Без трёх минут полгода

«Я убью тебя через полгода, тигр», — Акутагава прижал кулак к груди. Это были именно его слова. Его небольшая клятва для самого себя. Решающее сражение, в ходе которого решится всё. Накаджима спал в его постели и прижимался полуобнаженным телом к его боку. Как так вышло, Рюноске понять не мог, как ни старался: только они разобрались с Фёдором, как однажды раненый Ацуши свалился ему на голову. И ладно бы, если бы сработала тигриная регенерация — соперник оказался настолько серьёзным, что Ацуши рисковал умереть у него на руках. Но если кто и должен был убить Накаджиму Ацуши, то это должен был быть именно Акутагава Рюноске. Этим принципом руководствовался молодой мафиози, когда решил спасти жизнь своему заклятому врагу. И вот, спустя несколько недель всеобщего выхаживания и ночных проверок его состояния, Ацуши каким-то чудом оказался в его постели не в самом приемлемом варианте. Акутагава полулежал на кровати, поглаживал свободной рукой Ацуши по голове и прокручивал в голове события, как он пришел к тому, что имеет на данный момент. А имел он распалённого парня под боком, сопящего ему под локоть, осознание привязанности к нему и острое чувство неправильности: мало того, что мужчины, так ещё и из разных фракций. Акутагава обречённо простонал. Чем больше он размышлял, тем ближе подбирался к выводу, что он первым умудрился влезть в затягивающее болото под кодовым названием «любовь». Первые звоночки о странном потакающем отношении к тигру пошли тогда, когда они отправились ловить Пушкина, полгода назад. Когда Ацуши чуть не угробило камнями Гончарова, Акутагава был готов в одиночку растерзать врага. Акутагава не хотел признаваться самому себе, но в начале он побоялся потерять отличного союзника. На все синхронные крики о том, как они друг другу не подходят, теперь он отмахивался: оба слишком гордые, чтобы согласиться с таким незамысловатым фактом. А. Теперь. Накаджима. Мать его. Ацуши. У. Него. В. Кровати. До полуночи оставалось всего три минуты. На завтрашний день у них назначен решающий бой. Рюноске одёрнул себя и бесшумно подвинулся к краю кровати и свесил ноги. Они слегка не слушались из-за приятной тяжести в икрах. Щеки согрелись теплотой лёгкого смущения. «Ну и как он будет драться с… такой… задницей?» — подумалось ему, но он тут же отогнал от себя эти мысли. Однако перед глазами замаячило раскрасневшееся лицо с подрагивающими губами, бешено ловящими воздух. В голове зазвучали не его стоны и пыхтение. Акутагава тихо похлопал себя по щекам, возвращая утерянное самообладание. В комнату прокрадывался лунный свет, часы на стене мерно тикали, а секундная стрелка медленно прокручивала новый круг. Без двух минут. Через две минуты полночь, за ней новый день и рассвет. Рассвет, несущий одному из них проигрыш и унижение, другому же неминуемую гибель. Проблема заключалась только в том, что Акутагава проиграл заранее, обронив сердце у ног Ацуши. В отличии от не всегда быстро соображающего тигра, Рюноске это очень хорошо понимал и именно этого боялся сильнее всего. В голове возникла идеалистическая мысль позвонить Дазаю. Бывший наставник являлся тем ещё всезнающим прохвостом, уж он-то точно смог бы дать дельный совет как поступить. Если бы захотел помочь, конечно. От Дазая пользы как с козла молока. Акутагава поморщился. Перспектива пояснять отношения между ним и тигром тоже ему не нравилась. Расёмон, брошенный где-то у шкафа в прихожей, уныло заполз чёрной лентой в спальню хозяина и негромко клацнул пастью. Акутагава встал с постели и нетвёрдо зашагал, попутно забирая вешалку с кресла. — Если хочешь, можешь это сделать, — по возвращению в комнату, Акутагава обнаружил, что Ацуши не спит. Парень поднял голову, внимательно взирая на темноволосого. Он собрал вокруг бедер ворох одеяла, подложил узкую подушку под руки и ерошил собственные волосы, нагнувшись вперед. Ни тени смущения не мелькнуло на его лице, только спокойствие и некая обреченность. — Уже полночь. Сегодня этот самый день. Акутагава не нашел, что ответить. Он цыкнул, крепко стиснул зубы и сел рядом, у ног тигра. Ацуши крепче сжал подушку и зажмурился. Он смиренно ждал своей участи. Вдруг, Рюноске пришла дельная мысль. — Хорошо. Тогда я сделаю это. Ацуши затаил дыхание и выпрямился. Его грудь, где виднелись ещё не зажившие следы от зубов и багровые отметины, почти не поднималась и не опускалась. Акутагава приложил пальцы, сложенные пистолетом, к его лбу и прошептал: — Бах. Ты мёртв. И наклонился вперед, чтобы поцеловать смазанным новым укусом падающее на подушку мёртвое тело. Ацуши приоткрыл глаза, глядя на него, слегка удивлённо и напуганно. Акутагава словно увидел себя со стороны: непривычно неаккуратный, нависающий в полумраке, с отбивающим сердцем в ритме настенных часов. Пять минут первого ночи. Пять минут со смерти Накаджимы Ацуши. И он никогда не узнает, что Акутагава проиграл спор ещё в первый день его заключения, когда они разошлись после совместной миссии по разным дорогам.