Requiem

Море бушевало перед Хосоком. Волны бились друг о друга яростно и стремительно, словно давние враги наконец встретились лицом к лицу на поле боя, что простиралось далеко за горизонт. Ледяной ветер трепал его тёмные волосы, оставляя на них капли влаги и морскую соль. Хосок прикрыл глаза, чувствуя, как намокают его кроссовки под натиском волн. Он должен был сбежать, и лишь это место служило ему спасением. Только море могло успокоить его разбитое сердце. Телефон снова завибрировал в кармане толстовки, но парень не потрудился посмотреть, кто звонит. Это наверняка Тэхен, всегда Тэхен – его лучший друг и любимый тонсен. Когда-то их было только двое. Но затем они закончили школу, поступили в университет, и компания разрослась до семерых. Сокджин, добрый и веселый хен; Чонгук, вечно улыбающийся этой милой кроличьей улыбкой; Намджун, серьезный и невероятно умный; Чимин, милый и поддерживающий; Тэхен, смотрящий на Чимина так, будто тот – самое ценное на свете сокровище…. И Юнги, человек-загадка, никогда не расстающийся со своим блокнотом 'для заметок' и так редко улыбающийся. Поначалу, заставить Юнги улыбнуться было для Хосока чем-то вроде челленджа. Затем – привычкой. А после – необходимостью. Увидев улыбку старшего первый раз, Хосок завис на добрых пять минут, да так, что Тэхену пришлось наступить ему на ногу два раза. Хосок ненавидел, когда наступали на его обувь, но он был благодарен другу. Что за глупость, влюбляться в человека по улыбке? Даже если эта улыбка, широкая, с маленькими ровными зубами и милыми розовыми деснами – самое прекрасное, что есть на свете. И редкое. Он часто проделывал один трюк. Пока остальные были заняты ланчем, Юнги имел обыкновение записывать что-то в своем блокноте, иногда напевая какой-то мотив себе под нос. Хосок бесстыдно любовался этим. И задавал один и тот же вопрос. – Хен! – Мм? – Работаешь над новой песней? – он уже тысячу раз спрашивал, но каждый раз чувствовал волнение. – Мхм, – чуть кивнув, Юнги пожевал кончик карандаша, хмуро глядя в свои записи. Хосок мягко придвинул к нему поднос с нетронутой едой. – Я уверен, что это будет шедевр, Юнги-хен. Но ты должен немного поесть. Тебе нужны силы. Глядя, как расцветает маленькая улыбка на губах Юнги, Хосок чувствовал счастье. Он чувствовал...все. Иногда Юнги спрашивал его совета по поводу лирики и музыки. Не то, чтобы его хен нуждался в советах, но Хосок не жаловался. Он мог проводить больше времени в компании Юнги, а остальное не было важно. Иногда, когда чувств к Юнги было слишком много, Хосок приходил к морю. Оно успокаивало и давало силы, забирая часть тревог и боли. Лишь часть, но с оставшейся частью Хосок мог справиться. Он сильный. – Хоби, почему ты так мучаешь себя? – О чем ты? – Хосок недоуменно воззрился на младшего. Был выходной, и они с Тэхеном лениво лежали на диване, отбирая друг у друга пульт и переключая каналы в поисках интересного фильма или передачи. – Ты знаешь. Юнги-хен, – Тэхен поджал губы. – Поговори с ним. Хосок в очередной раз отобрал у друга пульт и переключил с какой-то глупой дорамы на канал про животных, где лев с окровавленной мордой медленно пережевывал свою добычу. Хосок поморщился и переключил обратно на дораму, бросая пульт младшему в руки. – О чем, Тэ? Юнги не хочет отношений и постоянно отшивает парней и девушек, пытающихся подкатить к нему. Тэхен промолчал. Потому, что Хосок был прав. Юнги не было заинтересован в отношениях. Все его время и мысли занимала учеба и музыка. И наоборот. Хосок уважал его выбор. Возможно однажды… Шли дни, недели, месяцы. Юнги был все тем же – вечно в своих мыслях, лишь изредка посмеивался над очередной глупой шуткой Хосока. Чувства младшего тоже не менялись. Они прочно засели где-то в районе солнечного сплетения, пустили корни по всему организму, росли и ширились, медленно захватывая власть. Иногда Хосок хотел бы не знать Юнги. Никогда не слышать этот хриплый мягкий голос, и это 'Сок-Сока', никогда не встречаться взглядом с чуть раскосыми темными глазами, не плакать, стоя на пустынном пляже, где лишь волны и чайки в небе были свидетелями его слабости. Никогда не любить. Хосок замечал странные взгляды друзей. Они знали. Иногда сам Юнги смотрел на него, молчаливо и задумчиво, и Хосок был почти уверен, что и он знает. Видит эти глупые корни в его теле, сковавшие его. Хосоку не нужно было выходить из дома сегодня. Он просто хотел купить кофе для себя и Тэ, но по пути встретил Чонгука. Тот радостно поволок Хосока в их любимое кафе, щебеча о долгожданном общем сборе. Хосок понятия не имел, о чем он. В их групповом чате было тихо последние несколько часов. Знакомо звякнул колокольчик над дверью, обращая внимание на новоприбывших. За их столом у большого окна было многолюдно, но взгляд Хосока был обращение на двух людей: Юнги и хрупкую черноволосую девушку. Она смеялась, пока старший рассказывал ей о чем-то. Их руки были соединены. Улыбка Юнги была ярче, чем когда либо. Хосок не помнил, как подошел к столу, но отчетливо помнил взгляды друзей. Грусть, вина, сожаление. И еще отчетливее – взгляд Юнги, когда тот заметил его. Он все знал. Мир Хосока рухнул, осыпался серым пеплом боли и сожаления. Чувствуя, что задыхается, он выбежал из кафе и сел в подошедший автобус, не посмотрев на его номер. Как иронично, что это был именно тот автобус, на котором он всегда добирался до ставшего родным дикого пляжа. И теперь он тут, где бушует стихия и ветер дует со страшной силой, но это не помогает. В груди будто разлита кислота, тело ослабло, а лицо сводит от слез. Телефон вибрирует не переставая. Хосок равнодушно смотрит на экран: куча пропущенных от Тэхена, Джина и Намджуна, сообщения от Чимина и Чонгука. Телефон звонит снова, и Хосок вздрагивает, практически роняя его в воду. На экране – фото смеющегося парня с блокнотом и карандашом в руках и имя контакта: 'Юнги❤'. Хосок все смотрит и смотрит на дисплей, пока телефон не перестает звонить, и к списку пропущенных не добавляется новое имя. Это больно, так по-глупому больно, что нечем дышать. Хосок дотрагивается до груди, ожидая, что вместе жизненно важного органа найдет лишь огромную дыру, но натыкается на хлопковую ткань. Он не чувствует облегчения, он просто не может что-либо чувствовать. Ноги больше не держат его, и Хосок опускается на мокрый песок, не заботясь о намокшей одежде и накрапывающем дожде. Он так устал. Где-то вдалеке кричат его имя. Или это крик чаек, его вечных спутников. – Хоби! – возглас совсем рядом, и теплые руки обхватывают хосоковы плечи. – Поднимайся, ты весь промок, боже… Паника в голове Тэхена заставляет Хосока повиноваться. Он позволяет поднять себя и отвести в сторону от воды. Позволяет снять с себя мокрую кофту с футболкой и облачиться в теплую куртку младшего, что велика Хосоку на пару размеров. Он наблюдает за Тэ, как тот говорит с кем-то по телефону, с беспокойством поглядывая на своего хена. – Сокджин-хен сейчас приедет за нами, тебе срочно нужна горячая ванна. Пауза. – Я не хочу его видеть. – Я знаю. Хосок наконец обращает внимание на Тэхена, разглядывает его лицо, знакомое ему с детства, и медленно моргает. – Ты знал? Тэхен молчит. Хосоку больно. – Мы не хотели тебя расстраивать. Мы очень любим тебя. Хосок смеется, громко и с отчаянием. – Но он никогда не полюбит меня, Тэ. Никогда. – Мне жаль, Хоби, – по щеке младшего бежит одинокая слеза, и Хосок качает головой и осторожно смахивает ее большим пальцем. На дороге, недалеко от двух друзей, останавливается знакомая машина, и Сокджин торопливо выбирается из-за руля. Старший хен выглядит виноватым и по-настоящему расстроенным. – Мне тоже жаль, Тэ. Мне тоже, – Хосок отворачивается и идет к машине, оставляя позади бушующее море, тоскливо поющих чаек и осколки несбывшихся надежд. *** Хосок все же заболевает. С температурой за сорок, горячкой в поту и метаниями по постели. Ему чудится море, шум волн и холодные руки. Они осторожно касаются его лица, гладят по волосам, и кто-то тихо поет о дальних странах, о небе, о солнце и луне. Поет о переменчивом море и улыбке в форме сердца, о сожалении и молит о прощении. Хосок любит этот хриплый голос и с удовольствием отдается ему и холодным рукам, проваливаясь в темноту. На утро жар отступает. Хосок один в своей комнате,лучи солнца робко пробиваются сквозь тонкие занавески. Похоже, что ему все пригрезилось, но он чувствует сердцем – Юнги был здесь. Тэхен счастлив, что его другу лучше. Он рассказывает о том, как все друзья поочередно заходили проведать больного и дежурили у его кровати, упуская Юнги. – Ты можешь говорить о нем, Тэ. Младший застывает над плитой и хмурится, ложка занесена над кастрюлей с бульоном. – Что? Хосок вздыхает и ерошит влажные после душа волосы. – Ты можешь сказать мне, что Юнги был здесь. – Откуда ты… – Я слышал его. Он...пел мне. Тэхен помешивает бульон и закусывает нижнюю губу. – Он пел тебе всю ночь. Я не мог не пустить его к тебе, Хоби… – Я понимаю, Тэ-Тэ, не волнуйся, – Хосок мягко прерывает тонсена. Они сидят какое-то время в уютной тишине. Хосок все еще слаб, но воспоминания о пении и прикосновениях не дают ему покоя. – Мне нужно уехать. Тэхен не спорит и не возмущается. В университете их родного города есть та же специальность. Учебный год почти подошел к концу, и Хосок – один из лучших студентов. Он справится. – Обещай, что вернешься. Спокойный голос друга идет в разрез с печалью на его красивом лице. Хосок берет Тэхена за руку и сжимает, переплетая их пальцы. – Обещаю, Тэхенни. Я никогда не оставлю тебя. *** На вокзале шумно, люди снуют туда-сюда, поезда прибывают и отбывают. Хосок нервно сжимает лямку рюкзака, подтягивая ближе к себе чемодан на колесиках. Вся его жизнь уместилась в двух сумках. – Он придет, хен, – мягко говорит Чимин, оглядываясь по сторонам. Они с Юнги так и не виделись толком с того случая. Хосок избегал их встреч, не желая ставить старшего в неловкое положение. Он всегда желал Юнги только счастья. И все же, за день до отъезда, Хосок написал Юнги лично, сообщая время отъезда и место сбора всей компании. Ответа не последовало, и это немного ранило Хосока. Но кто он такой, чтобы осуждать хена? Ведь он был влюблен в Юнги годами, делая многие вещи между ними неловкими и неправильными. Металлический женский голос объявил о прибытии его поезда. Хосок вздыхает и оглядывает своих друзей. Обнимая каждого из них, он старательно запечатлевает их образы в своей памяти. Они еще увидятся, он уверен. Видя, как маленькие ручки Чимина обхватывают предплечье Тэхена, грудь Хосока заливает тепло. Его дражайший друг в надежных руках. Зайдя в вагон и заняв место у окна, Хосок вновь пробегает взглядом по лицам друзей и замечает новое лицо. Юнги. Они смотрят друг на друга, и грудь Хосока сжимает невидимый обруч. Он любит его, очень. Но время лечит даже самые глубокие раны. Хосок замечает, как осунулось лицо его хена, замечает темные круги под глазами, нахмуренные брови. Не один Хосок переживал. И сейчас, твердо глядя в эти раскосые черные глаза, Хосок делает единственное верное решение. Он кивает и чуть улыбается. Плечи Юнги чуть расслабляются, и ответная улыбка появляется на его усталом лице, все еще такая ценная и прекрасная. Поезд набирает ход, и Хосок машет рукой стремительно удаляющимся друзьям. Он чувствует освобождение. Впереди – новая жизнь, заботы и дела, новые знакомства и встреча с родителями. Хосок будет в порядке, ведь перед ним открыт весь мир.