Ставка-жизнь

      Всю следующую неделю Дэвид, как обычно, ездил на работу, только вот Арсения он почему-то не видел. Складывалось впечатление, словно он вообще уволился, да только быть такого не может, Арсений никогда бы не бросил свою работу психотерапевта. Тяжело вздохнув, Дэвид шёл по коридору лечебницы и изредка оглядывался по сторонам, было как-то не по себе после смерти Тамилы. Пройдя мимо её палаты, мужчина вдруг остановился, словно слыша тихий шёпот рыжеволосой. Прислушавшись, мужчина отчётливо услышал, как внутри палаты кто-то нашептывал его имя таким родным голосом. Достав из кармана своеобразный «ключ от всех дверей», который был только у него и у отца, Дэвид приоткрыл дверь. Заглянув внутрь, он сделал шаг через порог и прикрыл за собой дверь. Оставшись наедине с собой в помещении палаты, мужчина присел на койку и прикрыл глаза. Не успев привести мысли в порядок, голубоглазый ощутил чьи-то нежные прикосновения в области своей шеи, после холодное дыхание обдало ушко мужчины, и Дэвид вздрогнул. Открыв глаза, он попытался понять, что это было, но не увидел ничего, пустоту. Тяжело вздохнув, светлоглазый достал из кармана своего пиджака пузырёк маленьких красных пилюль и, приняв несколько, вышел из палаты.              «Наверное, нервы разыгрались» — пронеслось в голове Дэвида, после чего мужчина пошёл по коридору вперёд, и голова его начинала гудеть как паровоз. Мигрени часто сопровождали голубоглазого, заставляя при этом страдать; таблетки были единственным спасением для правильного функционирования и ухода от себя. Иногда Дэвиду казалось, что вся боль внутри него родилась раньше, чем он сам, после чего окутала его в утробе матери, и он родился таким странным, неполноценным. Именно такие слова он часто слышал от матери в детстве, она срывалась на маленького голубоглазого ребёнка с криками: «Неполноценная сука! За что мне такое наказание, как ты?! Убирайся с глаз долой!».       Последний такой разговор закончился полетом посуды в сторону мальчишки. Спрятавшись за углом и испуганно выглядывая из-за него, мальчик часто наблюдал, как его мать-шведка, будучи успешной женщиной в сфере шоубизнеса у себя на родине, просто не могла признать факт неполноценности своего ребёнка, она стыдилась этого и никогда не водила Дэвида на какие-либо публичные мероприятия. Он стал для неё главной проблемой. Все началось с рождения голубоглазого мальчугана от первого брака матери, отец ребёнка погиб при несчастных обстоятельствах, и до рождения Дэвида мать подсела на употребление антидепрессантов. Позже познакомилась с новоиспеченным любовником, красивым шведом. Познакомившись с матерью Дэвида, мужчина помог женщине побороть депрессию своей любовью, а по прошествию нескольких месяцев предложил руку и сердце, пообещав при этом, заботиться о маленьком Дэвиде, как о своём родном сыне. Ребёнка с красивыми чертами лица и выразительными глазами Кларисса невзлюбила сразу после рождения. Дэвид, имя которое дали голубоглазому в честь его покойного отца. Поначалу мальчик не отличался ничем от других детей, разве что стал вести себя местами странно, отчужденно. Дэвид мог начать тараторить без остановки про то, что ему приснилось и рассказывать о том, что ночью в углу его комнаты стоит приведение. Часто ребёнок прибегал посредине ночи к родителям весь заплаканный, прижавшись к матери, Дэвид мог обретать поистине душевный покой и наконец таки заснуть. Проблемный ребёнок начинал раздражать мать своими странными выходками и жестикуляциями. Однажды на прогулке Дэвид увидел белку и кошку, что преследовала грызуна; не долго думая, мальчишка побежал за ней и остановился, когда ловкий зверёк быстро забрался по стволу дерева вверх, заставляя злого чёрного кота и голубоглазого смотреть на то, как в кроне деревьев скрывается рыжий беглец. По прошествии тридцати минут родители стали бить тревогу, нигде не найдя мальчишку, оббежав половину парка, Дмитрий остановился у большого дерева и взглянул вверх, тяжело дыша. Зрачки мужчины расширились, и он тихо прошептал:              — Дэвид?...              Голубоглазый мальчик сидел на большой ветке дерева и смотрел на родителей, рядом с ним сидел кот, а в пасти его была дохлая белка. Вскоре подбежала мать и уставилась на все это зрелище. Шокированная, она смотрела сначала на своего возлюбленного, а после на сына.              — Слезай немедленно, и нас ждёт серьезный разговор дома! — свесившись с ветки, мальчик лишь улыбнулся и, прижавшись к стволу дерева, сполз вниз. Схватив ребёнка за руку, мать потащила Дэвида к машине, а отчим, что пребывал в шоке, последовал за ними. Дома голубоглазый получил кучу выговоров и затрещину от матери, глаза ребёнка наполнились слезами, и он попросту убежал в свою комнату. Нависшую тишину нарушил голос отчима:              — Кларисса, мне кажется, Дэви нужно показать врачу. Скоро к нам в Швецию приезжает на конференцию съезд врачей, и среди них есть мой друг. Может, стоит все-таки проконсультироваться с ним? — мужчина обвил талию женщины руками и поцеловал.              Ответив на поцелуй, мать Дэвида тихо прошептала в губы мужчины:              — Я согласна.              Созвонившись со своим другом, мужчина договорился о встрече и сказал, что завтра их с Дэвидом могут принять на личную беседу. Улыбнувшись, женщина провела ладонью по щеке мужчины и сказала:              — Спасибо, пойдём отдыхать.              — Пойдём. — спокойно ответил мужчина, после чего родители Дэвида удалились в спальню, а маленький голубоглазый мальчуган остался в своей комнате.              Всхлипывая, ребёнок сжимался в три погибели на кровати, а в голове все крутились мысли о том, что он неполноценен. В свои пять лет мальчик слышал это много, много раз.              Подойдя к двери, Дэвид попытался её отпереть, но все было безуспешно — его заперли в своей же комнате. Вздохнув, мальчик уселся на пол и уставился на одну из картин художника — Амедео Модильяни. Повесить одну из таких картин в комнате ребёнка было не самой лучшей идеей, явно. Дэвид боялся эти длинные шеи и пустые глазницы; осторожно подойдя к картине, мальчик попытался прикоснуться к шее женщины, и какого было его удивление, когда он ощутил, как пульсируют вены на этой же шее. Отойдя в сторону, мальчик испуганно лёг на кровать и накрылся одеялом; прикрыв глаза, маленький Дэви попытался заснуть, но ничего не выходило. Осторожно выглянув из-под одеяла, ребёнок осмотрелся по сторонам, после чего уставился на полотно с широко раскрытыми глазами. Оно было пусто. Осмотрев беглым взглядом комнату, мальчишка не увидел никого, сердце его стучало в десять раз сильнее обычного. Вновь залезая под одеяло, мальчик уже был готов прикрыть глаза, как вдруг увидел, что под одеялом рядом с ним лежит перекошенное лицо с зубастой пастью. Закричав, ребёнок упал с кровати и стал отползать в сторону, при этом наблюдая, как одеяло, что лежало на кровати, взмыло вверх, словно его кто-то натянул на себя. После чего упало на пол и поползло в сторону Дэвида. От страха мальчик закричал, и его разум произвел защитную реакцию, отключившись и дав ребёнку возможность потерять сознание. Спящего мальчика обнаружили на полу под утро. Ничего не говоря, мать привела ребёнка в сознание и заставила переодеться в красивый костюм, после чего повезла на приём.              По пришествию нескольких сеансов стало понятно, что у ребёнка обострение шизофрении. Тяжело вздохнув, доктор по имени Дмитрий Николаевич, что приехал на конференцию поговорил с матерью, после чего сказал, что он сможет дать лечение ребёнку, если та разрешит увезти Дэвида в Россию. Конечно же, мать не возражала, даже большее — она была счастлива. Счастлива возможности избавиться от проблемного груза в виде Дэвида. Заплатив крупную сумму Дмитрию Николаевичу, мальчик навсегда оставил родные его сердцу места: свой дом и семью. Последующие годы жизни мальчика проходили именно в этой самой больнице под наблюдением Дмитрия Николаевича. Он заменил Дэвиду отца, хотя и был строг, не давая столь желанных ребёнку заботы и любви и всегда находил причины для поучений и наставлений. Мальчик рост и постепенно становился мужчиной, разум его был уже более сформирован и укреплён, таблетки помогали справиться с головными болями и бессонницей. Красивый и одаренный Дэвид был большой надеждой для Дмитрия Николаевича в будущем. Парень хорошо разбирался в медицине, несмотря на свои собственные проблемы и психические расстройства.              Мотнув головой, Дэвид вышел из своих раздумий и тяжело вздохнул, после чего отошел от стола и взглянул на фотографию Дмитрия Николаевича, что уже вся запылилась со временем. Взяв в руку фоторамку и протерев её от пыли, Дэвид тяжело вздохнул. Дмитрий Николаевич скоропостижно скончался после исчезновения Арсения. Никто не знал, почему у мужчины произошёл инсульт, только Дэвид знал. Ведь он просто отомстил за своего убитого друга. Голубоглазый знал, что к убийству Арсения причастен его лечащий врач, если быть точнее, даже отчим, ведь Дэвид часто называл его «Папа». Узнав о том, что Арсений хотел проболтаться по поводу смерти Тамилы, Дмитрий избавился от него, после чего об этом догадался Дэвид и, зная, что у Дмитрия Николаевича больное сердце, забрал те самые нужные для него таблетки в момент, когда мужчина очень нервничал и сердце прихватывало. После этого происшествия парень остался совершенно один, а потом узнал, что его будущая жена уехала, оставив записку со словами: «Уехала в новую жизнь, прости, прощай». Окончательно разбив сердце голубоглазому, женщина не догадывалась, какого демона разбудила внутри него.              Тем временем, Егор и Фёдор вышли из кабинета и осторожно направились по коридору вперёд.              — Егор, знаешь, думаю, ты не сын этого конченого.              — Почему? Ну, конечно, я на него не похож, согласен.              — Просто. Знаешь, если бы ты был его сыном, разве бы демон не захотел вселиться в тебя, а не торчать в теле Артёма? Я думаю, цепочка обрывается на отце Артёма, и демону некуда деваться, так бы он давно уже вселился в тебя. Для демона же это не проблема, верно? — Фёдор нахмурился и внимательно смотрел на остановившегося и задумавшегося Ракитина.              — Да, ты прав. Что-то тут не так… В любом случае, не оставляй меня, ладно? — Егор умоляюще взглянул на Приходова, который, ничего не ответив, прижал парня к себе и осторожно погладил по спине, после чего прошептал:              — Никогда. — хотел уже было Ракитин вновь прикоснуться к губам Айсиксвана и слиться в страстном поцелуе, как вдруг услышал аплодисменты с такой противной интонацией:              — Как трогательно. — обернувшись, двое музыкантов увидели Дэвида.              От злости Фёдор сжал кулаки и прошипел:              — Ах ты сука… Ты у меня получишь.              Голубоглазый оперся спиной о стену и спокойно проговорил:              — Я? Получу? Нет, я так не думаю. Признайте, что без меня вам как минимум не выбраться отсюда.              После этих слов голубоглазый уставился на Егора и тихонько произнёс:              — Правда, сынок? — от этих слов Егора передернуло, и парень грубо произнёс:              — А что, если я не твой сын? Ты не подумал об этом? Мне кажется, если бы я был твоим сыном, то ты уже давно бы был мертв и не портил мне, блять, момент с поцелуем! —последние слова Егор проговорил сквозь зубы, при этом сжимая ладонь Айсика в своей.              Хотел уже было Дэвид возмутиться, но Егор все же, опередив его, добавил:              — А сейчас не мешай насладиться мне здесь и сейчас. Я не хочу всю свою жизнь быть таким же как ты: красивым, но никому не нужным, а ещё озлобленным на всех и вся. Я серьезно не знаю, что за хуйня и замесы тут происходят. Я просто, блять, хочу спасти своего друга, а ещё я наконец таки понял, что больше не в силах сдерживаться в своих чувствах к Феде. И мне правда хочется сейчас поцеловать его, а не тратить своё драгоценное время на тебя, «папаша». — после этих слов Тейп впился страстным поцелуем в губы Феди, что сначала опешил от такого напора, но вскоре, расслабившись, ответил на поцелуй, сплетая свой язык с языком Егора.              Обвив парня за талию, Фёдор положил свою ладонь на задницу Егора и слегка сжал ту, в то время как Ракитин, прикрыв глаза и целуя Айсика, показывал фак в сторону Дэвида. Смотря на все это действо, щеки голубоглазого приобрели ярко розовый оттенок, после чего мужчина быстро отвернулся и утёр выступающие слезы тыльной стороной ладони. Мысли в голове мужчины начинали хаотично спутываться в один большой ураган непонимания.              «А вдруг он правда не мой сын?» — пролетело в голове голубоглазого, все так непонятно и сложно! Не в силах больше находиться здесь, мужчина позабыл о всех своих планах, об убийстве своего, якобы сына, дабы тот не убил его. В мгновение все стало таким бессмысленным. Пока мужчина погряз в своих раздумьях, Егор отстранился от сладких губ Приходова и, посмотрев в сторону Дэвида, успел вскрикнуть:              — Сзади! — обернувшись голубоглазый увидел перед своим лицом, свисающего с потолка демона, с длинными рыжими волосами, который прошептал до боли знакомым голосом:              — Здравствуй, Дэви.