Ставка-жизнь

             Со всех ног Приходов вбежал в секционную, и не успел он понять, что происходит, как двери за его спиной захлопнулись. Вздрогнув, Айсиксван подбежал к двери секционной и, дёрнув ручку, осознал, что та не поддаётся. Напряжение внутри мужчины росло с каждой минутой. Осмотревшись по сторонам, Фёдор произнёс достаточно громко:              — Артём? Артём, это не смешно, выходи. — вглядываясь в окружающую его темноту, Айсик подошёл к единственному источнику света — лампе, что висела над секционным столом. Сам стол выглядел достаточно неприятно, особенно если знать, в чем его главное предназначение. Подойдя к единственному освещенному месту во всем помещении, Фёдор нахмурился при виде пятен крови на изголовье стола.              — Шатохин, это блять не смешно, слышишь?! — услышав странные скрипучие звуки, Айсик напрягся — Чё за?.. — пройдя вперёд, мужчина прищурился, дабы найти источник звуков, после он замер.              Несколько холодильных камер были открыты. Почувствовав какое-то неприятное ощущение внутри, Федя решил поскорее покинуть данное помещение, в воздухе которого так и витал запах смерти. Развернувшись, парень выпучил глаза от изумления и нарастающего испуга, зрачки расширились. Позади него стоял ныне покойный отец Артёма.              Пустые глазницы и трупные пятна тёмно-лилового оттенка на теле мужчины заставили Федю отступить на шаг назад.              «Этого не может быть! Не может быть! Мы же… мы же его похоронили, боже».              Страх застал Федю врасплох, и тот лишь закричал:              — Не подходите ко мне! Вы умерли!              Скрипучий голос мужчины обратился к Приходову:              — За что вы так со мной?.. — медленными шагами мертвец направлялся в сторону Айсика, тот в свою очередь отходил назад, пока не почувствовал, как затылок его обдало чьё-то холодное дыхание. Обернувшись назад, Федя увидел несколько покойников, что уже успели вылезти из своих холодильных камер; от страха и ощущения безысходности парень упал на пол и стал отползать от наступающих на него мертвецов во главе с отцом Артёма. Сам же Шатохин или, если быть точнее, лишь его оболочка, сидел на корточках на том самом секционном столе. Свет медицинской лампы падал на мужчину и давал Айсику в идеале рассмотреть само воплощение зла. Закатившиеся глаза Шатохина внушали страх, а все его лицо, шея и руки покрылись выступающими тёмно-пульсирующими венами. Сухие губы мужчины были искусаны до посинения, а зубы приобрели багровый оттенок от своей же крови. Наклонив голову на бок, глаза демона приобрели чёрный оттенок, словно в одночасье в них капнули каплю дёгтя.              — Ты не рад мне и моему отцу? Ох, Федя. А помнишь, как мы все втроём провели отличное время в лесу, пачкаясь в грязной земле, а дождь с неба все лил и лил. Правда, папочка? Ты ведь это помнишь? — потянувшись, Демон обвил руками мертвого отца и поцеловал того в висок. — Какой же ты у меня грязный, давай я тебя потом отмою? Будешь у меня на очереди после Феди. — после этих слов существо повернуло свою голову в сторону до смерти напуганного исполнителя. Спрыгнув со стола на пол, демон, выгнув конечности в паукообразной форме, подполз к Приходову. Фёдор старался изо всех сил не смотреть в глаза демону. Взяв испуганного парня двумя руками за лицо, он стал вглядываться своими чёрными и бездонными глазами в растерянные и напуганные зрачки Айсика. — Взгляни в мои глаза.              Как бы ни старался Айсиксван не смотреть в эти глаза, он не смог противостоять злу, он взглянул в глаза, что видят тьму. Раздался пронзительный крик Феди.              Услышав громкий крик, Ракитин напрягся и, бросив кресло, помчался к секционной. Подбежав к двери, Егор схватился за ручку и стал изо всех сил дергать её.              — Федя?! Федя, открой! — Егор прижался к двери и стал бить её руками, после чего попытался выбить её плечом, разогнавшись со всей силы.              Со второго раза дверь поддалась, и Тейп ввалился в секционную. Упав на пол, он увидел бессознательно валявшегося на полу Федю и уползающий по потолку в темноту силуэт Шатохина. Подбежав к Айсиксвану, Егор стал трясти друга, пытаясь привести в чувство. Попытавшись нащупать пульс, Тейп понял, что друг ещё жив. Только вот глаза Феди были какие-то бледные, словно с каждым вздохом мужчины они бледнели и бледнели. Не в силах больше выносить потерю друзей, Егор залился слезами и прижал голову Айсика к своей груди.              — Не бросай меня, Федь. Мне, мне страшно. Я один не справлюсь, прошу… Ты сильный, ты же воин. Как, как я без т-тебя? А как же межгалактический воин Гоку? — всхлипнув, Ракитин в глубине души не терял надежду на то, что, возможно, его голос сможет пробудить Айсика, как это подействовало с Бульваром, пускай и совсем ненадолго.              Тем временем, Фёдор блуждал по недрам своего подсознания, попав в тот самый проклятый день, когда на телефон его пришло то самое роковое смс:              «Пожалуйста, приезжай. Я, кажется, убил своего отца.»