l-hate

Лю Цинге ненавидит, когда Шэнь Цинцю улыбается. Улыбка полностью меняет лицо горного лорда, придавая ему некий таинственный облик. Так могло улыбаться какое-нибудь божество, сотканное из света со всего мира. Нежно и понимающе. Это была отвратительная улыбка, от которой прерывается дыхание и тянет улыбнуться в ответ. При этой улыбке вокруг глаз собираются маленькие милые морщинки, а во взгляде появляется что-то потустороннее, которое заглядывает прямо внутрь. Словно в такие моменты Шэнь Цинцю видел душу собеседника, а то и нечто большее. А иногда, улыбаясь, он закрывает глаза, и от этого лицо становится умиротворенным и спокойным. Желание обхватить ладонями это лицо обжигает кончики пальцев. Лю Цинге рычит от этого порыва и сжимает руки в кулаки. Когда Шэнь Цинцю улыбается, то остальной мир замирает, будто стараясь тоже насладиться этими мгновениями. А после стремительно набирает свой привычный ход, когда улыбка прячется за бумажным веером с очередным раздражающим узором. Хочется отобрать этот веер, разломать пополам, выбросить на другом конце вселенной, чтобы он не смел прятать эту раздражающую улыбку. Но Лю Цинге сдерживается каждый раз, прикусывая внутреннюю сторону щеки, чтобы не сказать ничего лишнего или не улыбнуться в ответ. Чтобы прийти в себя. Лю Цинге ненавидит, когда Шэнь Цинцю говорит. Его голос раздражающе спокоен, глубок и мелодичен. Звук этого голоса пробирается под кожу, отдавая вибрацией и царапая кости. Он распространяется по всему телу, будто яд, сковывая движения и мысли, то замораживая, то разжигая кровь. Голос течет по венам, вызывая желание распороть кожу и посмотреть, как же он выглядит. От этих ощущений кружится голова будто от крепкого вина. Плевать на интонацию — он пьянил, увлекая за собой. Обычно Лю Цинге молчит, утопая в ощущениях и почти не слушая, о чем говорит его шисюн, лишь изредка хмыкая, не смея прерывать эти пустые рассказы. Этот противный голос хочется слушать как можно дольше. Лю Цинге ненавидит, когда Шэнь Цинцю смеется. Этот смех похож на переливы колокольчиков и отдается прямо внутри головы. В этом смехе хочется раствориться, утопая в мелодичных переливах. И как же бесит, что Шэнь Цинцю смеется так редко и так мало. Лю Цинге готов опуститься до позорной щекотки, лишь бы послушать еще. Лю Цинге ненавидит, когда Шэнь Цинцю касается его. Эти прикосновения обжигают. Легкие, невесомые, будто шисюн боится до него дотронуться. Это раздражает, хочется схватить эти руки и прижать к своему телу. Растворить в себе всего Цинцю, чтобы стать единым целым, потому что этих скупых прикосновений до одури мало. Когда Шэнь Цинцю прикасается к нему, Лю Цинге чувствует, как сердце пропускает удар, будто раненное. Словно он стоит на самом краю. А жизнь вытекает из него кусками с каждым рваным ударом сердца. От этих ощущений хочется жить. Жить, чтобы почувствовать еще. Он касается Шэнь Цинцю самостоятельно. Берет крепко за руку, ощущая шелковистость кожи, сжимает предплечье, наслаждаясь ощущениями твердости мышц, проводит пальцами по обнаженной груди, сходя с ума от этих прикосновений и выжидательного взгляда напротив. Каждый раз как будто первый. Он умирает и воскресает вновь. Лю Цинге ненавидит, когда Шэнь Цинцю стонет под ним во время занятия любовью. От этих звуков сносит крышу, хочется сорваться на безумный темп, сжимать чужое тело до хруста костей, одновременно кусая, оставляя как можно больше своих меток. Хочется сделать его полностью своим. Но он позволяет себе лишь поцелуи и осторожные, едва весомые укусы, не смея портить чужое тело. И продолжает слушать сводящие с ума стоны, игнорируя собственные животные порывы и делая все, лишь бы продлить момент их вознесения. — Шиди? Лю Цинге выжидательно смотрит в глаза напротив, игнорируя комок в горле. Ненавидит, он всей душой ненавидит этого человека. Этого красивого, утонченного, нежного, прекрасного, похожего на небожителя лорда пика Цин Цзин. Ненавидит до той степени, когда хочется схватить в охапку и унести далеко от других людей, спрятать от всего мира, запереть в самую прочную клетку и не отдавать никому. Ведь ненавидеть этого человека может лишь он. Лишь через пару мгновений он понимает, что в его руках обнажен Чэн Луань, который он вынул, заслышав шум среди деревьев. Заяц, что потревожил их неспешную прогулку, с интересом смотрит на них, а после опять прячется в кустах. Под ненавидимый им смех Лю Цинге прячет меч в ножны и как ни в чем не бывало стремительно продолжает путь. Но уже через пару шагов он замедляет темп, чтобы Шэнь Цинцю не приходилось гнаться за ним. А через некоторое время Лю Цинге начинает отставать на шаг — ведь именно так ему лучше наблюдать за человеком, которого он так сильно ненавидит.