Урчание

Акутагава в принципе отрицал, что люди умеют мурчать. Мурлыкает домашняя кошка, белка, но никак не человек. Большие от удивления глаза сидящего рядом Ацуши выражали не меньшее изумление. Казалось, что это очередная шутка, но вновь раздавшееся урчание от не осторожного прикосновения к светлым волосам заставило засомневаться в своих же убеждениях. Неужели Ацуши действительно только что мурчал? Такое случалось и раньше (за просмотром очередной комедии (которые, к слову, никогда не нравились Рюноске, но до дрожи в коленях нравились Накаджиме) или сидя за одним креслом, когда Акутагава читал что-то Ацуши, перебирая его мягкие светлые локоны), но тогда все звучало это так тихо, почти еле уловимо. Стоило лишь коснуться ушей Накаджимы в третий раз, как громкое, довольное урчание, идущее будто бы из груди юноши, потрясло всю комнату. Ацуши мягко прильнул к ласкающей его руке и не сдержал еще более громкого мурлыкания, когда Рюноске переместился на волосы. Длинные пальцы аккуратно вплетались в светло-пепельные кудри, приятно массировали и чесали кожу. Такие нежности происходили крайне редко по понятным причинам и сейчас Накаджиму почти распирало изнутри от удовольствия и радости. Кто бы мог подумать, что член Портовой Мафии, покрытый кровью по локоть, может вот так сидеть и с непривычной ему неуверенностью гладить того, кто должен быть ему ненавистен. Что тигр может не только рычать и с боевым кличем бросаться рвать чужие глотки, но и льнуть к теплой руке, радоваться любой мелочи, как маленький ребенок и просто любить такие домашние вечерние посиделки. Было в этом что-то расслабляющее, успокаивающе-уютное — этого действительно не хватало, когда на поле битвы приходилось выпускать способности против друг друга. Сердце сжималось при каждом ударе, глотка рвалась от невыпущенных криков. Однако сейчас можно было действительно отдохнуть от постоянных миссий и тревог. Об этой квартирке, на самом краю Йокогамы, знало лишь пара человек, да и те были непрочь сами спрятаться от пут Детективного Агенства и Портовой Мафии хотя бы на пару дней, потому все тактично молчали, не выдавая друг друга.

~***~

Дверной замок приветственно щелкнул, оповещая о приходе второго жителя квартиры. Акутагава в недоумении приподнял бровь, когда не услышал ставшего родным голоса, однако только пожал плечами. В эту же секунду послышался оглушительный грохот из гостинной — шкаф упал, не иначе. Затем раздался громкий рык и уже через мгновение напротив Рюноске стоит тигр, недовольно хмурившийся и глухо порыкивающий. Мужчина устало закатил глаза и похлопал по полосатой макушке, за что получил короткое «ур-р». — С Накаджимой местами поменялись? — массивная голова уткнулась куда-то в живот и вновь вместо ответа краткое «мяр». Повторно потрепав тигра за ушами, Акутагава прошел к гостинной, где и обнаружил смятую одежду Накаджимы и перевернутый набок старенький диван в дополнение. Он повернулся к зверю и снова спросил: — Неудачная попытка полностью превратиться? — кот как-то криво повел плечом и буквально в прыжок, от которого содрогнулся дом и, кажется, посыпалась штукатурка, настигнул уходящего эcпера, стукаясь лбом ему в поясницу. Получив за это совсем уж усталый вздох и щелчок по носу, схватился зубами за черный плащ, за что чуть не лишился куска носа из-за Расемона, и, спустя небольшую заминку, потащил обратно в гостинную, где по нескромному кошачьему мнению, был лучший мягкий матрас, где Акутагава с Ацуши еле как вдвоем помещались — так и спали в обнимку. Рюноске послушно лег на одеяло и только после этого рядом улегся лунный зверь, глухо мурлыкая от легких прикосновений к круглым ушам. Шерсть чуть ли не потрескивала от приносимых касаниями удовольствия, хвост еле заметно трепетал, дергался, трясся и совсем осторожно обвивал ноги Акутагавы, будто боясь отпугнуть. Эcпер еще раз потрепал полосатую макушку, широко зевнул и сомкнул веки, засыпая под смолкающее урчание. *** Утро для Ацуши началось не с радостного щебетания птиц и мирных обнимашек с Рюноске, а с менее приятной вещи, а точнее вообще ни капли не приятной. Нет, Акутагава был на месте и спал рядом, да и погода за окном была солнечной. Головная боль была не столько сильной, сколько противной, глухим стуком отдавалась в висках и напоминала о себе. Стоило провести рукой по волосам, как настроение упало еще чуть ниже. За ночь локоны спутались в непонятный и большой комок, что предвещала ужасно долгую борьбу «попробуй-распутать-и-не-психануть». Горестно простонав, Накаджима со всей осторожностью поднялся с кровати, стараясь не разбудить Рюноске (ведь он пришел под самое утро и сил ему хватило только снять ботинки и дойти до матраса. Ацуши, забрав положенный контроль над телом, даже боялся чуть сильнее сжать объятия, чтобы ненароком не нарушить и без того беспокойный сон). Дверь в крохотную ванную громко скрипнула, и Ацуши испуганно глянул за завозившегося мужчину. Прождав около пяти минут без движения и все это время практически не дыша, парень все-таки зашел в уборную, стараясь не зацепить многострадальный деревянный выступ или того хуже — острый угол раковины. Комок действительно был большим и выглядел настолько безнадежно, что аккуратно лежавшие у стойки с зубными щетками ножницы привлекали гораздо больше, чем белая расческа у зеркала. Накаджима со вздохом взял расческу в руки и осторожно провел ею по комку. Ощущение было такое, будто проведи Ацуши еще раз по волосам расческой, она бы застряла там и при первой же попытки достать ее переломилась бы надвое. Этакая обреченность скользнула в двухцветных глазах, как белый предмет с легкостью забрали длинные пальцы Рюноске. И когда он успел встать? Акутагава же, будто не замечая немого вопроса, принялся со всей аккуратностью расчесывать серебристые волосы. Движения были плавными, поэтому юноша постепенно расслабился. Сел на стул и тихонько начал мурлыкать, чуть-чуть покачиваясь в такт. — Мог бы позвать меня, — раздался чуть хриплый ото сна голос Рюноске. Он уже давно закончил с несчастным колтуном и сейчас просто наслаждался мерным мурчанием. Почти нежно прочесал длинную прядку у лица, острые концы на затылке и светлую макушку. — Ты спал. Мне не хотелось тебя будить, — чуть пожав плечами, ответил тигр, с каждой секундой мурлыкая все громче. Их соседка, очень старая на вид, обладала просто фантастическим слухом для своих лет и каждый раз при встрече задавала вопросы про «невероятно громкого котика». «Должно быть, он вас очень любит» — как-то сказала она, встретившись с парой на лестничной площадке. Что ж, далеко от правды она не ушла. Рюноске в последний раз провел по волосам и отложил расческу в сторону, слушая недовольный вздох со стороны Ацуши. Уголки бледных губ чуть дернулись. Акутагава небольно щелкнул юношу по носу, но все равно услышал сдавленное «ой». — В следующий раз попроси меня о помощи, — он аккуратно чмокнул надувшегося Накаджиму и ушел на кухню. Нежности нежностями, а выходной никому из этих двоих не выдавали. И не собирались выдавать в ближайшие недели. — Дазай-сану и Накахаре-сану это не мешает, — буркнул про себя Ацуши и прошел вслед за мужчиной. Он прекрасно знал, что тем двоим обязательно влетит по шапке за такое своеволие, однако избавиться от них было бы просто неразмуно, поэтому что глава Портовой Мафии, что Директор Детективного Агентства старательно закрывали на это глаза, упуская из виду и то, что их члены возятся с потенциальными врагом. Однако пока Ацуши мог находится рядом с Акутагавой, его не особо беспокоили мирские заботы. Стоит ли упоминать, что только прознав про тяжелое ранение Рюноске, Накаджима сорвался с места и, не взирая на охрану, прорвался в палату и сидел там, пока Дазай старательно отцеплял его клещнями от руки эспера. Но об этом история умолчит до следующего раза.