Часть 11
16 июля 2019 г., 01:37
Когда Фёдор начал перебирать бумаги в регистрационной, то наткнулся на шкафчик с алфавитным порядком, после чего присел на корточки и, заглянув в один из них, стал искать имена на букву «Т».
Наконец, мужчина вытащил ту самую заветную папку с выгравированным на ней именем и фамилией «Тамила Андерсон»
— Андерсон? Интересно. Неужели она не из нашей страны? — задумавшись, Фёдор взял папку и, привстав с корточек, прошёл за стол, после чего сел за него и, сдунув пыль, приоткрыл досье девушки.
«Тамила Андерсон. 24 года. Рост 1,65. Вес 55,8.»
Вроде бы ничего особенного, обычная девушка. Красивые рыжие волосы, выразительные глаза, но длинные губы не выражают улыбки, а глаза не источают радости.
Провернув «титульную» страницу, Айсиксван начал углубляться в чтение и не мог понять, какими числами датируется записанное. Буквально на каждой странице число с датой были хорошенько размыты, словно кто-то постарался скрыть их.
Айсик начал углубляться в написанное и ещё несколько часов сидел в пыльном кабинете, с периодически капающей на его голову водой. Постепенно от обилия информации глаза мужчины начали слипаться, он сам не понял, как медленно стал проваливаться в сон; именно в этот момент его посетило видение.
***
Белая комната с железным столом посредине и двумя стульями, стоящими друг напротив друга, рыжеволосая девушка смотрит своим пустым взглядом сквозь все окружающее её. Вскоре дверь в «комнату допроса» открывается, и в неё входит худощавый мужчина в белом халате, взгляд его был направлен на сидящую рыжеволосую девушку. Вскоре, присев напротив неё, он достал ручку и то самое портфолио, которое было еще не заполнено до конца. — Тамила, думаю мы с вами можем начать разговор. Расскажите мне, от кого вы бежали той ночью, откуда у вас такие царапины и почему вы вдруг набросились на санитара, что принёс вам еду? У бедного Николая теперь красуется огромная царапина на лице. Если вы расскажете мне все, что происходит с вами и внутри вас, быть может, я поговорю с врачами, и в скором времени вас отпустят домой. — услышав эти слова, девушка взглянула на мужчину уже более живыми глазами, после чего произнесла с довольно ощутимым акцентом: — Если я поведаю вам свою историю, вы отпустите меня? — мужчина взглянул на девушку и кивнул, сам же сделал пометку о том, какой странный у девушки бывает взгляд, словно она впадает в прострацию и не замечает, окружающий её мир. Тяжело вздохнув, Тамила начала свою историю. — Когда я была маленькая, мой отчим часто издевался надо мной. Бил по лицу и таскал за волосы. Мама не могла ничего сделать, потому что умерла за год до того, как он начал сходить с ума. Когда он трогал мои волосы, то называл меня её именем, целовал меня так, как целуют взрослых женщин. Запускал свои руки под мою юбку и вставлял пальцы в мое влагалище, дожидаясь, когда из меня начнёт вытекать обилие эякуляции. — тяжело дыша, девушка прикрыла глаза и заплакал, мужчина лишь с какой-то грустью смотрел на эту несчастную, а сам сделал пометку: «Отец принимал физическое воздействие на девушку, когда она была ребёнком; так же принуждал к сексуальным действиям» — Может быть воды, Тамила?... — девушка слабо кивнула и опустила голову вниз, смотря на свои босые ноги. Пока врач, привстав из-за стола, отошел за стаканом воды, девушка начала потряхивать головой, дабы отогнать ужасные мысли, что вновь начали посещать её. Когда мужчина повернулся в сторону девушки, то чуть не выронил стакан с водой из рук, ему стало не по себе. Повернутая голова девушки буквально прожигала мужчину своим дьявольским взглядом, расплываясь в мерзкой улыбке. Осторожно подойдя к ней, мужчина поставил стакан рядом, а сам сел напротив. — Тамила? Все нормально? Продолжим? — девушка лишь хрипло усмехнулась и, взяв стакан в руки отпила воды, после чего её губы окрасились в багровый цвет, и она произнесла сиплым, неестественным для молодой девушки, голосом: — Христос дал нам в пищу святую Плоть Свою, Самого Себя предложил в жертву: какое же будем иметь оправдание, когда, принимая такую пищу, так грешим? Вкушая Агнца, делаемся волками! Снедая Овча, бываем хищны, как львы! — после, Демон облизнул свои губы и рассмеялся с хрипотцой, уставился на врача. Мужчина опешил, ему было страшно, но он был готов продолжать диалог с девушкой. Или тем, кто в ней был. — Кто ты? — Кто я? — девушка вновь наклонила голову на бок и произнесла таким знакомым для врача голосом, голосом её ныне покойной, бывшей любви: — Я та, кого ты так любил, милый. Знаешь, мне так больно и страшно, постоянно темно. А ещё я вспоминаю, как смешала мышьяк с вином, выпила, внутри все содрогнулось, и теперь я здесь. В темноте, без тебя. Вспоминая нашу жизнь, как ты мог променять меня на эту грязную сучку?! — девушка ударила руками по столу, заставляя испуганного мужчину вздрогнуть. Мужчина уже хотел было завершить сеанс и позвать санитаров, как вдруг услышал: — Я зародился в Тамиле тогда, когда отец прижимал её к кровати, заламывал руки и насиловал. Вставлял по самую глотку, заставлял сосать, облизывать по всей длине. — Демон издал чмокающие звуки и усмехнулся, — Я появился тогда, когда слезы её стекали по щекам, когда она мысленно проклинала все и вся. Когда икона упала со стены при очередной вечерней оргии. Тогда появился я — Демон мщения. Я утёр её слезы и пообещал отомстить за всю боль. Ценой была её душа. Тебе не спасти эту девушку. Просто оставь её, теперь она должна мне свою жизнь. — Демон рассмеялся и смолк, а уставшая девушка сжималась, сидя на стуле. После такого врач завершил сеанс, и санитары стали уводить девушку; из глаз Тамилы текли слезы, и она из последних сил пыталась вырваться. Её скрутили, а после кинули в комнату с мягкими стенами и полом, заставляя почувствовать одиночество, что пропитывало каждую клеточку девушки. Она кричала о том, что доктор обещал её выпустить, билась о стены, а после сжалась, тихо всхлипывая и оставаясь со своим демоном наедине. Врач не знал, что делать. Закрыв папку, он тяжело вздохнул и вышел из кабинета. Взяв пачку сигарет, он вышел на задний двор и закурил, вскоре к нему подошёл знакомый врач из соседнего отделения и спросил: — Как успехи? Раскололась? Тяжко вздохнув, худощавый мужчина, слабо улыбнулся и произнёс: — Боюсь, её придётся лечить и лечить. Все намного хуже, чем я думал. Кажется, это хуже шизофрении. — конечно, врач сам не верил в то, о чем говорит. После он выдыхал дым из лёгких и, затушив сигарету, перекинулся ещё парой слов с коллегой, вернулся обратно в больницу. Закрывшись в своём кабинете, он уселся в кресло и прикрыл глаза, стараясь понять, что он сегодня пережил.***
Очнувшись от видения, Айсик тяжело дышал, голова гудела. Он вдруг вспомнил, что Артём остался один там и, наверное, уже просто сходит с ума. Фёдор чувствовал, что он засиделся. Выбежав на улицу, он понял, что уже достаточно стемнело. Парень бежал по дорожке обратно в лес и отдалялся все дальше и дальше от больницы. Конечно, он не видел, как у открытых дверей лечебницы стоял женский силуэт, постепенно растворяющийся в надвигающейся темноте. Двери психбольницы закрылись.
