спаси меня

Мы жили вместе ещё два месяца после этого. Потому что я не мог найти квартиру, и ты меня не выгонял, потому что «не чужие ведь». Да, не чужие. Ты настолько родной, что это невыносимо. Я умираю и ты не протягиваешь мне руку помощи. Прошу, остановись. Видеть тебя каждое утро, слышать, как ты поздно возвращаешься домой, иногда за полночь. Ощущать твои мимолётные взгляды — пустые и холодные. Знать, что ты лежишь совсем рядом, за стенкой, и не иметь возможности даже слова лишнего сказать. У б и в, а е т. Я даже показывать тебе не могу, что мне больно, ведь я «сильный». Поэтому выхожу с гордой улыбкой из ванной в одном полотенце на бёдрах. Мне ведь нечего стесняться. И не важно, что заглушая всхлипы, я плакал 10 минут назад, навзрыд в кулак, как ребёнок, сидя под ледяной водой. Хотя её низкий градус на сравнится с твоим взглядом. Ты смотришь на меня, также пыжишься. Не ведёшь и бровью, медленно отводишь взгляд в никуда и пьёшь свой виски. Противно? Как же ты мог своем недавно выцеловывать это тело со всей присущей людям страстью? Куда? Куда делась та нескончаемая ласка в твоих глазах, что сменилась грозной вьюгой? Как, я не понимаю. Ты хмыкаешь и я, впервые за долгое время, выдаю тебе тихое, саднящее:

«Я слишком сильно тебя любил, но теперь ненавижу.»

Я тебя люблю.

«чонгук-а, не стоит лгать.»

и ты влюблял сильнее.

И ты смеёшься. Надменно, глупо и наигранно. Буквально хохочешь после своего ответа. Чёрт, просто остановись. Разве ты не видишь мои слёзы, что вот-вот скатятся с порозовевших щёк. Я смотрю вверх, пытаюсь хоть так сдержать нахлынувшие вновь эмоции. Ты успокаиваешься, тебе больше не смешно. Что, неприязнь прорезалась в мою сторону? Нет, не смотри на меня. Только не говори, что это жалость. Умоляю. Только не это.  Ведь я люблю тебя.