Ставка-жизнь

      Тяжело вздохнув, Фёдор все же смог закончить распиливать мужское тело на части. Упав на колени и прикрыв глаза, Айсиксван попытался перевести дух. Руки, колени, лицо и все вокруг было в крови; оставлять все так было рискованно: кровь могла присохнуть и счищать её потом было бы весьма проблематично. Взяв шланг от душа в руки и включив воду, мужчина стал смывать кровь с боковин ванны. Смотря, как багровые струи стекают в расщелину для слива, Федя не переставал думать о том, что же делать дальше. Однозначно, труп надо было вывести подальше от дома и сжечь, кости, если останутся, нужно будет обязательно закопать. Приходову было ужасно больно от осознания всего дерьма, что произошло с его другом, точнее, теперь уже не только с ним, но и с самим Айсиком. Певцу было очень жаль мужчину, что по совместительству был отцом Бульвара, ведь он довольно-таки тепло относился к маленькому Феде ещё в самом детстве. Мотнув головой, Приходов постарался отогнать посторонние мысли и, наконец смыв кровь с кафеля и самой ванны, выключил душ. Выйдя из ванной комнаты, Айсиксван прошёл по коридору вперёд и, зайдя в рабочий кабинет Шатохина, включил свет. Осмотревшись по сторонам, Фёдор прошёл к тумбочке со всякими склянками, пробирками и инструментами. Взяв в руки большой чёрный пакет, мужчина развернулся и направился к выходу из помещения; на мгновение ему показалось, что что-то промелькнуло позади него и, остановившись, Айсиксван краем глаза увидел какой-то худощавый образ. Резко обернувшись, мужчина замер и, проморгавшись несколько раз, протёр глаза. Ничего не было. Только тихое помещение малой секционной с пустым столом для вскрытия посредине. Подумав, что ему просто показалось из-за чрезмерной утомленности, мужчина все же вышел из кабинета, перед этим выключив свет. Тем временем в кромешной темноте стоял молчаливый силуэт, смотря вслед уходящего музыканта.              Пройдя по коридору в гостиную, Айсик заметил съёжившегося на диване Артёма. Подойдя к другу и укрыв того, Приходов осторожно погладил Бульвара по спине, дабы тот успокоился и перестал ворочаться. Федю всегда напрягал беспокойный сон друга, ведь если Депо не высыпался, то начинал вести себя странно; хотя, возможно, он видит намного больше, чем Фёдор, да и любой другой человек в целом. Задумавшись, Федя все же решил, что нельзя терять время зря и, выйдя из гостиной, прошёл в ванную комнату, после чего раскрыл большой чёрный пакет и стал складывать туда человеческие конечности. Конечно, это было не самое приятное, что Федя делал в своей жизни; пожалуй, самое ужасное. Внутренности пахли так неприятно, что Приходов почувствовал, словно его обед просится наружу. Сглотнул собственный рвотный позыв, парень поморщился, после чего вновь продолжил складывать хаотично разбросанные по ванной комнате конечности тела. Вновь запачканный в крови, Приходов все же закончил дело и, сняв с себя грязную одежду, кинул туда же. Завязав пакет и отложив в сторону, Фёдор точно решил, что это нужно вывезти, как минимум, в лес, а там уже закопать или сжечь. Конечно, в идеале бы было сжечь. Присев на край ванны, Приходов прикрыл глаза и вздрогнул от услышанного голоса:              — Убийца.              Айсиксван нахмурился и не понял, кто это говорит. Осмотрев ванную, он не увидел ровным счётом никого. Резко одернув шторку на себя, к сожалению или к радости, там не оказалось никого, а голос не унимался, продолжал говорить:              — Тварь. Грязный грешник. Я буду ебать тебя в аду в пустые дырки в твоих глазницах.              Фёдору стало действительно страшно, ему показалось, что он сходит с ума. Не понимая, откуда исходит голос, он вскрикнул:              — Хватит.              После он все же прислушался, и взгляд его остановился на единственном объекте в ванной — чёрном пакете с останками. Осторожно подойдя к нему, Федя уже было потянулся к крепко завязанному узлу, как вдруг отпрянул в сторону. С ним говорил пакет. Пакет с отрубленными кусками человеческой плоти.              — Что смотришь на меня, открой. Посмотри, во что ты превратил меня. Ты четвертовал меня, мне больно. Я не чувствую рук, ног, головы. — вот теперь-то парню стало страшнее в несколько раз. Осознав всю ситуацию, он просто трясся и чуть ли не плакал, закрыв лицо руками, Айсик тихо произнёс:              — Простите. Простите меня. — всхлипнув, он прислушался, а после и вовсе впал в прострацию, ведь через пакет он услышал голос Артёма, такой измученный и приглушённый.              — Почему вы мучаете меня. Где я?.. Нет, отойди. Ты не моя мама. Отойди! Убери свои руки, убери! — после голос стал хрипнуть.              Айсиксван не понимал, что происходит и просто выбежал из ванны; нет, не выбежал — вылетел. Забежав в гостиную, он с ужасом увидел, как у края дивана, склонившись спиной стояла худощавая, с неестественно выгнутыми конечностями, женская фигура с длинными рыжими волосами. Нагнувшись, она вцепилась своими худощавыми мертвенно бледными руками в шею спящего Артёма. Айсику было страшно, но страшнее сейчас ему было за друга. Схватив с полки тяжелую каменную статуэтку и запустив в демона, Фёдор тем самым привлёк внимание девушки к себе. Развернув голову на 360, демон вдруг рассмеялся, и не успел Айсик ничего понять, как тяжёлый сервант стал падать прямо на парня. Благо, хорошая реакция помогла парню вовремя отскочить в сторону. Тяжело дыша, он осмотрелся по сторонам — страшный демон исчез. Подбежав к спящему другу, Федя стал трясти того. Сонный Депо приоткрыл свои глаза, ему было тяжело говорить, и он лишь прохрипел:              — Федя, все так… так кружится.              «Ещё бы, тебя ведь чуть не задушили» — вдруг пронеслось в голове у Феди. Ничего не говоря, Приходов прижал Шатохина к себе, и, больше не в силах сдерживать эмоции, расплакался. Артём не понимал, почему Айсиксван плачет, хотя он же столько проблем ему принёс, ещё бы. Бульвар тяжело вздохнул и прижался к другу.              — Прости меня. Я больной, да? — тихо произнёс Артём и прикрыл глаза. Прижавшись к груди друга, он буквально вслушивался в сердцебиение того и понимал, насколько сейчас страшно его другу. Тяжело дыша, Фёдор произнёс:              — Ты меня прости, я дурак, не верил тебе поначалу. Знаешь, пока не увидишь всю чертовщину своими глазами, не поверишь. А сейчас я так испугался за тебя. — после этих слов Федя продолжал не сводить глаз с шеи друга, ведь сейчас на ней красовались два следа, что остались от крепки рук душителя. Да и не только следы, целые царапины. Прикоснувшись к шее Артёма, тот поморщился и прикрыл глаза. Айсик в свою очередь вытащил из следа царапины кусочек сломанного ногтя.              Смотря на ноготь, Айсиксван до сих пор до конца не мог поверить в реальность происходящего. Шатохин же в свою очередь произнёс:              — Ещё один её ноготь. Она будет ломать их каждый раз, пока я буду сопротивляться.              Взглянув в уставшие глаза друга, Приходов произнёс:              — Ты не один. Мы будем сопротивляться теперь вместе, всегда. — после этих слов он взял Артёма за руки и сплёл пальцы вместе со своими, после чего заключил Бульвара в свои крепкие объятия. Целуя того за ушком, Приходов произнёс:              — Я все закончил. Поедем на моей машине за город, там сожжём все, а те останки, что останутся — закопаем. — после этих слов Федя потрепал Депо по волосам, тот лишь прикрыл глаза и тихо произнёс:              — Без тебя я бы погиб. — уткнувшись в шею друга и вслушиваясь в его слова, Айсик лишь произнёс следующее:              — А без тебя я бы не начал жить…              В этот вечер оба парня пережили самый настоящий ад. Фёдор наконец-то всерьёз задумался о том, что есть в этой жизни что-то необъяснимое. Прижимая Артёма, который уже вновь мирно дремала объятиях Айсиксвана, тот все же тихо произнёс:              — И если есть ад, значит есть и рай. И я сделаю все, но не дам тебе попасть в первое.              Бульвар, будто бы услышал это сквозь сон, слабо улыбнувшись, он ещё больше прижался к Фёдору. За окном пошёл дождь.              В эту ночь Приходов не будет спать, он будет охранять сон Бульвара до первых лучей восходящего солнца.