Ах ты, маленькая гадость.

Тодороки ушел с утра на очередное задание. Для героя это, конечно, в порядке вещей. На то они и герои. Но смущало то, что каждое новое задание было все волнительнее и опаснее предыдущего. Что ж, такова работа. Их прямая обязанность - бороться со злодеями. Бакуго, конечно, об этом прекрасно знал. Ничего особенного или сверхъестественного здесь нет, но почему-то душа каждый раз была не на месте. В мыслях вертелся этот надоедливый говнюк с гетерохромией. Какого хрена он вообще делает у него в голове? Это жутко бесило взъерошенного взрывника и не давало спокойно жить. Каждый раз, когда парень чувствовал что-то подобное - начинал жутко беситься. Он раздражал сам себя. Что ж, на то он и Кацуки Бакуго. В последнее время, их с Шото начали толкать в разные подразделения. Такой расклад блондина вовсе не устраивал. От этих раздумий его отвлек голос Киришимы, треснувшего парня со всей дури по плечу. - Эй, Бакуго, о чем задумался? С тебя уже скоро пар пойдет. Мидорию что ли вспомнил? - Заткнись! Срать мне на него! - Как думаешь, почему ребят так долго нет? Может что-то случилось? Мысли о Тодороки выводили из себя, потому что он не понимал, почему голова забита этим двумордым гадом. Хотя, только идиот не поймет, в чем здесь дело. В последнее время его взгляд просто прикован к лицу этого цветного ублюдка. Его глаза... Так манят к себе... Блять! Нет. Нельзя думать о нем. Какая разница почему их так долго нет? Хотя, интересно все же, почему они на этом задании столько торчат? Что могло произойти? Если ситуация вышла из под контроля, то почему не присылают подмогу? или же они ее уже прислали, но пока что умалчивают. Парня не интересовали остальные. Он переживал за Тодороки. Эти мысли заставили Кацуки злобно зарычать и выругаться вслух. - Эй, Кацуки, ты чего? Я же ничего такого не сделал. Это был просто вопрос. - Пошел ты! Я не тебе! - Что происходит? Ты какой-то потерянный сегодня. Тоже за ребят волнуешься? - Да плевать на них! Я о своем... Он не успел закончить свою мысль как услышал, звуки, доносящиеся с улицы. Это были ребята. Они вернулись с задания. Бакуго невольно вскочил с места и рванул во двор. Он сбивал с пути всех, кто попадался под ноги. Да, все это время он ужасно переживал за Тодороки. Сложно самому себе в этом признаться, но выбора у него немного. Не терпелось расспросить этого болвана, почему так долго. Он миновал несколько коридоров и в предвкушении вылетел на улицу, заранее состроив недовольную рожу. Перед его лицом возник надоевший Мидория. Он явно не ожидал застать запыхавшегося Бакуго, вылетевшего из дверей академии. - Каччан, ты куда-то спешишь? - Завались, задрот. Какого хрена вы так долго не возвращались? - П-прости! У нас возникли проблемы... Сердце дрогнуло. Во рту мгновенно пересохло. Бакуго понял в этот момент, что с Тодороки случилось что-то не хорошее. Он начал нервно искать его глазами и жадно хватать воздух, которого изрядно не хватало. Его нет. Желанной фигуры нигде не было. Подрывник оттолкнул зеленоволосого парнишу и испуганно рыскал глазами по толпе учеников академии, вернувшихся с задания. Разноцветной головы не было видно. Это вызвало дикую панику у блондина. Хотелось упасть на колени и закричать. Но тут почувствовалось прикосновение рукой. Ему положили небольшую ладонь на плечо. Деку... - Каччан, ты чего? Ничего серьезного не произошло. Там просто Тодороки... - Что?! Что с ним?! Не молчи, Деку! - Д-да н-ничего особенного. Просто на него наложили закрытие и вышло, что вышло... Хорошо, что это временно. - Скажи, что конкретно произошло! Стоило Мидории открыть рот, как на него налетел Денки. Сбил веснушчатого с ног. - Ребята, вы видели Тодороки?! Это что-то с чем-то! Его сейчас в медпункте осматривают! Кацуки не стал дожидаться ответа. Он просто рванул в медпункт со всех ног. В голове было одно лишь беспокойство, живот скрутило, а воздуха все еще не хватало. Он не помнил, как миновал все коридоры и добежал до места, которое указал Денки. Он стоял прямо перед дверью. Из-за неё доносились разговоры каких-то женщин. Блондин не решался туда войти не потому что боялся тех, кто там будет, а потому что не мог даже представить, что он там сейчас увидит. Что же произошло с Тодороки? Тело охватила неприятная дрожь. Но сделав глубокий вдох и сжав кулаки до побеления косточек, Бакуго все-таки вошел в помещение с белоснежными стенами. Около кушетки стояли 2 медсестры и мистер Всемогущий. Они посмотрели на оцепеневшего парня и вытянули удивленные лица. Но больше всех был ошарашен сам Кацуки. Прямо перед ним на медицинской кушетке сидит маленький Тодороки. На нем была одна лишь футболка. Ткань висела на нем, словно длиннющее платье, купленное на 7 лет вперед. Из этого состояния его вывел голос медсестры. - Вот, мистер Всемогущий. Именно о нем я вам и говорила. - Ч-что здесь происходит? Что с Тодороки?! - Он попал под действие причуды, которая сокращает уровень силы. - Допустим... Но какого хрена он такой мелкий?! - Похоже, уровень силы, который ему оставили, повлиял на возраст. Он может колдовать на уровне своего возраста. - И как долго это продлится?! - Мы не знаем. Хотя, могу сказать точно, что не больше 3х недель. Хорошо, кстати, что ты спросил. - Это в каком таком смысле? В разговор вмешался Всемогущий. - Бакуго, мы бы хотели, чтобы ты приютил у себя Тодороки Шото, пока он не станет прежним. В голове у алоглазого что-то щелкнуло. Лицо откровенно перекосило, как в тот день, когда Всемогущий надевал ему медаль за 1ое место. Что это вообще за новости такие?! Рычаг сдержанности снялся со стопа. - ЭТО В КАКОМ ТАКОМ СМЫСЛЕ?! С ЧЕГО ЭТО ВДРУГ Я ДОЛЖЕН БРАТЬ ЕГО К СЕБЕ ДОМОЙ! НИ-КОГ-ДА! НЕ ПОЗВОЛЮ И ПОРОГ ПЕРЕСТУПИТЬ ЭТОМУ ДВУМОРДОМУ! - Прости. Выбора практически нет. К отцу он идти категорически отказывается, а мать не может его забрать по определенным обстоятельствам. Сестра находится в командировке. Мы не можем оставить его здесь. Была идея, отдать его на попечение Мидории, но тот не сможет справиться с маленьким ребенком. Мы решили, что твой характер подойдёт. Хотя, если откажешься, то мы не будем настаивать. Конечно, ты будешь освобожден от занятий, пока заботишься о Шото. Блондин понимал, что это плохая идея. Зачем ему брать на себя такую ношу? Ему и одному дома хорошо живется. Какой-то Тодороки... Тодороки... Хотя, все же может не мешало бы разбавить его жизнь новыми приключениями. Тем более, если возьмет себе этого урода, то получит освобождение на 3 недели от занятий. Что может быть лучше? Это же Тодороки. Какие он может создать проблемы? Он ведь максимально спокоен. - Хорошо! Хрен с вами! Я согласен! После этих слов он взглянул на половинчатого. На идеально чистом лице не было шрамов и кислой мины, как у взрослого Тодороки. Бакуго даже захотелось улыбнуться уголками рта, но он смог удержаться от столь неестественного для него жеста. - Привет, я - Шото. А тебя как зовут? Бакуго оцепенел. Кажется, кто-то что-то не досказал... - Он нихрена не помнит?! Почему сразу не сказали?! - Память вернется. Конечно, не сразу, но он вспомнит. Ты можешь этому поспособствовать. Только не перегружай его информацией. Пока что, он ребенок и психика у него детская. - Об этом надо было говорить заранее... Парень встал на одно колено перед кушеткой, оказавшись прямо напротив мальца. Он протянул ему руку и состроил спокойное лицо, чтобы не испортить "детскую психику". - Приятно познакомиться. Меня зовут Кацуки Бакуго. Очень рад с тобой познакомиться. Пойдешь ко мне жить? *** Взрывной блондин поднимается по лестнице на второй этаж. Именно там находится его квартира. Еще два шага и они стоят прямо напротив двери Бакуго. Он лениво вставляет ключ в замочную скважину и делает 2 оборота. Щелчок и дверь открыта. Забыв про приличие, Кацуки нырнул в дверной проем первый, оставляя паренька позади. - Чего встал столбом? Входи! Я уже устал! Гетерохром переступил порог и посмотрел вглубь комнаты. Он замер прямо посреди коридора. Квартира небольшая, темная и с слабым запахом гари. Бакуго взял Тодороки за руку и повел в свою спальню. - Слушай сюда, мелкий засранец. Ты будешь спать здесь. Кровать полностью в твоем распоряжении. Детских вещей, увы, сегодня нет. Я завтра схожу домой и принесу свои старые, окей? - Бакуго-сан... - Нет! Зови меня Кацуки. Что-то понадобится - зови. Только парень направился к выходу, как в след услышал молодой тихий голосок, обжигающий сердце. - Кацуки... - Чего? - Мне нужно принять ванну. - И что? - Сам не умею еще... - Серьезно? Мне нужно тебя помыть? - Пожалуйста. Ну почему он говорит так жалобно? Сердце блондина обливается кровью от этого детского голосочка. Он медленно повернул голову в сторону ребенка и тяжело вздохнул. Похоже, теперь он берет на себя обязанность няньки. Подрывник взял Шото на руки и понес прямо в ванную комнату. Он посмотрел на парня таким потерянным взглядом. Ребенок... Включил воду и посадил Тодороки на стиральную машину. Он встал на колени и начал рассматривать бутылки с шампунями и гелями, выбирая нужные. - Тебе какой запах больше нравится: кофе, тропики или морская свежесть? - Тропики! Бакуго вздрогнул и медленно повернулся в сторону Шото. Он по-детски улыбался и смотрел на парня с огоньком в глазах. У взрослого Шото такого никогда не наблюдалось. Получается, в детстве он все же был обычным ребенком, а не таким бездушным кирпичом. Сколько же эмоций было в этом голоске. Вот теперь уголки рта Кацуки поползли вверх. Так приятно видеть его таким счастливым. Вот теперь взрывнику хотелось полностью погрузиться в эти 3 недели и наблюдать за ТАКИМ Тодороки. - Что ж, тогда начнем наши водные процедуры, мелочь пузатая. - Да! Еще хочу пузырьки! - Пузырьки? Бакуго вскинул свою светлую бровь вверх и удивленно посмотрел на эту маленькую гадость. Такое детское ребячество от главного кирпича геройской академии... - П-прости... - За что прости? - это удивило Бакуго еще больше. За что он извиняется перед ним? - За что ты извиняешься? - Я позволил себе лишнее... Я должен вести себя как особенный ребенок и... - Эй! Парень, здесь таких правил нет. Расслабься. Ты в моем доме, а здесь можно себя вести как обычный ребенок. Понял? - П-правда? И мне за это ничего не будет? - Не будет! Веди себя как ребенок, раз уж ты и есть ребенок! - Тогда хочу пузырьки! - Без проблем! Будут тебе пузырьки. - Кацуки хороший! Блондин округлил глаза и уставился прямо на ликующего Тодороки. Он - хороший? Серьезно? И это сказал Шото? Почему в сердце стало так тепло? Ему захотелось обнять парнишу и прижать к себе. После того как из ванной вылетали пузырьки, а половинчатый весело плескался в теплой воде, Бакуго облегченно выдохнул и пошел на кухню. Они так и не поужинали, но это было пол беды. Чем вообще нужно кормить детей? Есть какой-то определенный корм или как? - Эй, мелюзга, что ты обычно ешь? - Хочу торт! - А я миллион йен! Как видишь, не все мечты сбываются, парень! Давай что-то более реальное! - Тогда не знаю. Я ем все. - Отлично. Тогда, будешь со мной трескать вчерашний омурайсу. Пока ужин грелся в микроволновке, Кацуки взял мягкое полотенце и пошел вынимать из ванны двумордого. Тот играл с пузырьками и искренне улыбался от счастья. Опять так тепло на душе стало, но пора заканчивать этот трогательный момент. Парень выпустил воду из ванны и принялся насухо вытирать маленького Тодороки. Тот не сопротивлялся. - Сейчас идем есть? - Да. Вот только в чем ты спать будешь непонятно... И тут Бакуго осенило. Он побежал в свою комнату. Открыл шкаф, достал оттуда майку и порвал ее, тем самым укоротив до вида спальной сорочки. Именно это и будет пижама для Шото на эту ночь. Ужин прошел в полной тишине. Тодороки молчал и не издавал ни единого звука, кроме негромкого чавканья. Это нагнетало обстановку, но Кацуки старался просто забить и не обращать на паренька внимание. Он не имел опыта общения с детьми, поэтому не знал, как разрядить напряженную обстановку. Хотя, хотелось бы отметить, что половинчатый очень тихий и спокойный для малолетки. Бакуго вспомнил себя в его годы. Он бы не смог сидеть с таким как он. Хотя, всего лишь один день прошел, поэтому нельзя точно сказать, что это за маленький цветной фрукт... За окном лил сильный дождь. Массивные капли со всей силы долбили в стекла. Мощный ветер качал стволы деревьев, срывая с них листья и ветки. И тут в комнате резко вырубился свет. За окном вспыхнула молния и прогремел гром. Из темноты послышалось нервное хныканье. Бакуго взял со стола свой телефон и включил фонарик. Шото нигде не было. Кацуки нырнул под стол и застал там маленький трясущийся цветной комок. В груди что-то закололо. Появилось непреодолимое желание взять его и прижать поближе к сердцу, чтобы успокоить. - Шото, все хорошо. Сам Тодороки боится простой грозы. Нужно взять себе на заметку в будущем. Мальчик поднял глаза на блондина и жалобно всхлипнул. - Так, иди сюда. Нечего трястись. Это всего лишь гроза. - Я не люблю грозу! Мне страшно... Его голос дрожал, а глаза наполнялись слезами. Тело заметно тряслось и грудь прерывисто вздымалась. Это не просто детский страх. Это самая натуральная паника, которая точно была вызвана какой-то детской травмой. Кацуки взял его за руку и притянул к себе. Погладив двумордого, блондин поднял его на руки и понес в спальню, чтобы уложить спать. Ну, или хотя бы попробовать уложить спать. Бакуго подошел к своей постели и посадил на нее мальчика, предварительно откинув одеяло. Тодороки лег под мягкую ткань и закрыл глаза. Только алоглазый собирался уйти, чтобы приготовить себе спальное место в гостиной, как за край майки его схватила маленькая ручонка. - Не уходи. Останься, пожалуйста... По-хорошему надо было уходить и сказать, что он не нянька для маленьких засранцев. Но внутри все так сжалось и Бакуго понял, что проникся искренней жалостью к ребенку. Не к тому Тодороки, которого он знал ранее, а к этому - маленькому, беспомощному... - Хорошо, но когда уснешь - уйду спать к себе. И это только на одну ночь. - Да... Спокойной ночи, Кацуки... - Спи уже! Мальчик уже через 5 минут мило сопел над ухом у подрывника. Это было так умиротворенно, что Бакуго не заметил как сам начал проваливаться в глубокий сон. Перед этим он вспоминал слова Шото, которые тот говорил ему буквально неделю назад. *** Теплый вечер и ярко-алый закат. Бакуго поранил ногу и не мог идти домой сам. Тодороки провожал его. Улицы были пустые и мокрые после летнего дождя. Шото вел его под руку и говорил, куда лучше наступать, а где лучше облокотиться на него. Кацуки это ужасно бесило и он злился от той мысли, что ему это нравится. Отдернув руку, он поковылял вперед, ругаясь себе под нос. Но споткнувшись, блондин понял, что летит на влажный асфальт. Его подхватили сильные мужские руки. Он почувствовал чужое дыхание около своей шеи. Оно обжигало его и заставило смутиться. - Бакуго, зачем ты пытаешься делать все сам? Я ведь здесь, чтобы тебе помочь. - Не обосралась мне твоя помощь, мудак! Отвали! Сам дойду! - Ты только что чуть не познакомил свой нос с асфальтом. Я пришел помочь тебе и не уйду, пока не увижу, как ты ляжешь на постель. - Нахрен оно тебе надо?! - Бакуго, ты ведь мой друг. Я не могу тебя оставить. Не сопротивляйся. Разреши помочь. Я понимаю, тебе кажется сейчас, что ты слабак. Но даже если в данной ситуации ты и вправду беспомощен, почему бы просто не принять помощь друга? Ведь для этого я здесь. - Да хрен с тобой! Тогда подставляй плечо! Нехрен без дела болтаться! *** Утро следующего дня началось беспокойно. Шото рано проснулся и искал, чем себя занять. В квартире игрушек не было, а с фантазией у мальчика не все нормально. Ему не разрешалось играть, поэтому он даже не знал, как это делать. Позже, он вспомнил, как вчера Бакуго разрешил ему вести себя не так как дома. Это придало ему вдохновения и уверенности. Он может вести себя не так как дома. А значит, те правила, что ему навязывали до этого отменяются. Взглянув на часы, он был ошарашен. Время уже почти 12, а блондин до сих пор спит. Как так вообще можно? Тодороки решил, что кого-то пора будить. Он подкрался к алоглазому соне и с разбегу прыгнул на него. От такой наглости Бакуго нецензурно выругался вслух. Тодороки сидел у него на животе и хохотал заливающимся смехом. Это заставило Кацуки почти тут же остыть и не держать зла на мальчика. Он выглядел таким счастливым. Это было не похоже на взрослого Шото, который вечно угрюмый. Бакуго вытер слипшиеся глаза кулаками и невольно улыбнулся. - Давай играть! Уже 12! - Я только встал. Какое тебе играть? И сколько мне лет по твоему? - А я все равно хочу играть! На улице дождь, поэтому погулять нельзя! - Дождь? Бл... Блин. - Что такое? - Мне нужно еще тебе за вещами сходить. А до дома 40 минут ходьбы. Это только в одну сторону... - Я пойду с тобой? - Нет! Нечего тебе под дождем ходить! Дождевика тем более нет. - И что я буду делать? - Посмотри телевизор, поиграй. - Играть? А во что? - Ну, как это во что? Придумай игру. - Какую? - Достал! Хватит спрашивать! Придумай что-нибудь! Я пошел собираться. Бакуго пошел в ванную, чтобы собираться, но краем глаза увидел расстроенного Шото. Он и вправду не знал, чем заняться. Неужели маленький ребенок серьезно не знает во что ему можно поиграть, пока он будет дома один? Что у него вообще за детство было? Кацуки тяжело вздохнул и пошел в спальню к свему ящику. Там у него были детские фигурки супергероев, которыми он когда-то играл. Это была память о детстве, поэтому блондин держал их у себя дома. Они были ему очень дороги, но для Шото было не жалко. Бакуго дал их мальчику, накинул куртку и открыл дверь. - Так, никому не открывать. У меня ключи свои. Не хулиганить, а то накажу! С этими словами он закрыл за собой дверь и выбежал под ливень на улицу, не дожидаясь ответа ребенка. *** Уже прошла неделя со дня превращения Шото в сопляка. Бакуго и сам не заметил, как начал привязываться к нему. Его даже радовала сложившаяся ситуация. Теперь он не чувствовал себя таким одиноким и ненужным. Стены квартиры были наполнены смехом и улыбкой. Ему было приятно заботиться о ком-то. Никогда не чувствовал себя лучше, чем сейчас. Парень и подумать не мог, насколько это приятно - заботиться о ком-то. Он вспомнил, что такое ухаживать за человеком и получать от этого удовольствие. Однажды, ему удалось поухаживать за своей мамой, когда та заболела. Именно тогда Кацуки научился варить куриный бульон, гладить и стирать вещи, думать о ком-то помимо себя. Ему было приятно дарить заботу близкому человеку, но... Разве Шото дорог ему? Этот вопрос засел глубоко в голове. Неужели, какой-то мелкий гаденыш все таки смог засесть ему в душу. Как же это бесило Бакуго. Разве может твой соперник стать кем-то столь дорогим и близким? Может конечно, но... Мальчик так преданно смотрел на него. Не получается даже злиться на этого пацана, в глазах столько любви. Обычный маленький ребенок с детским наивным взглядом. Он даже не понимает того, что Бакуго был вынужден за ним ухаживать. Это не от большой любви к детям. Если подумать, то скоро это все закончится. Осталось недели 2 и Тодороки станет прежним. Это же хорошо! Наверное... От этих мыслей у Кацуки портилось все настроение. Не хотелось даже думать о том, что когда-нибудь эта сказка закончится. Сейчас он питает к нему чувства как к ребенку, но когда тот вырастет... Пытаясь отбросить эти мысли, Бакуго принялся готовить ужин. Сегодня должна была быть паста "Карбонара". Парень тряс головой и пытался переключиться на что-то более интересное. В голову больше ничего не лезло. Он смотрел в одну точку и резал продукты, не переживая за пальцы. Ужасное чувство растерянности и утраты не покидало его. Страшно было даже подумать о том, что ждет Бакуго, когда Тодороки вырастет. Они ведь снова отдалятся друг от друга. Хотя, никто ведь не мешает блондину наладить контакт со взрослым половинчатым. - Кацуки! Давай пойдем гулять? Там такая прекрасная погода! - Я вообще-то нам поесть готовлю! - Ну, пожалуйста. Почти всю неделю шел дождь, потом все сохло, но теперь-то можно пойти? - Какой же ты надоедливый. Ах ты, маленькая гадость! Ладно! Одевайся! - Ура! Мальчик помчался одеваться. Бакуго отложил зелень и нож в сторону. Вместо того, чтобы тоже пойти собираться, он обхватил голову руками и тяжело выдохнул. Так тяжело Бакуго еще никогда не было. Он не мог смотреть больше на пацана. Опасение скорой разлуки не оставляло его в покое. Ему было страшно осознавать, что стены скоро снова станут тусклыми, в воздухе нависнет тишина и смех перестанет озарять пустую квартиру. Не хотелось, чтобы эти минуты когда-то заканчивались, но время неумолимо быстро утекало прямо из под носа. Куда деться от этого всего? В комнату зашел Шото. Кацуки взглянул на него и уголки рта снова поползли вверх. Мальчик был одет как чучело. Футболка торчит из шорт, сами шорты не полностью застегнуты, носки не подвернуты, шнурки на ботинках не завязаны как надо. Снова это пронзающее чувство умиления от вида маленького существа. Блондин встал из-за стола и сел на одно колено перед Тодороки, начиная его переодевать в человека. После 10 минут сбора парни смогли, наконец, выйти на улицу. Бакуго держал ребенка за руку и вел в парк аттракционов. Шото радостно оглядывался по сторонам и наблюдал за другими детьми и их родителями. Он явно хотел той же семьи, что и у этих людей. Затем он приковал свой взгляд к мужчине, который катал маленькую дочку у себя на плечах. Она выглядела такой счастливой. Пацан, затаив дыхание, смотрел на них. Кацуки мечтательно выдохнул и взял Тодороки под руки. Мальчик от неожиданности вскрикнул и задрыгал ногами. Блондин посадил его себе на плечи и насмешливо фыркнул. - Куда идем сначала? - За сахарной ватой! Потом на машинки! - Поехали! Бакуго побежал к киоску с ватой. Маленький Шото держал его за голову и беззаботно хохотал. Он явно был счастлив. Он смотрел так, будто впервые пришел в парк аттракционов. Сложно в это поверить, ведь каждого ребенка в детстве водили в такие места. Хотя, у Тодороки было своеобразное детство, поэтому удивляться не приходится. Парень уже неделю ухаживал за ребенком, но так и не знал подробной истории его семьи. Каждый раз, когда он заводил эту тему, мальчик замыкался в себе и заметно напрягался. Тема явно была не из приятных для него. Такое ощущение, что он просто запуган. Но кем? Собственными родителями? Что происходит в его семье? Целый день Бакуго и Тодороки провели в парке. Они опробовали почти все аттракционы, съели все самое вкусное и блондин поругался со всеми, с кем только мог. С лица блондина весь день не сходила улыбка, наполненная счастьем и душевной радостью. Столько эмоций в самом главном кирпиче академии. Кацуки не мог отвести от него глаз. Не хотелось, чтобы этот день заканчивался. Уже вечером они сидели в городском парке, расположенном возле пруда. Сидели на скамейке и кормили хлебными крошками уток. Такого умиротворения он не испытывал очень давно. Смотрел на улыбающегося ребенка и лишь умилялся. Звуки шумевшей листвы, песни птиц и шум воды помогали расслабиться. - Так красиво... - Нравится, малявка? - Очень! С папой мы так не сидели... - Что вы делали вместе с папой вообще? - Мы... тренировались... Я должен стать сильнее Всемогущего... - Зачем? - Я не знаю. Он так говорил. - А мама? - Папа бил ее. Особенно, когда приходил откуда-то ночью. Она заступалась за меня. - Вот как... - Кацуки, я - плохой? - Чего? Не неси чепухи! - Тогда почему папа меня так не любит? - Любит! Просто... по своему... - А Кацуки меня любит? У Бакуго из рук выпал кусок хлеба, а поперек горла встал ком, мешающий выдавить даже одно слово. Что за вопрос такой?! Конечно же... да... Парень понимал, что полюбил этого ребенка. Но только ли ребенка? Кажется, Тодороки стал очень дорог блондину. Он хотел, чтобы даже когда тот вырастет, остался рядом с ним. Его уголки рта снова поползли вверх. - Конечно. - Кацуки, а я могу остаться у тебя? - Что за дурацкий вопрос?! Можно! - И даже когда вырасту? - Д-да... Как хочешь! - Я люблю тебя, Кацуки! *** Еще одна неделя прошла как с куста. Эти дни проходили так тепло и нежно, что Бакуго забыл про то, что эта пора скоро кончится. Хотя ему и не очень-то хотелось об этом думать. Парень взял полотенце с полки и пошел доставать Шото из ванны, как обычно перед сном. Зайдя в ванну, он оцепенел. В воде лежал не мальчик, а взрослый пацан! От неожиданности он потерял дар речи. - К-какого черта?! Что за херня?! 2 недели всего прошло! - Кацуки, я сам не понял. Сидел, игрался с пузырьками и тут вот... Я могу забрать полотенце? Бакуго швырнул его в лицо двумордому и вышел из комнаты. Прислонившись спиной к двери, он спустился по ней на пол и замер от страха. Вот и все. Кончилась сказка. Теперь он уйдет. Останется один дома в пустых тусклых стенах. - Кацуки, отойди, пожалуйста, от двери. Хотелось бы выйти. Блондину не хотелось уходить. Таким образом он выпустит свое счастье из этой клетки. Парень лишь сильнее уперся в дверь и застыл на месте. - Кацу... - Заткнись! Урод! Никуда не выпущу! Ни-ку-да! - Ну, открой дверь. - Ты не уйдешь отсюда! - Кацуки, ты не понял. Я и не собирался никуда уходить. - В каком смысле? Серьезно? - У меня нет одежды даже, чтобы уехать. - Думаешь, это аргумент для меня?! Не выпущу! - Издеваешься? Кацуки, хватит. Я никуда не уйду. - А когда найдешь одежду?! - Я не уйду, пока не выгонишь. - Точно? - Клянусь, Кацуки. Я не уйду. Ведь я люблю тебя. Говорил же. Бакуго отстранился от двери и ушел, не оборачиваясь на половинчатого. Он ушел в спальню и уткнулся лицом в подушку, словно маленький обиженный ребенок. Он в какой-то степени чувствовал облегчение от слов Шото, но душа все равно не на месте. За спиной послышались тихие шаги. - Кацуки, можно я возьму твои шорты и майку. Мне по дому ходить не в чем. - Как это не в чем? Бакуго обернулся на парня и распахнул глаза от странного чувства жара и тяжести внизу живота. Двумордый стоял в одном полотенце вокруг бедер. Что за внешний вид?! А... Нет одежды. Идиот... - Ну, вот так. Я позже заберу свои вещи из дома и перевезу их к тебе, если ты не против. - Ладно. Возьми пока что мою одежду в шкафу. Выбирай, что нравится. И хватит светить тут своими достоинствами! Звук открывающийся дверцы шкафа. Бакуго все это время лежал лицом в подушке. Он не хотел поворачиваться в сторону Шото, потому что знал, что увидит там уже взрослого парня. Больше он не увидит маленького жизнерадостного Тодороки. Радовало только одно - он никуда не уходит. Он обещал, что никуда не уйдет. Вот только теперь Бакуго осознал, что вел себя как полный придурок, когда не выпускал двумордого из ванной комнаты. Теперь стало как-то стыдно за свое поведение, но поделать ничего нельзя. Кацуки еле слышно заныл в подушку от осознания того, что без памяти влюбился в эту маленькую гадость. - Немного маловата, но пойдет. - Не выпендривайся! Дают - бери, бьют - беги! - Неплохая логика, Кацуки, но ты меня не бил. - А ты хочешь, чтобы начал?! - За что? - А еще не знаю! Просто отшлепаю, чтобы место свое знал! - Отшлепаешь значит. Бакуго вздрогнул и повернул снова голову в сторону половинчатого. Тот улыбался, скрестив руки на груди. В голове сразу собралась картинка того, что за атмосфера нависла в комнате. На лице загорелся алый румянец. Блондин нервно заскрипел зубами и бросил в лицо Тодороки подушку в которой до этого прятал свою голову. Хищная улыбка так и не сходила с лица Шото. - О чем ты думаешь, гребаный извращенец?! Ребенком ты мне нравился больше! - Что ж, тогда могу себя вести как ребенок. Не хочешь меня помыть следующим вечером? - Завались, придурок! Не надо было брать тебя к себе! - Ты какой-то странный, Кацуки. Сначала не выпускаешь из ванной, потому что я могу уйти, а потом жалеешь о том, что взял к себе. - Издеваешься?! Завтра принеси свои вещи! - Получается, мы будем жить вместе? Какой серьезный шаг, Кацуки. Мы не торопимся? - Не говори так, словно мы парочка! - Разве нет? Я ночую у тебя уже 2 недели, а теперь ты говоришь, чтобы я перевез к тебе вещи. - Заткнись! - Как скажешь, дорогой. Тебе приготовить ужин? - Еще раз так меня назовешь... - А как тебе больше нравится? Зайчик? Котик? Милый? Солнышко? - Заткнись! Я уже сам приготовил ужин! У тебя руки из жопы! - Как скажешь, до... Кацуки. Они ужинали в тишине. Вспоминается их первый совместный день. Они сидели в такой же тишине, как и сейчас. За окном снова лил дождь и гремел гром. Сверкала яркая молния. Тодороки молча ел и не поднимал глаза на Кацуки. Но а он частенько глазел на половинчатого и скалился от злости. Он ведет себя с ним так, будто они были парочкой молодоженов. Это в глубине души радовало. Он так счастлив от того, что не останется здесь один. В этой пустой темной квартире. Снова сверкнула молния и в квартире вырубился свет. Это какая-то злая шутка природы. Бакуго снова схватил со стола телефон и посветил им в лицо Тодороки. Тот недовольно поморщился и закрылся рукой. - Да не под столом я. - Кстати, не знал, что боишься грозы. - Боялся. В детстве. Я могу снова заплакать, если хочешь и ты меня успокоишь. - Завались, придурок! - Дело твое. Убери, пожалуйста, фонарь от моего лица. Бакуго выругался себе под нос и выключил фонарь на смартфоне. Он посмотрел на экран и увидел, что время уже достаточно позднее. Пора бы и спать ложиться. А двумордый ведь все продолжает издеваться. Это бесило Бакуго. Зачем он это вообще делает? Ему нравится смущать Кацуки? У каждой издевки есть свои последствия и последствия издевательств Тодороки уже близятся... - Теперь я буду спать в гостиной? Он продолжал испытывать терпение блондина. И тут ему пришла очень интересная мысль. Зачем сопротивляться этому поведению? Бакуго нравится Шото. Более того, он его явно возбуждает. Этот мудак думал, что сможет такого как Кацуки смутить? Посмотрим, кто кого. Парень повернулся в сторону половинчатого, хищно оскалился и прижал его всем телом к стене. В глазах Тодороки явно прослеживались непонимание и паника. Он не ожидал такого расклада. Это придало блондину задора. - Нет, Шото. Ты будешь спать в моей спальне. Со мной в одной постели. Он ничего не ответил. Просто нервно смотрел прямо в глаза своему злобному психованному сожителю. Из-за темноты нельзя было точно оценить эмоции этого маньяка, что пугало еще больше. Бакуго разжал кулаки и отпустил провокатора. Он молча принялся убирать за ними посуду. Вот теперь тело блондина сковало чувство тяжести внизу. В груди появился какой-то жар. Пожалуй, это и есть возбуждение. Тело Тодороки накаченное и бледноватое явно привлекает к себе внимание. Майка так плотно сидела на нем, подчеркивая каждый изгиб мышц и ребер. Кажется, маленький Шото отошел на второй план. Теперь на его место пришел взрослый, сексуальный и наглый парень. И теперь они с ним будут спать в одной постели. Ночка выдастся очень веселой. Парни решили пока что не говорить о том, что действие причуды прекратилось. Уж очень хотелось еще неделю пофилонить и просто посидеть дома. Быть не обремененными учебой. Кацуки пошел принять душ и заодно все обдумать. Парень стоял под горячей струей воды и смотрел в пол. Он не понимал, что происходит в его жизни сейчас. Он 2 недели жил с маленьким ребенком и ухаживал за ним. Теперь в его доме живет взрослый пацан одноклассник от которого появляется чувство непреодолимого возбуждения. Этот двумордый говнюк смотрел на него и уже этим провоцировал на какие-то грязные поступки. Мощные струи воды мочили белокурые волосы и заставляли их темнеть и опускаться прямо на лицо. Парень погрузился с головой в свои мысли совсем забыл о том, что находится в ванной комнате абсолютно голый под струей горячей воды. Но в этот момент было просто плевать на все, что происходит вокруг. Он потерял связь с реальным миром и впал в некий транс. От этих мыслей его отвлекло резкое отдергивание шторки. На обнаженного подрывника смотрела цветная голова. Он не сразу понял, что сейчас произошло, поэтому даже не вспылил сразу. - Кацуки, ты здесь уже минут 30 стоишь. Я переживал. Что-то случилось? - Нет. Все хорошо и... Стоп! Какого хрена?! Вали отсюда! Я не одет! - Я вижу. У тебя всегда был такой большой? - Пошел нахуй отсюда! - Слушаюсь. Бакуго очнулся от своего недотранса и принялся обтираться махровым мягким полотенцем. Очень хотелось выйти и настучать по голове этому наглому придурку. Он обмотал полотенце вокруг бедер и вышел из ванной комнаты. Просматривая входящие вызовы, блондин заметил пропущенные от Мидории. Он решил перезвонить ему. - Каччан, привет. Извини, если побеспокоил. Как там Тодороки-сан? - Здорова, Деку. Нормально. Еще пока что маленький, - нагло врал парень заходя в спальню, где на кровати лежал Шото. Двумордый выпучил на него глаза и отложил книгу, которую так заинтересованно читал до этого. - С ним все нормально? - Более чем. Судя по взгляду Тодороки, он понял, что это был Мидория. Его хищный взгляд явно не предвещал ничего хорошего. Бакуго нервно взглотнул и остановился перед кроватью, придерживая конец полотенца рукой. - Может быть вам помощь нужна? Как он себя чувствует? Кацуки округлил глаза и уставился на Шото, который припустил лямку своей майки с плеча, проводя пальцами от ключицы до шеи. На его лице появился легкий румянец, подчеркивающий старый шрам. Такого похотливого взгляда Бакуго не видел у половинчатого никогда. Вот теперь ему стало как-то не по себе. Полотенце стало заметно жать тому, что начало увеличиваться где-то ниже пупка. Вот это точно было неожиданным поворотом. Что у этого придурка вообще на уме?! Он возбуждается от вида Бакуго в полотенце?! Отвратительно! Хотя, сам блондин возбуждался тоже от вида раздевающегося двумордого... За это он злился сам на себя. - Н-нет. Чувствует он себя более чем нормально, поверь. - Как вы там вообще? Что делаете? - Н-ну, ничего. Шото принял ванну, теперь хочу уложить его спать... Двумордый снял с себя майку и принялся за шорты. Его губы что-то проговаривали, не издавая при этом ни звука. Подрывник не читал по губам, но отчетливо понял, что сказал Шото. Ну, все. Теперь, ситуация накалилась до предела. Бакуго развернулся и хотел выйти из комнаты, но дверная ручка замерзла. Блондин резко развернулся и злобно оскалился. Объяснения были не нужны. Он и так понимал чьих рук это дело. Своими шаловливыми пальцами он начал стягивать с бедер резинку штанов. Кацуки решил, что может это перетерпеть, но следующий жест окончательно ввел его в ступор. Двумордый облизнул свои губы и уперся на локти о мягкий матрас. Вот это точно полная боевая готовность. Теперь алоглазый понял, что хочет поддаться этому искушению и сделать то, о чем сейчас бешено кричит его сознание. Внутри все сжималось, а внизу пульсировало. Какой жар в сердце... - Эй, Каччан, ты меня слышишь? Бакуго понял, что все это время ему что-то говорил Мидория. Он просто прослушал его нравоучения. Зато голос веснушчатого вернул на землю. Кацуки потряс головой и захотел подорвать дверь, чтобы выбежать из комнаты. Вот теперь он понял, что не может еще принять правила игры, которые предоставил ему Шото. Стало максимально неудобно. Бакуго не понимал, что его пугало больше: поведение Тодороки или своя реакция на этого гребаного извращенца. - Да. Слышу. - Шото ничего не нужно? Блондин повернул голову в сторону уже почти полностью голого парня. На нем были одни трусы, а в глазах читалась похоть и животное желание. Он подогнул одну ногу и лег на мягкий матрас, поглаживая себя руками. - Эм, сложно сказать. Что по твоему нужно детям? - Не знаю. Он спит? - Н-нет! НО ОН УЖЕ ЛОЖИТСЯ! В ответ на эти слова Тодороки игриво забрался под одеяло и не высовывался оттуда, наводя интригу на подрывника. Этим жестом он явно зазывал к себе в кровать. Черт! А ведь ему это удается. Бакуго с злобой сжал свой телефон и сгруппировал левую ладонь в кулак до побеления костяшек. - Чего ты кричишь, Каччан?! Не пугай ребенка! - Не волнуйся, задрот. Все с ним будет нормально. Нам пора спать. - Спать? - Да, потому что если кто-то не будет спать, то он будет наказан. Пока. - Спокойной ночи, ребята. Не ругайтесь только, пожалуйста. - Ага. Бакуго нажал на сброс вызова и отшвырнул телефон на мягкий ковер. Он прохрустел шеей и с бешенством посмотрел на одеяльный сверток, начинкой которого был попавший в полную задницу Шото. Он сорвал с себя свою домашнюю потертую майку и прыгнул на постель. Тодороки выглянул из под темно-шоколадной ткани и растянулся в хитрой пронзающей сердце улыбке. - Ну все, двумордый. Вот теперь ты попал. Я не буду сдерживаться! Он включил мягкий, детский и невинный голос, зля этим еще больше и без того разъяренного блондина. - Кацуки, вы меня накажете? В чем я провинился? - Ах, в чем ты провинился... Шото, ты сегодня очень плохо себя ведешь. Я же говорил, что накажу тебя. - Тогда накажи меня как следует. Кацуки отшвырнул на другой край кровати одеяло и впился своими губами в губы половинчатого жарким, страстным и обжигающим поцелуем. Его язык проник в рот Шото. Он игрался с его языком, покусывал и жестко посасывал его. Правая рука забралась в цветные волосы и со всей силы до боли сжала их. С губ Тодороки срывались стоны и взвизги. Это лишь подпитывало дикое желание отыметь этого провокатора во все сокровенные места. Второй рукой Бакуго держал себя на весу, но при этом придавливал его тело своим. Теперь Шото вцепился в спину своему мучителю. Кацуки понял, что потерял связь с реальностью и здравым смыслом. Эх, хорошо, что мама с папой сейчас не видят того, что здесь происходит. Тодороки больно вцепился в плечо и начал бить Бакуго в бок. Блондин оторвался от половинчатого. Тот начал жадно хватать ртом воздух и закатывать глаза. У Бакуго в голове промелькнул один интересный вопрос: "Что за странный привкус?". - Кацуки... Я хочу дышать! Его дикая отдышка даже напугала алоглазого. Похоже, Тодороки никогда раньше не целовался, раз не знал, что нужно дышать. Хотя, Кацуки и сам ни разу таким не занимался. Ему Киришима рассказывал, что нужно делать, поэтому сам он смог не растеряться. - Это ведь наказание, Шото... - П-продолжай... Бакуго опустился к бледной длинной шее и впился своими зубами в нежную кожу. Он покрывал ее поцелуями и укусами. В этот момент голос разума не переставал кричать о том, что этот странный вкус после поцелуя неспроста. Но тело желало не раздумий, а жестких и решительных действий. Кацуки опустился к грудной клетке половинчатого и оставил смачный багрово-синий засос, подчеркивающий белоснежность чужой кожи. Он хотел переместить руку поближе к шее двумордого, но она соскользнула с кровати и уперлась о пол. Подрывник взглянул одним глазом на предательскую часть тела и оцепенел от увиденного. На мягком ковре красовалась пустая бутылка. Блондин поднял ее, чтобы внимательнее рассмотреть этикетку. Это была пустая бутылка от вина, которое он прятал в коробке под кроватью. Вот, что это был за запах и вкус. Алкоголь. Это был гребаный алкоголь! Вот откуда такая реакция! Кацуки гневно уставился на Шото, который игриво улыбался и невинно смотрел на подрывника, делая вид, что не видит опустошенный сосуд. - Издеваешься?! Ты ее всю высосал?! Один?! - А что? Тебе жалко? Я куплю новую. - Да причем тут это, идиот?! Вся эта реакция вызвана простым алкоголем! А я думал... - Нет. Кацуки, алкоголь - просто помог открыть душу и тело. Ты не понял меня? Надоело повторять по несколько раз в день. Я люблю тебя. - Да кто тебе поверит?! Ты пьяный, придурок! - И что? Какой же ты дурак. Больше повторяться не буду! Парень надулся, как ребенок и отвернулся от шокированного блондина, накрывшись с головой одеялом. Кацуки погладил обиженный одеяльный рулетик и откинул плотную ткань, чтобы открыть голову половинчатого. - Шото, ты обещал, что не бросишь меня. Прости... - Подобрел значит... Может, продолжим то, что начали пару минут назад? Бакуго откинул одеяло полностью и снова навис сверху. Тодороки схватился за край полотенца и отбросил его куда-то в угол комнаты. Кацуки в свою очередь схватился на одолженные Шото трусы. Послышался треск ткани и белье превратилось в одну бесполезную и мешающую тряпку. От нее блондин быстро избавился и шлепнул половинчатого по правой ягодице. Тодороки намек понял и перевернулся на живот. Парень взял бледные бедра и притянул к себе. Он уперся в узкое кольцо ануса своим возбужденным членом и попытался войти. Не вышло. Узкий. Подрывник отодвинул свои бедра и подставил пальцы. Он погладил ими нежную кожу внутри бедра и ввел сразу два. Очень узкий, но при этом такой горячий внутри. Сжимает пальцы, затрудняя свободное движение. С его губ слетел болезненный стон. Бакуго с ужасом понял, что его безумно возбуждает голос половинчатого гада. Он потихоньку начал увеличивать темп. Он понимал, что не может больше жить без этого гада. Пусть он и пьяный, но сейчас это ничуть не смущает. Все о чем сейчас мог думать блондин - Шото. Его голос... тело... Это то, чего не хватало одинокому Кацуки. После того, как он закончил играть пальцами, Шото повернул голову в сторону подрывника. Блондин замер от того, что увидел. На глазах двумордого блестели слезы, нижняя губа подрагивала, а грудь тяжело вздымалась. Почему-то в этот момент алоглазый вспомнил его ребенком. - Кацуки, прошу начинай... - Д-да... Бакуго приставил к анусу дрожащего всем телом парня головку члена и сделал глубокий вдох. Он осторожно двинулся вперед и придерживал правой рукой бедра парня. Тот прогнулся в спине и тяжело захрипел в подушку. Кацуки старался быть с ним как можно аккуратнее, ведь это его первый раз. Кольцо мышц плотно сжимало головку члена блондина, не давая сильно подвигаться. Подрывник не пытался ему противостоять. Против организма не попрешь, а больно Шото делать не хотелось. Тодороки собирал в ладони простынь и сжимал ее до боли в кистях. Вздохи стали болезненными, прерывистыми и тяжелыми. - Больно? - Н-ничего... П-продолжай! Кацуки вошел полностью и принялся гладить филейную часть половинчатого. Любовник всем телом начал дрожать. Чтобы успокоить мученика, блондин опустился к его уху и поцеловал его в висок. Он начал осторожными движениями двигаться внутри парня. Болезненные всхлипы сменились приятными, ласкающими слух, стонами. Бакуго запустил руку в цветные волосы и начал увеличивать темп. После того, как алоглазый начал биться своими бедрами о ягодицы партнера, он отпустил его волосы. Стоны обоих парней наполнили полупустую комнату. Стало невыносимо жарко. - Ка-цуки... П-по-поцелуй м-меня... Сказано - сделано. Бакуго впился своими губами в губы парня. Его язык проник в чужой рот и стал ласкать десна, чужой язык и небо рта. Он прикусывал губу своего любовника и посасывал его язык. Кацуки целовал своего партнера так, словно в последний раз. И в этот момент он замер без какого-либо движения. А вдруг это и вправду их последняя совместная ночь. Может ли быть такое? Тодороки убеждал в том, что любит его и никогда не оставит. Хотелось в это верить, но а если эти слова были всего лишь действием алкоголя? На утро Кацуки проснется и никого рядом не увидит. Самое страшное, что он мог себе сейчас представить. Шото заметил, что его партнер замер и поцелуй стал каким-то наигранным и неискренним. Он отстранился и сделал недовольное лицо. Но когда увидел задумавшееся лицо Бакуго забеспокоился. Он сбавил темп на нуль и уставился в подушку. - Кацуки, что случилось? Тебе не нравится? Я что-то не так делаю? - Н-нет... Нет, все хорошо. Я просто... Просто задумался. - Сейчас не самый подходящий момент, не находишь? - Да. Прости. Бакуго снова возобновил движения бедрами, но теперь его остановил Шото. Он перевернулся на спину и приложил свою ладонь к горячей мокрой от пота щеке Кацуки. Тот нежно гладился о мягкую кожу любимого и томно дышал. Внизу живота все еще ныло и пульсировало, но Бакуго понимал, что этот момент ему гораздо дороже чем все постельные сцены вместе взятые. Тодороки ненавящего улыбнулся и попытался вылезти из под блондина, но его удерживали за бедра. - Кацуки, мы... - Нет! Ты не уйдешь! Никуда не уйдешь! - Да я и не собирался. Мы же... - Еще не закончили! - Кацуки, тебя что-то грызет. Расскажи мне. - Завтра расскажу! А сейчас вернемся к делу! - Ладно. Ничего не имею против. Перевернуться на жи... - Сюда иди! Бакуго притянул своего любовника к себе. Алоглазый сел, вытянув вперед ноги. Тодороки оказался сверху. Он стоял на полусогнутых коленях и задевал ягодицами горячий стоящий член Кацуки. Он явно не рассчитывал на такую позу в свой первый раз. Но теперь Бакуго хотел взять от пьяного состояния Шото все, что мог. - К-кацуки! Не так! - А я сказал, так! Он схватился за бледные бедра парня руками и со всей силы надавил на них, усаживая его прямо на свой стояк. Тодороки упирался в его плечи руками, пытаясь сопротивляться такому давлению. В бестолку. Одним резким нажатием Кацуки усадил полностью на себя выгнувшегося парня. По комнате разнесся сладкий стон, смешанный с криком. Он впился ногтями в плечи блондина и начал жадно хватать воздух ртом. - Вообще-то, я здесь тебя наказываю! Он начал насаживать Шото на себя и злобно рычать. Бакуго смотрел на наслаждающееся лицо своего любовника и впадал просто в дикое состояние, желая продолжать это. Но тут внизу начало приятно покалывать и алоглазый прибавил темп. На его живот полилась горячая жидкость, исходящая из члена Тодороки. Кацуки и сам не заставил себя долго ждать. Буквально через секунду он излился прямо в Шото. Половинчатый плюхнулся на кровать и пытался отдышаться. - Прости, ты только что из душа, а я... - Ничего... Тебе тоже нужно в душ теперь. - Если честно, я сейчас хочу уснуть. - Не выйдет! Поднимай свою заполненную задницу! Мне нужно постельное белье поменять! *** Бакуго разбудил запах ароматного кофе. Он лениво встал и побрел на кухню. Такое ощущение, что вчера пил он, а не Шото. На кухне стоял Тодороки в одних трусах. Он возился с напитком и сразу и не заметил в дверном проеме Бакуго. - Утречка. Шото подпрыгнул на месте от неожиданности. Он явно не ожидал увидеть в проеме лохматого блондина. - Доброе утро, Кацуки. Кофейка? - Не откажусь. В комнате царила мертвая тишина. Бакуго не знал, как начать разговор. Обстановка была какая-то напряженная. Но ее нарушил мягкий ненавящевый голос Шото. - О чем ты вчера думал? - Шото, только встал... - О чем? - Сколько все это продлится. Мне страшно думать о завтрашнем дне, в котором не будет тебя. Не могу больше жить здесь один, ведь я... - Кацуки, но я же... - Заткнись, придурок! Я люблю тебя! - Вот как. В таком случае, не вижу смысла покидать эту квартиру. Тем более, пора бы уже отдельно от родителей пожить не так ли? - Может, я тебе куплю вина сегодня? - Это еще зачем? - Ну, ты вчера себя так хорошо чувствовал... - Ясно, значит тебе понравилось мое вчерашнее поведение. Извращенец. Соседи подпрыгнули от звука сильного удара чего-то о пол. Кажется, сверху кто-то получил хороших пиздюлей.