Кофе с молоком

      Драко не верил своим ушам, когда его друзья начали обсуждать грязнокровок, и искренне недоумевал, с какого момента на них стали обращать столько внимания. А особенно, когда дело касалось Грейнджер. О, Святой Мерлин, как они ездили по ушам, когда произносили её чёртово имя. Он обнажал свои клыки и рыкал на них как разъярённый лев, и, казалось, даже внимания уделял гораздо больше нужного.       — Крэбб, Гойл, заткните рты, я уже наслышан об этой «горячей штучке», как вы выразились, — слегка задумчиво наклонил голову и посмотрел на этих отбитых баранов, что он называл своими друзьями. Интересно, ну и кому из этих амбалов она дала предпочтение? Наверное, Гойлу. Понравилось ей выводить узоры своим влажным язычком на коже его члена?       Как же противно Драко стало после этих картинок в своей голове, такой судьбы он не желал ни ненавистной Грейнджер, ни ослу Гойлу. А если это был Крэбб? Фу. Аж плеваться захотелось.       Драко сморщился на секунду и, кажется, подавил тошноту, которая так не вовремя подобралась к его горлу.       — И что, кто из вас её трахал? — брезгливо посмотрел он на своих дружков. — Просто интересно, кому из вас я больше не буду пожимать руку.       Морщит нос настолько сильно, будто от смрада, что непонятно, как эти мельчайшие морщинки сумеют потом разгладиться.       Оба парня поворачивают свои головы в его сторону и заходятся в синхронном приступе кашля.       — Драко, ты чего говоришь такое? — начинает Гойл.       — Да, совсем спятил? — поддерживает Крэбб.       Два сапога пара.       — Вы уже два часа обсуждаете её зад, даже у Флитвика язык отвалится, чтобы столько говорить на одну и ту же тему, — пафосно закатывает глаза, словив нервное переглядывание приятелей.       — Так об этом вся школа говорит, — Гойл ошалело смотрит в его сторону, забывая, кажется, моргать.       — Да, говорят, что за это время без школы она здорово изменилась в формах, — поддакивает Крэбб.       Драко негромко хмыкает и пожимает плечами.       — Все её формы как чёрная дыра.       — Ты имеешь в виду, что там уже даже трактор проехал? — громко гогочет Гойл.       — Ты идиот. Чёрная дыра не исследована. Думаю, она девственница.       Они оба заливаются ещё более раскатистым смехом.       — Драко, ты спятил, вся школа твердит, что она хороша, плутовка, — смахивает слезу Крэбб, держась второй рукой за живот.       — Да, Крэбб, а особенно Седрик и Крам, — встревает Гойл.       — Если ты не веришь, давай поспорим, я сам лично проверю, — хмыкает Крэбб.       — На что спорим?       — На неё.       Ты заранее проиграл, Крэбб, только жалко девчонку.       — Но не приближайся к ней, сам займусь, а то с вами мне ещё здороваться за руку.       Он ставит огромную жирную точку, поднимаясь с дивана, показывая, что разговор закончен.

***

      Утро в Хогвартсе началось не с лучами солнца, а с барабанящими по крыше каплями дождя. На улицу выходить совсем не хотелось, а если открыть окна, так могло и вообще сдуть с этой планеты. Дождь всегда портил и без того хмурому Драко настроение. Но сегодня у него было также важное задание. Словить смелую гриффиндорку с высоко задранной головой в коридоре. Ему нужно было, чтоб она и её вечно волнистые волосы были заперты с ним, она бы попала в мышеловку, а он — на представление.       Почему же было так радостно предвкушать её выражение лица, когда она попадётся к нему в ловушку?       Весь день он думал, смотрел графики её занятий. И самым лучшим вариантом оказалось их совместное занятие ЗОТИ. Очень вовремя.       Весь урок Драко не сводил напряжённого взгляда с её кудряшек, не представляя, что же он будет делать, когда она окажется в его руках. Девочка на побегушках? Девочка по первому вызову? Зачем они вообще затеяли этот спор? Неужели и без того нельзя понять, что она ещё никем не тронута.       Взгляд опустился на тонкие запястья её рук. Мерлин, она же такая хрупкая, как она только даёт отпор всем этим ухажёрам, что стремятся залезть к ней в трусы?       Бархатная кожа, миниатюрная талия, которую так легко обхватить руками и прижать к себе. Изгиб шеи так и манит оставить на нём свой знак в виде багрово-синего засоса с алыми подтёками. Оставлять меленькие укусы, а затем зализывать их, бережно относясь к ней, ловя отклики на свои действия. Томительное ожидание.       Он поднимает взгляд на её алые губы, видит на них след от её зубов. Или чьих-то чужих?       Мгновенно взъедается и чуть ли не шипит от досады, что его игрушка досталась кому-то ещё. Он собственник. Не намерен делиться с кем-то своими вещами. Даже с друзьями, с лучшими друзьями. Его значит его. С метками, с крестами, со знаками. Чтобы все видели: занято Драко Малфоем.       Взгляд скользит по ключицам и падает на лицо. Незаметные, если не присматриваться, веснушки. Румянец на щеках и густой пух тёмных бархатистых ресниц. Она хлопает ими, скрывая свои глаза орехового цвета, а затем опускает взгляд вниз и вбок, затем, хмурясь, вниз и снова вбок, отмечая боковым зрением, что ей не показалось.       Да, Грейнджер, да. Ты не зря удивлена. Всё верно, он здесь, и его взгляд направлен только в твою сторону.       А затем медленно поворачивает свою изящную шею в его сторону, хлопая своими глазами и изумлённо поднимает брови. Через несколько секунд этих гляделок она отрывает от него свой ядовитый взгляд шоколадных глаз и, так же молча, переводит его на профессора.       Через несколько минут учитель сообщает, что урок наконец-таки закончен, и Драко пулей срывается со своего места, покидая парту и врываясь в пространство тесных коридоров.       Он и не заметил, что его сопровождал нахмуренно-изумлённый взгляд тёмной пары глаз, а затем короткий выдох непонимания, что держался внутри всё время занятия.

***

      В коридоре было не протолкнуться, что и сказалось на том, что друзья даже не заметили пропажи копны кучерявых волос рядом с собою.       Рука затянула Гермиону в тесную тёмную подсобку, рядом с собой она почувствовала дыхание где-то чуть выше головы. Дыхание отдавалось мурашками и импульсами, дрожью по всему телу. Она чувствовала жар, исходящий от стоящего с ней рядом человека.       А затем она почувствовала, как та же рука наложила заглушающее и запирающее заклинание на тесную комнату. К её несчастью, она не знала, как снять подобные заклинания. И потому лишь судорожно выдохнула, глотая слова.       — Думаю, ты меня не постоять сюда затащил, кто бы ты ни был, — голос подрагивал, но она старалась не падать духом.       — Ты права, — её обдало запахом ментола, смешанного с приятным ароматом мужского одеколона, который был слабостью номер два для отверженной гриффиндорки.       — Назовешь мне своё имя?       — Ты прекрасно знаешь обладателя этого голоса, Грейнджер, — и от этого «Грейнджер» у неё сердце медленно ушло в пятки. Обладателя этого голоса она знала с первого курса, и Гермиона не могла сказать, что он наложил на неё хороший отпечаток или произвёл хорошее впечатление. Как раз-таки противоположно.       Он почувствовал, как она напряглась, а затем выпрямилась, доставая до его подбородка, словно струна. Он усмехнулся этой напускной храбрости. Узнала, значит. Не делай вид, что не боишься, мышка. Он слышит, как поджимаются от страха твои жилки. Он чувствует твою слабость перед собой, чувствует твой страх, вдыхает его жадно вместе с запахом твоих духов.       Набрала воздуха в лёгкие, слишком судорожно. Прекрасно, перейдём к главному.       — Я считаю, тебе стоит проявлять меньше отваги и меньше сопротивляться, — ухмыляется он, ставя себе высший балл за нотацию перед трахом.       — А я считаю, что тебе стоит… , — тут же её рот затыкают поцелуем, который терзает её рот, прикусывая губу.       Девушка инстинктивно подаётся вперёд и ахает, впуская этого наглого сыщика в свой тугой горячий рот. Драко проводит языком по её небу и ровному ряду зубов. Он уверен — они белоснежные. Он видел, как она улыбается своим дружкам. Видел, как обнажает свои клыки.       Гермиона слегка дёргается в его руках, но Драко перекладывает свою руку ей на шею и притягивает ближе к себе.       Попытки вырваться постепенно переходят в слабые поскуливания и совсем невесомые толчки, она пыталась оттолкнуть от себя наглого слизеринца, но лишь почувствовала мышцы его широких плеч под своими руками. Она совсем немного потеряла голову, когда проделала этот жест, а затем захотела повторить. Провела снова, уже плавнее, изучая, нащупала пальцами его ключицу, провела по ней, слегка царапая ноготками. Драко издал приглушённый рык, на что Гермиона и вовсе слетела с катушек. Её рука соскользнула вниз, к его торсу, оставляя отпечатки своих пальцев по всему телу слизеринца, задевая пресс и хватаясь за ремень.       Она совершенно не знала, что творят её руки и она сама, но останавливать упрямого юношу не хотела. Лишь податливо впускала его язык в свой рот, позволяя себе плавится от жара его тела.       А затем задела пряжку ремня, тихое позвякивание разрезало тишину.       — Да ну тебя к чёрту, Грейнджер, — процедил он и толкнул её к какому-то столу сзади, покрытому густым слоем пыли.       — Драко, — тихо прошептала она, упершись бёдрами в парту сзади.       И следующее тихое «Драко» отрезвило обоих, в нём была мольба. И страх.       Она боялась, боялась его. А ему было совершенно плевать всё это время, и должно было быть по-прежнему плевать. Он должен был лишь завершить своё дело и уйти, бросив её здесь остывать. Но ему было не всё равно. Он не мог.       Его задело. Она задела его.       — Прости, я должен, — о, да, те же маски, что и прежде, даже гепард позавидовал бы скорости того, насколько быстро Драко становился совершенно другим человеком.       Он обхватил её за талию и подсадил так, что бёдрами хрупкая девушка уже ощущала пыльную поверхность стола.       В этот раз её не пришлось втягивать в поцелуй, она сама притянула Драко к себе за галстук. Слизеринский галстук.       Его пальцы шарили по её телу, вторая рука придерживала слабое тело за талию. Гермиона таяла от происходящего. Она понимала, что это совсем не те руки, совсем не тот человек, но сейчас целиком и полностью, все эти священные минуты, каждую секунду, она была отдана ему одному. С ног до головы, целиком и полностью.       Она верила ему, доверяла. Хоть он и был последним человеком, на которого она могла положиться.       Но сейчас, когда он поглаживал её бедро и вёл мокрую линию поцелуев по её шее, она сходила с ума. Сходила с ума прямо сейчас от того, какой он был с ней.       Его пальцы перебрались на шею, ослабляя узел галстука и снимая его совсем. Одна пуговица следовала за другой и вскоре Гермиона сидела перед ним в чёрном кружевном бюстгальтере.       Её бархатистая грудь привлекала взгляд слизеринца. Она и правда неплохо переменилась за эти каникулы.       Он припал губами к одному соску, оголяя грудь, всё ещё не давая Гермионе лечь на стол, придерживая за талию.       Он готов был сойти с ума только от того, как она извивалась под ним, как реагировала на его ласки и прикосновения. Его сводили с ума её вздохи. Ему нравилось, как её тело отвечает на все его ласки. Податливая.       Блеск её карих глаз был различим даже сквозь темноту, он был уверен — её щеки залиты насыщенным румянцем.       Эта девочка совсем не знала совести, но как она смущалась… Только на этом, казалось, основывался весь мир магии.       Он плавно спускался ниже, очерчивая язычком линии живота и пупка.       А затем она резко затихла, когда его рука отодвинула резинку её юбки и попыталась пробраться дальше. Её рука крепко перехватывала его руку. Сама девушка прерывисто дышала. Нервничала.       — Успокойся, ладно? — ласково прошептал он, опустившись к самому её уху. — Я не обижу тебя, я обещаю.       И она ослабила хватку, а потом и вовсе подтянулась ближе.       Его руки уже сжимали ткань таких же чёрных кружевных трусиков. А пальцы другой руки поглаживали бугорок. То, как она отозвалась на его действия, чуть не заставило Драко кончить в штаны.       Девушка опёрлась на заднюю руку и изогнулась в спине, давая Драко пространство.       Он ввёл в девушку сначала один палец, закусив губу.       — Какая же ты мокрая, — прошептал он, находя её губы.       Узкая. Очень узкая. Её стенки обхватывали его палец настолько плотно, что он наверняка забыл как дышать.       Чуть погодя, он осторожно, с трепетом следя за её дыханием и состоянием, добавил второй палец, Гермиона слегка подалась вперёд на эти его действия, а затем попыталась отпрянуть назад, но крепкая рука Драко удержала её на месте.       — Поздно уже сбегать, Грейнджер, — с усмешкой протянул он, наблюдая за тем, как она откидывает голову назад.       Не выдерживает, впивается в её шею, зализывая укусы, оставляя свои багровые метки на белоснежном теле. Интересно, как же она будет замазывать всё это завтра. Или будет ходит в свитере с высоким горлом в солнечный день?       А затем она резко отпихивает его назад, раздвигая ноги шире, затягивает снова в поцелуй и расстегивает пряжку ремня. Звук расстёгивающейся ширинки. И его боксеры оказываются спущенными до колен, а она обхватывает его, начиная скользить рукой по стволу вверх-вниз.       Драко тяжело выдыхает, а затем, теряя самообладание, хватает её руки и поднимает вверх, удерживая в таком положении.       — Не играй со мной, — скалится, совсем недоволен, что она взяла доминирующие позиции.       — Поздно, Драко, — и целует нежно в мочку уха и за ухом. — Не сдерживайся.       Драко шипит и отпускает её руки, разводя ноги до предела, подтягивая к краю стола.       Входит в неё медленно, а затем одним резким толчком до основания. Она стонет громко, протяжно, цепляясь за его плечи, как утопающая, он сцеловывает её слёзы. Она постепенно привыкает к новым ощущениям и легонько начинает насаживаться.       Драко понимает её с первого же движения и, боясь навредить, медленно начинает двигаться.       Затем темп нарастает, два тела сливаются в синхронном ритме. Танец, который понимают двое.       Он — молоко, что вбивается резкими быстрыми толчками в её отзывчиво-послушное тело, и она — кофе, чьи стоны будут сниться ему во всех эротических снах ещё ближайшие лет пять.       Они оба оставили отпечаток в жизни друг друга.       Он — на её шее, она — царапины на его спине.       А потом всё заканчивается, её мышцы сходятся судорогой, Драко делает последние толчки и прижимает её к себе, выходя из неё.       — Я выиграл тебя, — ласково улыбается он, неразборчиво шепча ей в ухо.       — Что? — переспрашивает она, утомлённая и взъерошенная.       Уставшая, но счастливая.       — Ничего, Гермиона, ничего.       Они ещё сидят так пять минут, он зарывается в её волосах, вдыхая запах нежного кокоса, и она, всё так же сжимающая его плечи.       А затем она тихо шепчет, что ей пора идти, он целует её и снимает заклинания.       — Теперь я знаю, как снять эти заклинания, Малфой, — игриво говорит она ему.       — В следующий раз ты вряд ли будешь сопротивляться, Грейнджер, — вторит он ей, облизывая губы, а затем она налетает на него, оставляя вкус корицы на его губах и вылетает в коридор, где снуют туда-сюда ребята, занятые только своей жизнью. — Горячая. Они были правы. ***       Следующий день начинается с кружки кофе и знатного багрово-фиолетового засоса на шее Грейнджер. Она заходит в зал с друзьями. Даже не постаралась его скрыть.       Друзья очень настойчиво указывают на него и всячески проедают её вопросами, она лишь отмахивается и идёт дальше, убирая с лица прядки волнистых волос.       Драко усмехается и продолжает следить за её безразличием к интересу друзей и за развивающимся сюжетом.       Она огрызается, когда кто-то из парней снова начинает эту тему и раздражённо отвечает им, что их это совершенно не касается, а затем поворачивает свою голову в сторону слизеринского стола и замечает насмешку в глазах парня.       На мгновение хмурится, а затем расплывается в змеиной ухмылке, подобно самому Драко, надо же, как научилась. Словно одним взглядом предвещая: «Ты так просто не отделаешься, Малфой».       Встаёт, желает друзьям приятного аппетита и удаляется по направлению к выходу.       А затем сворачивает прямо к слизеринскому столу, где её уже очень ждут.       Головы друзей следят за её шагами, их напряжённый взгляд скользит по хрупкой фигуре.       Девочки и мальчики с остальных факультетов так же заворачивают головы и бросают недоуменные взгляды на проходящую мимо их столов Грейнджер.       Но её не заботит, она направляется прямо к нему.       Когда она оказывается всего в десяти шагах от него, Драко вытирает салфеткой губы, оставляет её на тарелке и поднимается со своего места, похлопывая товарищей по плечам.       Грейнджер не заботит, она налетает на него с жарким поцелуем, касаясь его губ своими губами, о которых он так мечтал всю ночь.       А он притягивает её за талию ближе, как можно ближе.       — Ты моя, только моя, Грейнджер.       Его.