Все дороги ведут в Бордо

Он просыпается рано утром, лениво потягиваясь в тёплой постели. Ему никуда не надо. Воскресенье. Солнце бросает косые лучи на пол, вырисовывая причудливые узоры на старых досках. Хочется забыться, уткнуться носом в мягкое белое одеяло, пропахшее кофе, отбеливателем и снова, кофе. Но день зовёт, часы услужливо напоминают, что уже девять. Поэтому приходится оставить смятое гнездо простыней, покинуть свою утреннюю обитель. Ангелу нравилось забываться в людских хлопотах и простых заморочках. Особенно ему нравилось спать. Что было весьма странно, ведь его тело тысячелетиями не нуждалось в подобном отдыхе. Но сон открыл новые и новые страницы жизни Азирафеля. Ему снился Эдем на рассвете времён, змеи с блестящей, как атлас, чёрной чешуёй, которая отливает золотом. И ему снился Кроули. Глупо было бы отрицать это, но ангелу нравились сны. Цветные картинки, которые услужливо вырисовывает подсознание. В некоторой степени сны — олицетворение наших желаний. Так сказал один прекрасный человек, которого когда-то давно знал Азирафель. Ангелу снились золотистые сияющие глаза напротив, которые были его спутниками уже шесть тысяч лет! Он попросту не мог ими не восхищаться. Таких он не видел ни у одного демона. Да не то что демона, таких удивительных глаз не было ни у кого в этом чёртовом мире. Ему снились огненные растрёпанные волосы, с бронзовым отливом, красивый аристократичный точёный профиль. И всё бы ничего, если бы вся эта картина, предстающая при совмещении всех этих элементов, не являлась одним очень харизматичным демоном. И чаще всего снился он Азирафелю спящим, каким он не видел демона никогда за прошедшие тысячелетия. С разметавшимся по подушке кудрями и расслабленным спокойным лицом. И ангел невольно любовался, хотя позже, сгоняя наваждение, он винил себя в излишней порочности. А на следующий день он снова ложился спать. От столь часто повторяющегося сна, которому добровольно отдаёт себя ангел, его спасал освежающий душ, медовый шампунь и излюбленный белоснежный махровый халат. Сегодня Азирафель как никогда был прекрасен, с вихром светлых вьющихся волос, со светящимися благодатью бледно-голубыми глазами. Возможно он выглядел слишком по-домашнему, обувшись в озорные тапочки-собачки и надев пушистый махровый халат, что бесспорно придавало ему некий шарм и уют. Всё же костюм никогда не отражал его характера в полной мере. Кроули покинул его ещё год назад, неопределённо махнув рукой напоследок, и скрывшись за дверями чёрного Бентли. Он скомкано попрощался, бросив что-то о желании побыть одному, и удалился в неизвестном направлении. Впервые за последние шесть тысяч лет непрерывного сосуществования. А кроме Кроули никого и не было. Они строили этот мир вместе, и несмотря на то, что демон был по ту сторону баррикад, как твердили там — наверху, заносчивый представитель ада всегда был ему близким другом, если их странные отношения можно было бы обрисовать в понятии людской «дружбы». И Азирафель последовал его примеру, уехал на пару месяцев во Францию, знаменитый Париж казался ему излишне вычурным и полным туристов (хотя, если признаться, то он попросту нагонял ненужных воспоминаний, унять которые ангел увы был не в силах), поэтому менее известный, но не менее прекрасный Бордо оказался ему по душе. Ангел задумчиво сушил влажные волосы полотенцем, рассматривая пышно цветущий ковёр колокольчиков на окне. Ему вспоминался садик Кроули, в котором было вечно зелено, но эта зелень являлась результатом гнетущего страха среди растений, чего категорически не понимал ангел. Азирафель совершенно не умел готовить, да и к тому же в холодильнике не было почти ничего, кроме сыра. Да и то, ангел придумает ему более полезное применение, скажем стать компаньоном бутылочке испанского красного, которую он недавно купил, пока был в погребах Ла-Риоха. Кажется он был там лет сто назад. Можно, конечно, перенести еды прямо в квартирку, но ангел не видел в этом смысла. Ему нравились бутафорские украшения людских кафе и ресторанов. А ещё больше ему нравилась людская еда, которой он и собирался подкрепиться этим великолепным июльским утром. Поэтому идея, скажем, позавтракать в ближайшей кофейне, показалась ему настолько замечательной, что он воодушевлённо стал собираться. Надев лёгкую белую рубашку и простые брюки цвета корицы, он остался полностью довольным собой. Погода так и манила, на малолюдных улочках пахло выпечкой и цветением сирени. Город потихоньку просыпался, встречая выходной с ленивым восторгом. Атмосфера располагала к отдыху, а крошечные кафе, открывающие свои стеклянные дверки навстречу прохожим, манили ароматом свежесваренного кофе и яичницы. Но Азирафель упорно игнорировал их, желая найти то единственное местечко, к которому бы располагала душа. А прогулка доставляла странное удовольствие, граничащее с простым желанием — расслабиться и окунуться в привычную для себя среду людской суеты. Наконец, свернув вниз по Cours de la Somme, он по-детски счастливо улыбнулся своей находке. «Petit ange» приветственно сверкнула стеклянной намытой витриной, и ангел, довольный собой и столь забавному случаю судьбы, присел за свободный столик на улице. Солнце слепило, и он взял меню, прикрываясь от назойливых лучей, норовивших дотянуться до его бледных щёк и пересчитать немногочисленные веснушки. Можно сотворить облако, но это привлечёт излишнее внимание, поэтому ангел попросту пересел внутрь, где стояла нешуточная суета. Официанты носились из стороны в сторону, стараясь отмыть и отчистить всё по-максимуму. Видимо близилась проверка или же с минуты на минуту приедет хозяин этого прелестного местечка. Поэтому Азирафель к собственному удовольствию заставил позеленеть многочисленные горшки фикусов на террасе и в помещении, очистил кафе настолько досконально, что тёмные дубовые полы блестели в солнечном свете и напоследок сотворил перед собой небольшую хрупкую вазочку с пышным тяжёлым бутоном красной розы. Замечательно. Его настроение было столь хорошим, что он предпочёл поделиться им с миром, впрочем как и всегда. Ангел удовлетворённо улыбнулся, жестом подзывая немного опешившего от невероятных изменений официанта.  — Te salue! Могу ли я сделать заказ? — любезно поинтересовался Азирафель, окинув официанта поверхностным взглядом. Это был невысокий рыжеволосый паренёк, лет семнадцати, с серыми скучающими глазами, он машинально кивнул в знак согласия и выудил из-за уха карандаш, готовый выслушать заказ.  — Тогда мне карамельный мокко и блинчики. У вас же есть блинчики? — со всей серьёзностью спросил ангел, снова получив утвердительный кивок. — Тогда мне…  — Со сливками и клубникой, спасибо, Джек. — раздался знакомый голос в дверях. Весь персонал моментально напрягся, а управляющий, грузный француз лет сорока, вынырнул из своего кабинета, отдёргивая короткий чёрный пиджак.  — Мистер Кроули, вы быстро, сэр… — нервно воскликнул он, суетливо мельтеша навстречу демону.  — Потом, Льюис, потом, — лениво бросил Кроули, отмахнувшись от мужчины, словно от надоедливой толстой мухи под носом. Демон же вальяжной походкой направился к столику Азирафеля, присев напротив удивлённого сей ситуацией ангела, на самый край стоящего рядом стула.  — Что ты здесь делаешь? — Азирафель нахмурился и сглотнул внезапно образовавшийся ком в горле, стараясь напустить на себя вид безразличия и холодности к появлению Кроули. На что демон самодовольно ухмыльнулся, растягивая тонкие губы в лёгкой усмешке.  — Вернее было бы спросить — что ты здесь делаешь? Это — моё кафе. Точнее кофейня. Открыл через месяц после ухода. Решил попробовать себя в бизнесе, — пояснил демон, вытягивая ноги вперёд, поудобнее усаживаясь на краю стула. Кроули был одет в классический чёрный костюм, словно и не поменялся с того времени, когда уходил. Будто и не было их бессмысленного расставания и года по одиночке. Тот же что и всегда, сколько помнил его Азирафель. Только волосы чуть отросли, завиваясь причудливыми кудряшками.  — Здесь…миленько. И ты…помнишь о том, какие блинчики я люблю? — последнее ангел произнёс несмело, с едва заметным румянцем на щеках, будто говорили что-то постыдное. Но Демон попросту не стал отвечать, а лишь принял заказ, появившийся как по щелчку пальцев перед ним.  — Я с проверкой, — нагло пояснил он и отпил кофе из чашки. Тут же сморщившись от приторной сладости.  — Я не спрашивал тебя зачем ты здесь, Кроули, — обидчиво буркнул ангел, забирая чашку из его рук, стараясь не соприкоснуться с пальцами. Что выходит безуспешно. И всё существо Азирафеля словно прошибает током.  — Обижен? — приподняв брови, интересуется демон. Но так и не получает ответа. — Ясно, и как этот год без меня? Азирафель не спешит отвечать, он теребит блинчик, с удвоенное силой отламывая вилкой кусочек из середины и зверски мучает сливки, превращая блюдо в неопределённую субстанцию. Он старается не реагировать на провокационные вопросы демона. Но по итогу сдаётся, отставляя тарелку от себя, потеряв всяческий аппетит к трапезе.  — А знаешь…непросто. Непривычно. Но вместе с тем так…легко и свободно, — задумчиво протянул ангел. Кроули тихо скрипнул зубами.  — Легко. Ты должно быть смеёшься, ангел.  — Единственному, кому, как я полагаю, здесь не до смеха, это как раз таки мне. Ты же, друг мой, оставил меня без разъяснения причины, в одиночку, чего не делал, дай подумать…никогда! Легко. Это было слишком легко. Душа была свободна настолько, что эту лёгкость стоило назвать пустотой, — откровенно произнёс Азирафель и яростно сверкнул глазами.  — Я скучал. — как-то безжизненно и тихо произнёс Кроули, словно вся издёвка и язвительность растворились в ещё живом чувстве вины и неизмеренном сожалении. — А ещё я думал, что ты не простишь мне…  — Что не прощу? — по-детски наивно спросил ангел, глядя своими до невозможности чистыми глазами в чёрные стёкла очков демона, под которыми лихорадочно бегали золотистые змеиные глаза в поисках ответа.  — Этого, — прошептал Кроули и встал, намереваясь уходить. Но в последний момент, обернувшись на непонимающего ангела, он сотню и тысячу раз проклял себя, перед тем, как припечатал обжигающе чувственный поцелуй к мягким полным губам Азирафеля. Кроули нежно, насколько это было ему возможно целовал сладкие губы ангела, то отстраняясь, то припадая с новой силой. Не в силах насытиться коротким мгновением. Опешивший от этих внезапных ласк, ангел покорно принимал весь тот спектр чувств, что был вложен в простой поцелуй. Поцелуй, который должен был произойти намного раньше. И прежде, чем он успел бы ответить, всё оборвалось. И Азирафель растерянно обнаружил себя в одиночестве, снова брошенным, в этот раз посреди кофейни. В которой все официанты, волей случая, убрались на кухню. Звякнул колокольчик над дверью, оповещая о стремительном уходе демона. Но Азирафель не желал более оставаться в одиночестве. Как же всё это глупо! Год. Целый год Кроули, словно маленькая влюблённая девочка не мог раскрыть своих чувств, носясь с ними вдалеке от непосредственно их источника. Азирафель никогда бы не подумал, что демон мог так поступить. Он всегда был решителен и резок, отметая чувственную чепуху чуть ли ни на тридцать второй план! А теперь? Как резко всё изменилось, и времени на размышления в этот раз совсем не оставалось. Ангел нагнал его около Бентли. Чего впрочем не сделал в прошлый раз. Схватив за рукав пиджака, как за спасательный круг своего будущего, Азирафель притянул к себе Кроули, прикасаясь к его распахнутым в немом удивлении губам, неумелым робким поцелуем, попросту боясь открывшихся новых чувств, но не желая терять Кроули вот так глупо. Ни в этот раз. Никогда больше он не допустит такой ошибки. А на следующее утро ангел проснётся с рассветом, жмурясь от тёплых солнечных лучей, он будет наблюдать, как запутываются солнечные зайчики в медных отросших кудрях, непослушной россыпью раскинувшихся на белой подушке напротив.