Ставка-жизнь

      Идя по коридору вперёд, мужчина то и дело вспоминал о том, как же прекрасно Тамила умела петь. Голос её был созвучен с ангелами и чист, словно голубые небеса. Дэвид никогда не отличался особенностью голоса: спокойный, не брутальный, но и не писклявый, обычный приятный голос, что мог успокоить Тамилу в самые тревожные моменты её жизни. Наконец дойдя до конца коридора и завернув за угол, мужчина открыл своим, ещё сохранившимся ключом, дверцу и проник в ещё один кабинет, что именовался хранилищем. В нем было множество важных когда-то бумаг и разных вещей, принадлежащих пациентам.              Тяжело вздохнув, мужчина прошёл меж пыльных полок и остановился у стены с пробоиной внутри. Закрыв глаза, Дэвид сунул туда руку и нащупал рычажок; потянув его, голубоглазый запустил механизм, и один из шкафчиков отворился, открывая лестницу вниз. Осторожно спускаясь вниз, мужчина наконец нащупал выключатель и включил автономное энергоснабжение в потайной комнате. Об этой комнате Дэвид узнал только в день, когда он застал Дмитрия Николаевича за открыванием этой самой комнаты. Комнаты, в которой были захоронены останки девушки. Осмотревшись в этаком подвале, Дэвид подошёл к стене, на которой висела фотография и, присев на колени, стал трогать половицы. Наконец нащупав одну и отодвинув, мужчина достал тёмную коробку и тяжело вздохнул. Он знал, что Тамилу не замуровали в стену, точнее, она и без этого все время была здесь, в этой тайной комнате за стеной. Так что можно было считать, что она была замурована.              Открыв коробку, взору голубоглазого предстали останки девушки, руки мужчины задрожали; ему было страшно, стыдно и больно за то, что он так и не смог захоронить её после официального закрытия лечебницы из-за череды несчастных случаев и убийств.              Он никому не говорил об этой комнате.              А сон, что каждый день видел голубоглазый, закрывая глаза; кто посылал ему этот судьбоносный сон? В котором он знал дату и место всего, что сейчас происходило с ним. Наверное, это была Тамила? Или же некто другой? По сути, вся жизнь Дэвида была связана с мистикой, он словно жил между двумя мирами.              Осторожно взяв коробку с останками в руки, мужчина почувствовал жжение, исходящее из коробки, словно внутри лежали раскалённые угли. Закусив губу, Дэвид был готов к тому, что демон не даст захоронить Тамилу так просто, впереди был целый ритуал. Голубоглазый чувствовал, что сейчас зло начнёт играть по своим правилам, и на этот раз Тамила не сможет вмешаться, хотя она все ещё борется, да, борется. Дэвид знал, что девушка не покинула его, она не покинет его никогда; даже когда обретёт покой, она все ещё будет с ним, в его сердце и памяти. В глубине своей души голубоглазый надеялся, что девушка наконец-то попадёт в рай, или как ещё назвать место, где душе хорошо и спокойно. В любом случае, получив прощение из уст рыжеволосой, Дэвид как-то успокоился в душе.              Осторожно поднимаясь по лестнице вверх и держа обжигающую коробку в руках, Дэвид понимал, что ему придётся провести настоящий ритуал, дабы изгнать демона. Пока он не знал, как сделает это, только надеялся на то, что поймёт это по ходу пьесы. Звучит отчаянно, хотя отчаяние — это мать безумия, а безумие — наше второе имя.              Слабо улыбнувшись уголками рта от своих мыслей, мужчина все же вышел из кабинета и направился по коридору вперёд на поиски ребят.              Тем временем, сидя, на удивление, в уютном кабинете, Артём развалился на диване и стал смотреть в потолок, считая на нем трещины.              — Как думаешь, когда погода наладится?.. — тихо спросил Шатохин, глядя на задумчивого и обеспокоенного Айсика.              Фёдор отвлёкся на голос друга и тихо произнёс:              — Не знаю… — посмотрев в окно, Приходов отметил, что ветер и дождь только усиливаются, после чего, отойдя в сторону, осмотрел помещение взглядом и уставился на Ракитина, что как-то отрешённо смотрел в пустой угол, сидя при этом на полу.              Подойдя к Егору, Айсик осторожно положил свою ладонь на плечо друга; тот не реагировал.              — Егор, все в порядке?.. — Фёдор начал беспокоиться и потряхивать Ракитина за плечо, Шатохин в свою очередь уставился в сторону двух парня и тоже обеспокоился. Сидя на полу, Егор все тихо шептал себе под нос что-то на латыни, кажется, это была именно она, точно. Фёдор уже слышал такое однажды, осторожно развернув Егора к себе лицом, зрачки Айсиксвана расширились, и он сделал шаг назад, испуганно прошептав:              — Нет…