одной пижаме, возможно даже без пижамы, и вся такая доступная. Возможно причина в алкоголе, который не выветрился или в напряжении, что длилось со времени расставания с Лалисой. Чон не знал ответы и не знал, как объяснить самому себе своё состояние, от которого хотелось лезть на потолок. — Хорошо, если мой метод плохой, то что тогда у тебя за план? — Ким Джису вернула Чона в реальность, буквально вырвала с его фантазий своим голосом. — Я обязан тебя просвещать? — холодно ответил Чонгук.       Холодным тоном Чон прежде хотел потушить жжение между ног, которое не давало трезво мыслить или же говорить. Он впервые столкнулся с подобной проблемой – «недотрах», и как некстати рядом оказалась Ким Джису, сестра Лиен. Ему уже не казалось чем-то странным переспать с Ким, ведь причина того, что он пошел вчера пить – Лиен, которая этой ночью не была одна. То, что Сокджин переступил порог комнаты Чеён и Лиен, быстро расползлось по чатам, и глупо надеяться, что ничего не произошло. — Я думала, мы сможем стать отличной командой, и получить каждый своё. Ты же тоже хочешь этого! Разве нет? — Всё, что я хочу сейчас получить, это хороший трах! А не выслушивать твои бредовые планы по уничтожению сестры и завоевания сердца Сокджина. Джису, пора повзрослеть, — Чонгук неожиданно для себя самого резко поднялся без признаков головокружение и тошноты. Джису не шевельнулась. Происходящее было похоже на сон, нежели реальность, Чонгук и сам не знает, почему так говорит, ведь несколько недель назад он даже б не поверил в происходящее. Маска хорошего мальчика трещит по швам, и тут даже скобы не помогут. Чон Чонгук теряет самообладание и контроль, все его демоны лезут наружу. — Ты взрослая девочка, если хочешь с Сокджином… — В мои планы не входит секс с тобой, — Джису снова его перебивает, бесцеремонно, нахально и дерзко. Её лицо меняется, Чонгуку кажется, что он видит даже мелкое сходство с Лиен, и это его будоражит. — Но видимо все твои мысли сейчас исключительно в «головке» твоего полового органа! — её рука ложится на пах Чонгука, и тот едва не скулит от этого касания.       Мурашки забегали по телу Чона табуном, электричеством пронзая каждый его атом. Губы неистово пересохли, а сердце заскакало в бешеном ритме. Чонгук в этот момент, мог с уверенностью сказать, что Лиен и Джису действительно сестры. Обе умели удивлять тогда, когда меньше всего ожидаешь, и их поведение никак не спрогнозируешь. — Джису-у, ты… — хрипота застревает в горле. — Давай на минутку представим, что я – Лиен, а ты – Сокджин. — Это будет слишком жестоко, — Чонгук шепчет, потому что не способен ровно говорить, в горле застрявший стон удовольствия, сдержанности смешанные с борьбою собственного тела.       Он не хочет иметь что-то общее с Джису и одновременно хочет спустить напряжение. Чонгук цепляется за остатки здравого рассудка, которые буквально кричат ему: «ты будешь жалеть потом; Лиен не простит тебе этого; Джису... она же подружка Лалисы и сестра Лиен; она тебе даже не нравится, это просто животный инстинкт; неужто ты так зависим и тебе всё равно кто это?!» — Просто расслабься!       Дыхание Чонгука становится прерывистым, но он не останавливает Джису, которая стоит сейчас перед ним на коленях, медленно приспуская его штаны с боксерами. Когда высвобождается его орган, Джису не отступает, нежно держит его рукой, ласкает. Она аккуратно проводит языком возле его паха, дразнит, гладит вдоль и поперек с всей возможной искусностью его орган, прикладывая максимум невероятной нежности. Чонгук теряется в ощущениях и правильности действий, должен ли он позволить это сделать Джису, правильно ли это?!       Все мысли сносит вихрем, как только Ким открыла широко рот, разрешая Чонгуку медленно погрузиться в неё. Как только он едва не коснулся её гортани, она начала двигаться вперёд-назад, искусно пряча зубы за губами, сама буквально насаживаясь на его эрекцию, казалось глубже самой гортани. Ноги Чонгука чуть ли не подкашиваются, он не видит перед собой Лиен на коленях в упор, хотя и пытается представить. На коленях по-прежнему стоит Джису и отсасывает, лишь бы только Чон принял её сторону. Это раздражает Чонгука в какой-то мере, но в тоже время ему нравится иметь над ней власть, нравится трахать её рот, снимать накопившееся напряжение.       Мокрые и ритмичные движение Джису, сменялись ласковыми касаниями её языка и вновь возвращались к быстрому почти что заглатыванию его органа. Она была действительно очаровательной вот так, стоя на коленях, одной рукой расположившись на его талии, а второй – активно себе помогая. Чонгук отмечает, что ещё ни разу ему не делали настолько глубокий минет, с таким мастерством и безотказностью.       С уст Чонгука вырвался стон, он не стесняется надавливать на затылок Джису, заполняя её рот полностью, заставляя носом утыкаться в его лобок, нарочно задерживаясь, чтобы она ощущала легкое чувство удушья. Он нарочно грубый, ждет, когда Джису сломится и попросит перекатить это всё.       Удивительно, но Ким Джису молча продолжала делать минет, с некой артистичной изюминкой, Чонгуку сложно признать факт, что ему невероятно приятно. Приятно, когда дотрагивается к нему Джису, хотя он в ней совсем не заинтересован.       Чонгук не сдерживается, быстро двигая бёдрами навстречу рту Ким грубыми толчками, заботясь только о своём удовлетворении. Он ни о чем её не просил, она сама захотела этого. Ещё несколько толчков и он бесцеремонно кончает прямиком на лицо Джису, считая, что это унизительно для девушки. Таким способом, наказывая её, он не в силах был ей отказать в этом, но и то, что произошло – неправильно. — Надеюсь, теперь-то ты можешь думать «головой», — ровный тон Ким, заставил вздрогнуть Чонгука, который начал наспех застегивать ширинку, после того как девушка поднялась с колен и направилась к ванной. — Джису, мне интересно, ты хоть нравилась Сокджину?       Чон беззастенчиво отправился за ней, наблюдать, как она смывает под струей воды с лица остатки его спермы. Не сказать, что это выглядело сексуально или заставило Чонгука постыдиться своего поступка, ему просто было интересно. — Он был очень добр ко мне, — тихо ответила Ким, смотря в упор на Чонгука, который явно не ожидал такого ответа. — Ну, так что у тебя за план? — У меня есть желание, — оперевшись на дверной косяк, негромко произнес Чонгук, избегая зрительного контакта с Джису, и как только она непонимающе вздохнула, он сразу же продолжил. — У нас с Ан была договоренность в одной игре, кто выигрывает – получает одно желание без какого-либо ограничения. — И что ты собираешься сделать с этим желанием? Не думаю, если ты загадаешь ей не встречаться с Ким Сокджином, то она так и поступит. — Конечно, я подобного не сделаю, это глупое и нерациональное использование желания. Просто подожди, и постарайся хоть как-то завладеть вниманием Ким Сокджина, дабы он, по крайней мере, исключил тебя из круга подозрения. — То есть ты не поделишься планом?       Лицо Джису было влажное и всё в каплях воды, её реснички склеились от влаги, а карие глаза казались сейчас вовсе бездонной черной дырой, которая всё заглатывала. Чонгук теперь всё больше и больше видел сходства между сёстрами, начиная размером груди и заканчивая взглядом. Лиен обладала таким же взглядом, что и Джису. — Тебе незачем забивать голову. Всё, что тебе нужно – это ненавязчивое общение с Ким Сокджином.

***

      Просто валяться на кровати в объятьях Ким Сокджина было великолепно, сверх всех мечтаний и казалось вовсе за гранью вселенной для Ан. Слышать его сердцебиение, целовать его выразительные ключицы, касаться его пресса, и просто любоваться им. Лиен не подозревала насколько окрыляет любовь, насколько всё обостряется и пробуждается, и яркие краски, что появляются перед глазами, вовсе не настораживают. Серые будни, как один, вдруг исчезают, а вместо них всё насыщенно блистает.       Произошедшее вчера сначала для Ан казалось ошибкой, приятной ошибкой, о которой она клялась Чеён не жалеть. По окончанию всего фарса, к удивлению Лиен, Ким не ушел от неё, он приготовил обоим тосты с джемом и заказал доставку свежевыжатого апельсинового сока. Он много шутил, по-дурацки, конечно, шутил, но старался поддерживать разговор, не терять нить заинтересованности Ан. Потом ему захотелось посмотреть фильм, и сразу же на десятой минуте, крепко обняв Лиен, уснул, как самое безобидное маленькое дитя, тихо посапывая.       Лиен ждала утро, а ещё ухода Ким Сокджина, и его слов – «это была ошибка, ничего не фантазируй себе!» Настало утро, но ничего не произошло, кроме нежных поцелуев в шею, сражение на подушках, а ещё нашептываний на ухо, о том, насколько он очарован ею. — Почему ты на меня так смотришь? У меня что-то с лицом? — в какой-то момент не выдержал пронзительного взгляда Лиен, произнес Сокджин, не сводя теперь с её лица взгляда. — Нет-нет, у тебя всё нормально на лице, просто я любуюсь, — без тени смущения произносит Лиен, касаясь ладошкой лица Сокджина, словно убеждаясь, что он реальный и рядом. — Мне все ещё кажется, что ты плод моего воображения. — Не думаю, что плод твоего воображения способен тебя обнимать, целовать, — Сокджин склонился прямиком над лицом Лиен, очень близко, очень интимно. — Касаться, — правая рука Сокджина поглаживала внутреннюю сторону бедра Ан, медленно переходя к трусикам. — Я впервые настолько откровенен с девушкой. Вся душа нараспашку.       Лиен не смогла ответить ему, кроме как просто кивнуть, так как прохладные пальцы Кима жарко ерзали по её клитору, буквально выталкивая все лишние мысли с её макушки.