Ты не мой фанат, верно?

Месяц спустя...

Ни один календарный праздник не сравнится с днем выписки из больницы. Тридцать пять дней — именно столько Курт провел в больничной палате после того, как попал под машину. Очнувшись спустя несколько суток, парень посчитал себя счастливчиком, ведь кризис он пережил в комаподобном состоянии. Первым делом, открыв глаза, Курт увидел своего лечащего врача, но отвратительное состояние не позволило ему по достоинству оценить всю внешнюю привлекательность мужчины, которому на вид было не больше тридцати шести-тридцати семи лет. Хаммел не мог даже открыть рот, чтобы ответить на вопрос, который смог расслышать с третьего раза: да, он понял, где находится. Тогда Курт постарался пошевелиться, но острая боль пронзила его внутренние органы, в висках засвербило. Если верхняя половина его тела чувствовала, то ниже пояса парень не ощущал ничего. Он, превозмогая боль в груди, старался пошевелить ногами, но у него ничего не выходило, сколько бы усилий не было приложено. — Спокойно, парень, спокойно, — мягко окликнул его доктор Лютер, — это эффект обезболивающего. Курт хотел сказать, что ему чертовски больно, но во рту было так сухо, что с его губ сорвался лишь хрип. Его не стали утомлять подробностями или банальным вопросом о желании попить — ему просто вкололи снотворное. На поправку он шел быстро. И спустя еще несколько дней смог даже рассмотреть шикарную одноместную палату, в которой ему предстояло провести еще пару-тройку недель. В особенности Курта порадовала огромная плазменная панель, но ни врач, ни медсестра не позволяли ему включать телевизор. Даже читать было запрещено. Тогда Хаммел начал беспокоиться, что его страховка вряд ли потянет эту больницу, но Рейчел и Сантана, навещавшие его каждый день, заверили, что все оплачено. Доктор Лютер разрешил пользоваться телефоном и телевизором только на двадцать третий день, когда головные боли стали слабее, а громкие звуки перестали вызывать у пациента приступы тошноты. Час — утром, час — после обеда, полтора часа — после ужина. — Тебе повезло, — улыбнулась однажды миловидная медсестра, от которой постоянно пахло топленым молоком и печеньем, — могло быть и хуже. — Куда уж хуже? — фыркнул Курт. Ушиб головного мозга средней тяжести, разрыв селезенки и ушиб бедра — вот тот букет, который он получил после прогулки с Себастианом. С Себастианом, который ни разу даже не написал Курту. От Сантаны он узнал, что актер получил роль в нескольких эпизодах ситкома буквально на следующий день после произошедшего и отправился в Чикаго сразу же, как только оплатил лечение своего спасителя. Сам Смайт отделался испугом и подвернутой ногой, на которую упал, когда Курт оттолкнул его к пешеходной части. В самый первый день, когда Курту дали его телефон, он первым делом зашел в Инстаграм, который встретил его небольшим видео от актера, сделанного на съемках нового сериала. Однако в парне закопошилось чувство обиды и какого-то разочарования, поэтому он тут же свернул приложение и убрал смартфон в тумбочку. Нет, Курт не ждал, что Себастиан днями и ночами будем дежурить возле его постели, а потом будет навещать два раза в сутки, совсем нет. Было просто обидно, что «директ» встретил его пустым диалогом без какого-либо сообщения от Смайта. Писали все, кроме него. Из больницы Курта забирали Рейчел и Сантана. Парню захотелось умереть сразу же, как он сел в машину. Несмотря на поправку, он все еще находился в том состоянии, в котором хочется побыть наедине с самим собой, но гиперопека мисс Берри заставляла парня желать лечь в гроб и накрыться крышкой. Дома лучше не стало. Из квартиры было выброшено все, что не было включено в диету Курта, которой ему все еще необходимо строго придерживаться, поэтому он тут же принял решение, что будет чаще наведываться в любимый кафетерий. — Я в порядке, Рейчел! — возмутился он, когда подруга отобрала у него пульт от телевизора. — Ты все еще слаб! — категорично заявила девушка. — Думаешь, я не вижу, что у тебя болит голова? — Не только у него, — фыркнула Сантана, севшая на диван рядом с Куртом, — если ты не перестанешь суетиться, он сбежит обратно в больницу. Рейчел повела плечом, но взяла себя в руки и промолчала, когда школьная подруга забрала пульт и включила первый попавшийся канал. Несмотря на свое внешнее спокойствие, Сантана, покосившись на Курта, сделала звук настолько тихим, что расслышать происходящее на экране можно было только в тишине. Через несколько минут надоедливой рекламы пустили заставку повтора выпуска очередного телешоу. Крупным планом показали ведущую, чья прическа была настолько высокой, что она не влезла в кадр целиком. Она широко улыбнулась, блеснув на всю Америку чудовищно белыми зубами, и начала нахваливать гостя программы, который дожидался своего часа за кулисами. Рейчел, заинтересовавшись, подсела к друзьям и шикнула на зевнувшую Сантану. Курт, вытянувший вперед ушибленную ногу, скучающе разглядывал плотную ткань своих штанов. От изучения редких, непонятно откуда взявшихся катышек парня оторвал синхронный раздраженный вздох подруг. Он поднял голову и взглянул на экран: в кресле гостя сидел Себастиан. Выглядел он свежим и отдохнувшим. — Переключи! — велела Рейчел. — С каким пор вы не визжите, как школьницы, когда видите его? — С тех самых, как он повел себя, как трус. — категорично заявила Сантана, переключившая на музыкальный канал. — Он не… — начал было Курт, но девушка его перебила. — Даже не пытайся его оправдать! Он чуть не угробил тебя, и все, что его волновало, — пресса, в которую могла просочиться информация о произошедшем. Он даже ни разу не поинтересовался твоим состоянием, Курт. — Он чувствует себя виноватым, — постаралась возразить Рейчел, но по ее лицу было видно, что она разделяет позицию соседки, — к тому же, он оплатил самую крутую больницу в Нью-Йорке. — Чтобы на него не подали в суд, глупая. — Я сам бросился под колеса. — влез Курт, у которого с новой силой заболела голова. — Да, кстати, когда тебе станет лучше, нам придется обсудить твои замашки камикадзе. — заявила Сантана, поднимаясь с дивана. — В любом случае, тема Себастиана Смайта в нашем доме под запретом. Курт и Рейчел переглянулись, но промолчали. Сам же Хаммел, все это время чувствующий себя опустошенным, неожиданно испытал вспышку умиления, закопошившегося где-то глубоко в груди. Последние несколько лет он только и слышал, как его подруги после новой серии «Десятого круга Ада» делились своими впечатлениями и спорили, с кем должен быть герой Себастиана. В такие моменты Курт чувствовал себя лишним, но сейчас его поставили выше главной телезвезды американского телевидения. Может, это звучит эгоистично, но чертовски приятно. Сославшись на усталость, Хаммел ушел в свою комнату. Он не был в ней больше месяца и уже успел соскучиться. Все внутри говорило о том, что к его возвращению готовились: ковер тщательно пропылесосен, на полках нет пыли, и воздух пропитался запахом кондиционера для постельного белья. Курт забрался на кровать и зарылся лицом в подушку. Его ладонь непроизвольно легла на живот. Уродливый послеоперационный шрам ощущался даже через хлопковую ткань футболки. Это заставило парня зябко поежиться и подавить всхлип. — Возможна повышенная эмоциональность, — предупредил доктор Лютер, выписывая список необходимых лекарств, — перепады настроения и апатия, поэтому, если ты хочешь как можно быстрее встать на ноги, следуй всем указаниям. Если тебе будет становиться хуже, или ты не будешь чувствовать себя лучше спустя две недели, сразу же звони. Тогда Курт яростно закивал головой, давая себе обещание, что будет ответственно выполнять все предписания врача, но, оказавшись дома, он задумался: какой толк в лечении, если оно превращает больного в неуравновешенную истеричку? Словно подслушав его мысли, внутри что-то неприятно кольнуло. Выбрав положение, в котором можно заснуть, Курт уже был одной ногой в царстве Морфея, но Рейчел тихо поскреблась в дверь. Парень моментально сделал вид, что спит, особое внимание уделяя дыханию, по которому всегда можно распознать симуляцию. Это сработало. Девушка просунула голову в комнату и не стала тихонько звать его, когда подошла к кровати. Она просто укрыла его пледом и тяжело вздохнула, какое-то время постояв около изголовья. — Ну? — не слишком тихо спросила Сантана, все это время стоявшая под дверью. — Он спит, — ответила ей Рейчел, — не будить же его. — Опять все делать самой! — Хватит! — неожиданно резко ответила Рейчел. — Хватит быть настолько бестактной, Сантана. Мы — твои друзья, но у нас не железные нервы. Прояви хотя бы каплю терпеливости. Курт задержал дыхание, боясь пропустить хоть слово, но больше из-за двери не раздалось ни звука. Сонливость как рукой сняло. Какое-то нехорошее предчувствие настигло парня, заставило его занервничать. Он натянул плед до макушки и все-таки попытался заснуть, но грохот собственного сердца не оставил и самого маленького шанса на отдых. Когда Курт вышел из комнаты, он сразу понял, что в квартире больше никого нет. Весь холодильник был увешан стикерами-указаниями от Рейчел, в которой слишком рано проснулся материнский инстинкт. Вздохнув, парень достал бутылку воды и уже собрался вернуться к себе, но полную тишину разрезал продолжительный звонок в дверь. Хаммел, раздраженно вздохнув, быстро отпил из неудобного большого горлышка и только тогда пошел открывать. На ходу он бросил быстрый взгляд на свое отражение и ужаснулся, увидев, насколько помятое и бледное у него лицо. О черных синяках под глазами можно даже не говорить — они пугающе контрастируют со светло-голубой радужкой, которую заволокло зеленоватым оттенком, который появляется каждый раз, когда организм Курта переживает маломальский стресс. Гостеприимная улыбка, которую парень навесил на лицо, пропала сразу же, как только он открыл дверь. По ту сторону стоял… — Хантер? — голос Курта предательски дрогнул. — Здравствуй, куколка, — хмыкнул парень, без приглашения проходя вглубь квартиры. Курт, с трудом стоя на ногах, закрыл за гостем дверь. К горлу подступил неприятный ком, ощущался тот самый отвратительный привкус тошноты. Уняв дрожь в руках, парень повернулся лицом к призраку своего прошлого и выдавил из себя улыбку. — Выглядишь болезненно. — сочувственно произнес Хантер. — Я в порядке. — бесцветным от волнения голосом ответил Курт. Он непроизвольно дернулся, когда Кларингтон коснулся его щеки кончиками пальцев. Это легкое прикосновение выбило из легких Курта весь воздух, в висках моментально застучало. — Я хотел навестить тебя в больнице, но твои стервозные подружки были против. — Выбирай выражения, когда говоришь о моих друзьях, Хантер! — вспыхнул Хаммел, сделав большой шаг назад. — Я бы и сам не захотел тебя видеть. — Конечно, — хохотнул гость, — куда теперь нам, простым смертным, до твоего нового ухажера. Хаммел нахмурился, не сразу сообразив, о ком речь. Себастиан. Конечно же! Он говорит о Себастиане Смайте. О том самом Себастиане, который за тридцать с лишним дней даже не поинтересовался его успехами в реабилитации после аварии. Хантер, не теряя времени, занял место на диване в гостиной и похлопал по подушке рядом с собой. Курт, даже не шелохнувшись, скрестил руки на груди и выразительно посмотрел на своего гостя. «Какого черты ты приперся?» — прозвал бы эту позу какой-нибудь профайлер , решивший «прочитать» поведение Хаммела в тот момент. — Не смотри на меня так, куколка, — засмеялся парень, — я просто хотел убедиться, что ты в порядке. — Ты мог бы позвонить. — Ты бы ответил? Курт промолчал. Он был так напряжен, что даже не заметил, что начал дышать через раз. Весь воздух в квартире был словно отравлен одним лишь присутствием Кларингтона. Токсичный. Именно так Сантана когда-то назвала этого парня. Все, к чему бы он не притронулся, моментально становилось ядовитым, непригодным для существования. — Курт, ты заставил меня нервничать. — Хантер вздохнул и откинулся на спинку дивана. Несмотря на искренний тон и расслабленную позу, в каждом его телодвижении прослеживались повадки хищника, решившего поиграть с пойманной жертвой. Ты знаешь, что зверь нападет, но не знаешь, когда именно. — Почему ты постоянно влипаешь в неприятности? — От одной до сих пор отмыться не могу. — хмыкнул Курт, но тут же пожалел об этом. К его удивлению, Кларингтон только расхохотался, запрокинув голову назад. Его кадык задергался, навеивая на Хаммела воспоминания, от которых тут же пришлось отмахиваться. Слабость взяла над парнем верх, и он сел в кресло. — Даже не предложишь выпить? — поинтересовался Хантер, просмеявшись. — Тебя не приглашали. — напомнил Курт. В гостиной повисла напряженная тишина, которую нарушало лишь тиканье больших настенных часов, стрелки которых отсчитывали остатки дня. Ни Рейчел, ни Сантана не торопились возвращаться домой. Всегда, когда в них есть острая необходимость, их просто нет. — Значит, переключился на актеров… — усмехнулся незваный гость. — Я всегда знал, что когда-нибудь ты научишься пользоваться своим милым личиком, чтобы пробиться на Бродвейскую сцену. — Что ты несешь? — простонал Курт, закрыв лицо руками. — Что ты вообще здесь забыл? — Ты же мне ничего не рассказываешь, поэтому приходится додумывать. Неожиданно Хантер встал и приблизился к креслу. Курт мгновенно напрягся, ожидая подвоха, но его не последовало. Кларингтон лишь наклонился, даже не коснулся бледного подбородка пальцами в своей излюбленной манере, и просто улыбнулся, но мысленно Хаммел все равно сравнил эту улыбку с оскалом: — Я загляну еще, когда ты будешь в настроении. Можешь не провожать, куколка. Курт отпрянул и вжался в спинку кресла, когда Хантер наклонился ниже, все еще улыбаясь краем губ. Парень нервно сглотнул, почувствовав ту самую проклятую искру, о которой пишут в книгах, и мысленно отвесил себе звонкую пощечину, поняв, что своей реакцией подарил Кларингтону повод лишний раз самодовольно ухмыльнуться. Звук закрывшейся двери вернул Курту возможность трезво мыслить. Он стиснул свои виски и мягко помассировал их, надеясь избавиться от покалывающего ощущения глубоко под кожей. Колени предательски дрожали даже сейчас, когда парень сидел в любимом кресле. — Он флиртовал со мной! — голос Рейчел вывел Хаммела из транса. — Флиртовал с тобой, а номер попросил мой. — хвастливо ответила подруга Сантана. — Потому что я сказала, что у меня есть парень. — Ты сказала? Ты согласилась, когда я напомнила тебе о существовании Джесси. Девушки упали на диван, продолжая переругиваться. Присутствие третьего они заметили только тогда, когда решили включить телевизор. — Выглядишь… болезненно. — подметила Сантана. — Спасибо. — Курт хмыкнул и уже собрался уйти, но неожиданно его остановила Рейчел. — Это хорошо, что ты еще не спишь, — она метнула в сторону подруги понятный только им взгляд, — тебе необходимо кое-что узнать… — Хантер в городе. — закончил за подругу парень. — Да, я знаю. Он уже заходил. Девушки переглянулись. Даже Сантана выглядела напряженной. Несмотря на то, что она с самого начала предупреждала Курта и советовала ему не связываться с Кларингтоном, удовлетворения от страданий и метаний друга она никогда не испытывала. Зрительный контакт между закадычными подружками затянулся, поэтому Курт решил продолжить: — Почему вы не сказали, что он приходил в больницу? — Ты бы все равно не захотел его видеть, — Рейчел откинула волосы назад и устало вздохнула, ссутулившись, — поэтому мы решили, что не стоит заставлять тебя нервничать, и… — Он домогался тебя? — прямо спросила Сантана. — Нет, никто меня не домогался, — успокоил ее Курт, — но в следующий раз, пожалуйста, предупредите меня о чуме в Нью-Йорке. Парень решил лечь спать голодным, но не принять первый за долгое время человеческий душ он не смог. Наконец можно запереть дверь и не бояться, что медсестра вломится в ванную комнату, чтобы убедиться, что пациент не потерял сознание и не разбил голову об унитаз. Стараясь не смотреть на свое тело, на котором по-прежнему были видны следы недавнего происшествия, Курт встал под воду и закрыл глаза. Терпимо горячая вода моментально распарила кожу, тут же накатила новая волна усталости. В голове потяжелело, но выходить совершенно не хотелось. Мысли путались, перед глазами плясали цветные пятна, складывающиеся в картинки-флэшбеки, в весьма осязаемые флэшбеки, нужно сказать. Курт чувствовал прикосновение чужих ладоней к своему животу; сбивчивые, жалящие поцелуи в шею и неожиданный укус в загривок, после которого одна из ладоней поднялась по телу выше и сжала спутанные каштановые волосы в кулак, властным движением заставляя парня откинуть голову назад. С губ Курта сорвался тихий стон. Он распахнул глаза и отшатнулся к контрастно холодной кафельной стене ванной. Что-то капнуло на губу, и парень машинально провел по ней языком. Кровь. Умыв лицо, Курт выключил воду и выбрался из душа. Убедившись, что кровотечение закончилось, он переоделся в пижаму и улыбнулся своему отражению в зеркале. На него смотрел уставший парень, а губы его были искривлены в жалком подобие улыбки. Забравшись в чистую постель, Курт обнял подушку и уставился в окно. На улице уже было темно, но время можно было назвать «детским». Был бы здесь Хантер, он точно придумал бы, чем заняться. Конечно, все его развлечения, как правило, сводились к одному, но сейчас Хаммелу и это пришлось бы по душе. Бедро неприятно заныло, и Курт на секунду испугался, что в свои двадцать с небольшим уже превратился в того самого старика из анекдота, который по боли в коленях предсказывал погоду лучше метеоролога. Зарождающуюся паранойю прервал тихий звук уведомления. Сонно зевнув, парень потянулся за телефоном и посмотрел на экран. Сонливость как рукой сняло. «Я слышал, тебя выписали? Поздравляю. — С». Сомнений нет: С — Себастиан Смайт, непонятно откуда раздобывший номер его телефона. Курт какое-то время просто смотрел на сообщение, не зная, что ответить парню, которого начал считать практически своим другом, но теперь, когда этот самый «друг» ни разу не поинтересовался его самочувствием, хотелось только нахамить и занести номер в черный список. Хаммел пытался внушить себе, что сам виноват в поспешности выводов, касающихся Смайта, но это не работало. Ответ Курта был коротким: «Спасибо». Затем, непонятно зачем, он сохранил его в контактах, подписав довольно просто, но понятно: «С». Прошло несколько минут, а ответа не последовало. Курт уже собрался выключить телефон, но неожиданно он зазвонил. «С». Хаммел прикусил губу, разрываясь между двумя кнопками — «отклонить» и «принять». Перед тем, как ответить, он хорошо прокашлялся, чтобы звучать как можно более естественно и нормально. — Да? — Привет, — голос Себастиана на другом конце линии был тихим, словно он старался не шуметь, чтобы не разбудить кого-то, — как ты? — А как, по-твоему, я? — огрызнулся Курт, не сдержав своих эмоций. Смайт какое-то время помолчал, поэтому парень слышал лишь размеренное дыхание. Наконец он заговорил вновь: — Прости меня. Мне так стыдно перед тобой, что я… ну… я… — Бросил меня и даже ни разу не попытался связаться со мной? До этого ты находил время в своем плотном графике, чтобы позависать в моем Инстаграме. Теперь тебе не кажется это прикольным, да? Спасибо за то, что оплатил мое лечение. Больше ты мне ничего не должен. Исчезни, Смайт! — последние слова Курт буквально прошипел, переполняясь злобой и обидой. — Стой! — Себастиан повысил голос, словно догадавшись, что его собеседник намеревается прекратить разговор. — Мне правда жаль, что я заставил тебя почувствовать себя ужасно. И мне словами не передать, как отвратительно я себя чувствую, вспоминая тот вечер. Мы можем просто встретиться? Я уже на полпути в Нью-Йорк, так что… — Нет. — перебил его Хаммел, удивившись твердости в своем голосе. — Избавь меня от себя. Курт нажал на «отбой» и перевел телефон в авиарежим. К глазам подступили ненавистные слезы, заставившие парня шмыгнуть носом. Ненавидя себя за свою несдержанность, он вновь рухнул лицом в подушку. Аромат лаванды, идущий от постельного белья, ни капли не помогал. Все тело было перенапряжено, а глубоко в мозгу поселился метафорический дятел, решивший склевать ушибленный орган центральной нервной системы. Рука вновь потянулась к телефону. Подключившись к вай-фаю, Курт снова зашел в Инстаграм, в профиль к Себастиану. Он пролистнул несколько фотографий, пока не нашел ту самую, сделанную в день их последней встречи. Кадр получился немного смазанным, но было в нем что-то, что заставило Хаммела улыбнуться. Пост не был подписан, в нем не было отметок — «голая» фотография двух парней, один из которых неумело попытался прикрыть свое лицо ладонью. Руководствуясь непонятными мотивами, Курт сел на кровати, подложил под спину подушку и включил настольную лампу на прикроватной тумбочке. Еще никогда в жизни он не выкладывал что-то подобное: нет идеальной укладки, нет тщательно подобранного наряда и цветущего здоровьем лица. Фотография получилась темной, освещенной с одной стороны, волосы кое-как приглажены, и на губах не было ни намека на улыбку. Короткая подпись: «Камбэк». Опубликовав пост, Курт, почувствовав себя неожиданно легко, выключил телефон, погасил свет и укрылся одеялом. По всему телу прокатилась очередная волна усталости, но на этот раз она была настроена решительно. Последнее, что запомнил парень перед тем, как заснуть, было осознание, что очередной никчемный день подошел к концу.