С первого захвата

      Питер нервно приглаживает волосы, делая дыхательные упражнения, которым его научил доктор Беннер. Помогало слабо, но поворачивать нельзя — Пятница уже наверняка доложила, что он прибыл в Башню, и если он сейчас развернётся и уйдёт, это будет выглядеть странно и подозрительно.       Он вытирает потные ладони о джинсы, делает глубокий вдох и заходит в гостиную, улыбаясь. Мстители приветствуют его, и только Тони недовольно — и притворно — ворчит из-за задержки, потягивая кофе. Наташа закатывает глаза и подмигивает ему, похлопывая по дивану рядом с собой. У Питера сердце делает сальто, потому что на том же диване сидит Баки, мелахонично жующая чипсы. Она сдувает чёлку с лица и чуть отодвигается, давая понять, что не против такого соседства.       Питер очень надеется, что его горящих щёк в полутьме комнаты никто не заметил.

***

      Мистер Старк не вдавался в подробности, объясняя, зачем они едут в Германию — лишь указал на слабое место Капитана, сказал (приказал) не лезть на рожон и беречь себя, и не слушать болтовню противника. И что причина в старой подруге Капитана, которая является убийцей со стажем. Ему было до безумия интересно, кто же эта женщина, и почему Капитан её защищает, если она сделала столько ужасных вещей. Он ведь Капитан Америка, он бы не стал укрывать преступницу без веской причины. Соблазн вызнать всё у самого мужчины был велик, но тогда бы вышло, что он соврал мистеру Старку, пообещав следовать его советам. А предать Тони Старка, его кумира с детства — нет, нет и нет. Ни за что. Он лучше после битвы попробует спросить его. Так будет правильно. — Эй, Паркер. Не спи. Мы приехали. Вылезешь только по моему сигналу, понял? — прерывает размышления Старк, облачаясь в костюм. Фанат внутри Питера счастливо пищит от восторга. — Да, мистер Старк. Не волнуйтесь, я не поведу Вас.       Мужчина фыркает, но ничего не говорит. Из самолёта выходят остальные члены команды в боевой экипировке, и они рассредотачиваются по периметру.       Питер ждёт сигнала, записывая свои впечатления на камеру.

***

      Он замечает бегущих людей внутри здания и направляется к ним, потому что остальные уже заняты боем, и среди их противников женщина только одна — Алая Ведьма, и она явно не давняя подруга Капитана. Значит, сейчас у него появится шанс познакомиться с таинственной преступницей.       Питер разбивает стекло и на лету пинает мужчину, оказавшегося Соколом, резко разворачиваясь к женщине, вовремя ловя железный кулак, целящийся ему в челюсть. Он окидывает беглым взглядом стоящую перед ним женщину чуть за тридцать, отмечая хорошую физическую форму, бледность кожи и тени под глазами. И то, что женщина оказалась красивой. Он ожидал, что ей будет под пятьдесят и у неё будет куча шрамов. Но больше всего его потрясает рука. Металлическая рука, которой она прекрасно управляет. — Железная рука? Это же огонь! — не сдерживает восхищения Питер, отводя кисть в сторону.       Женщина смотрит несколько растерянно, и, услышав его голос, не пытается атаковать правой рукой или усилить давление левой. Питеру на секунду становится обидно, потому что очевидно, что по его голосу она поняла, что он не взрослый. И она не хочет драться с ним на полную. Внезапно сбоку на него налетает Сокол, унося в сторону, и Питер несёт чушь про права, пытаясь вырваться из крепкой хватки. Получается, и он аккуратно приземляется, тут же уклоняясь от удара (спасибо паучьему чутью, иначе ему бы сломали челюсть или выбили пару зубов). — Тебе здесь не место, — раздаётся хрипловатый голос, и он недоумённо смотрит в лицо напротив. Оно сосредоточено, в серых глазах застыло обречённое сожаление, губы сжаты в тонкую полоску. — Мне место там, где есть преступники! — запальчиво отвечает Питер, понимая, что она намекает на его возраст. И почему все считают его ребёнком?       Он пропускает удар в челюсть и отшатывается, ощущая железный привкус во рту и ноющую боль, разливающуюся по голове. Перед глазами потемнело на секунду, но этого хватило, чтобы она успела переместиться за спину и сделать захват, пытаясь немного придушить его. Питер чувствует запах пороха, пота и хвои, слышит тяжёлое дыхание над ухом и невольно краснеет, радуясь, что в маске, и его лица не видно. Он ругает себя за то, что лезет ему в голову, но он подросток шестнадцати лет, и это первый раз, когда он так близко прижимается вообще к другому человеку (Нэд и тётя Мэй не в счёт), особенно учитывая то, что этот человек — красивая и сильная женщина.       Господи, почему сейчас? Это совсем не подходящее время!       Он бьёт с размаху локтем в живот, и хватка ослабевает на мгновение, но этого достаточно — Питер выворачивается, цепляет паутину к перекладине и поднимается, решив переключиться на Сокола.       Так безопаснее. А об извращённости своего разума он подумает потом.

***

      В следующий раз они встречаются лишь через полгода, и все эти месяцы Джейми Барнс не выходила у него из головы. Он вытащил из мистера Старка всё, что можно, перерыл весь интернет в поисках информации и фото и ходил в музей почти каждую неделю, смотря записи с Баки и Стивом — они смеются, едут в машине, сосредоточено что-то обсуждая и указывая на карту. Конечно, его любимым видео было то, где они стоят рядом, говорят и улыбаются. Баки выглядит счастливой, на лице нет той усталости и холодности, нет такой твёрдости во взгляде. У Питера ноет в груди, когда он сравнивает их — ту, кем Джейми была и ту, кем стала. Ему страшно даже представить, что с ней делали, чтобы так изменить, чтобы превратить в бездушную машину для убийств. Ему так жаль, и так странно и страшно видеть эти различия, понимать, насколько плохо самой Баки. Он бы, наверное, сошёл с ума.       Питер влюблён в неё, и это очевидно. Он не привык обманывать самого себя — вообще кого-либо — и потому быстро признаёт, что это — любовь с первого взгляда, как во всех этих романтичных фильмах. Хотя, в его случае будет более уместно не с первого взгляда, а с первого захвата. Потому что именно тогда, прижимаясь спиной к ней, ощущая крепкую хватку на шее и приятный запах, он и пропал.       Все эти шесть месяцев он жил, поглощённый стыдом, чувством вины и желанием. Джейми убила родителей мистера Старка, о чём Питер узнал случайно, застав однажды ночью пьяного вусмерть гения, который излил ему душу, рассказав про то, как его друг — на тот момент бывший — защищал убийцу его родителей. Питер после этого откровения захотел удавиться. Потому что Тони делал для него так много, он стал его семьёй, и вот, чем Питер ему отплатил — влюбился в ту, которая отняла у мужчины мать и отца.       Он ненавидел себя всё это время, но ничего не мог сделать ни со своим сердцем, ни с телом. Поэтому когда его пригласили в Башню и официально познакомили с Баки, объявив, что она прощена и теперь будет жить здесь, у Питера с души свалился камень. Потому что Тони выглядел спокойным, на его лице не было и тени ненависти, отстранённости или чего-то даже отдалённо похожего. Питер глупо улыбался, краснел и запинался, осознавая, что на смену одной проблеме пришла другая.       Ведь теперь он будет часто видеться с женщиной, и, вероятнее всего, умрёт от разрыва сердца, перенервничав.       Господи, помоги.

***

— Эй, Пит. Хватит витать в облаках, — он переводит взгляд на Баки, с насмешкой смотрящую на него, и краснеет. — Прости. Что ты говорила? — Ты обещал заплести меня. — А, точно. Садись.       Джейми устраивается на полу, прислоняясь спиной к коленям, и Питер осторожно расчёсывает длинные волосы, тяжело сглатывая. Он делает это не в первый раз, но волнение никуда не уходит и, кажется, только увеличивается. В груди бухает сердце, и он надеется, что сыворотка не подарила ей суперслух, и она не слышит этого. — Тебе французскую косу? — Ага.       Он делает глубокий вдох и принимается аккуратно плести, наслаждаясь шелковистостью тёмных волос и благодаря Мэй за то, что та научила его делать всякие причёски. Потому что возможность вот так сидеть, прикасаться к Баки и болтать, быть ближе — это просто предел мечтаний. Поначалу они не особо ладили, и Питер думал, что это из-за его возраста, но потом выяснилось, что Барнс просто не привыкла общаться. Но со временем она оттаяла, и они стали друзьями. Ну, он надеется, что они друзья. Для него это было счастьем. Он ни разу в жизни даже не целовался, и тот факт, что он дружит с объектом своих чувств уже заставляет его пищать от восторга (про себя, естественно).       Питер бы хотел большего, хотел бы встречаться с Баки, но зачем он ей? Зачем взрослой, сильной, умной, крутой, красивой женщине неловкий подросток, который даже целоваться не умеет? — Что за грустные вздохи, малыш? Тебя кто-то обидел? — Нет, всё в порядке, — чёрт, надо быть внимательнее. — Просто вспомнил, сколько домашки нужно сделать до завтра. — Аа. Сочувствую. Хорошо, что для меня всё это позади, — она довольно фыркает, переключая каналы и останавливаясь на каком-то мультике. — Надеюсь, это тебя подбодрит. — Я не ребёнок! — А кто сказал, что мультики для детей? — Все это знают, — он чувствует, как неприятно скребётся что-то в груди. Ему снова напомнили, что между ними ничего не может быть. — Глупости. Учитывая нашу жизнь и всё то дерьмо, с которым мы сталкиваемся, немного наивности и добра не помешает. Это помогает расслабиться, отвлечься. Так что если какой-нибудь придурок скажет, что это для детей — смело можешь врезать ему. — Спасибо за разрешение, — Питер улыбается, и на душе теплеет. Она права — в их мире достаточно грязи и зла, и иногда необходимо посмотреть что-то простое и, возможно, немного глупое.       Через несколько минут, проведённых в уютном молчании, он заканчивает косу и любуется делом рук своих, довольно улыбаясь. Поняв, что причёска готова, Баки поднимается, разминая мышцы, и укладывает косу на плечо. Когда она сделала так в первый раз, Тони прозвал её Эльзой, и с тех пор это прозвище прижилось, часто проскальзывая и в речи других. — Спасибо, Питер, — она наклоняется и целует его в висок, взъерошивая бионической рукой волосы.       Она уходит, а Питер так и сидит на диване, потрясённо хлопая ресницами. Он всё ещё чувствует прикосновение чуть шершавых губ, холод металла на голове и запах хвои.       Губы расползаются в счастливой улыбке, и он не сдерживается, тихо пища от переполняющих его эмоций.       Этот день он пометит красным в календаре.       Только сначала нужно купить календарь.

***

      Питер пьян.       У ЭмДжей сегодня день рождения, и она устроила вечеринку, пригласив его и ещё парочку ребят. И, конечно, на этой вечеринке был алкоголь. Много алкоголя. Они играли в фанты, бутылочку, твистер и ещё кучу игр, и это не было бы и наполовину так интересно, если бы они были трезвыми. А ещё Питер поцеловался. Впервые в жизни, с какой-то девушкой по имени Вики. Её губы были мягкими, со вкусом клубники из-за блеска. Это было странно, но ему не очень понравилось.       Питер пьян, сейчас два часа ночи (утра?), и домой ему нельзя. Если тётя Мэй увидит его в таком состоянии, учитывая, что он обещал не напиваться, ему конец. В Башню нужно попасть так, чтобы не привлечь внимания Пятницы или кого-то, кто сообщит Тони об его состоянии (ему он тоже обещал не напиваться). И его мозг находит самым логичным позвонить Баки и попросить его забрать. Потому что она единственная, с кем он достаточно близок, чтобы просить о подобном, и кто не станет его отчитывать или докладывать Старку. — Ну привет, красавчик. Подвезти? — она останавливает какую-то крутую чёрную тачку, открыв дверь, и хищно скалится, отчего у него по спине проходит дрожь. — Угу, — он машет друзьям, наблюдавший через окно, и прыгает в тёплый салон, устраиваясь поудобнее. Несмотря на то, что сейчас весна, температура необычно-низкая, недавно прошёл дождь, и на улице холод, пробирающий до костей. Мелькает мысль, что он может заболеть, но потом он вспоминает, что он Человек-Паук и ему подобное не страшно. — Спасибо, что приехала. — Ну не могла же я бросить тебя в таком состоянии. Поздравляю с первой попойкой, малыш, — Джейми смеётся, ведя машину достаточно медленно, и Питер чувствует, что его начинает клонить в сон. — Ага. А ещё я сегодня первый раз поцеловался.       Они резко ускоряются и обгоняют форд, ехавший впереди, и дремота мгновенно слетает с Питера. Он растерянно смотрит на с силой сжатые челюсти, на пальцы, до побеления сжавшие руль, и ему кажется, что тот сейчас сломается, не выдержав. Кажется, он слышал жалобный треск. — Баки? Ты чего? — Ничего, — он вздрагивает, ёжась и вроде бы даже немного трезвея. По телу пробегают мурашки, и Питер осознаёт, что ему страшно. Потому что он ещё никогда не слышал, чтобы она говорила так. Жёстко, холодно, отрывисто. Её тело напряжено, он видит напрягшиеся мышцы рук и, хоть её лицо в профиль, замечает её взгляд. Сейчас она похожа на Зимнего Солдата, и Питер не понимает, что происходит. — Баки? Ты в порядке? — Да. Не волнуйся, — видимо, в его голове проскользнули панические нотки, потому что она смягчается, снова становясь Джейми Барнс.       Она сбрасывает скорость, и оставшуюся дорогу они проводят в тишине.

***

      По дороге до комнаты ему удаётся не споткнуться и вести себя тихо, и Питер в искреннем недоумении — обычно он и трезвым спотыкается, а тут ничего, даже походка нормальная. Пятница молчит, по пути им никто не встретился, и он благодарит своё везение за это. — Господи, я не могу на это смотреть, — не выдерживает Баки, устав наблюдать, как он пытается расстегнуть пуговицы рубашки, которые оказались очень маленькими и которых очень много. — Прости. И спасибо. — Забей, — она фыркает, за несколько секунд справившись с рубашкой, с которой он возился бы, наверное, час. Ткань падает на пол, и он краснеет, ощущая неловкость момента. Старк говорил ему, что он весьма горяч, и у него есть, на что посмотреть, но рядом с Баки он ощущает себя крайне неуверенно. — Ты покраснел. Тебе нехорошо? — она поднимает его лицо за подбородок, обеспокоенно рассматривая, и Питеру становится тяжело дышать. Сколько ещё он будет прятать свои чувства? Лучше попробовать и получить отказ, чем вечно мучиться предположениями и надеждами. — Я люблю тебя.       Он сказал это.       В комнате повисает тишина, и Джейми шокированно смотрит на него, чуть приоткрыв рот. Он отстраняет её руку, делая шаг назад. Лицо горит от смущения, и в тоже время ему кажется, что он бледен как смерть. — Ты это серьёзно? — Таким не шутят. — Твою мать, — она ругается на незнакомом Питеру языке, наверное, на русском, запустив руку в волосы и нервно проходясь по комнате. — Прости. — Ты не должен извиняться. — Я не должен был говорить этого, — Питер закусывает губу, внезапно осознавая, что он только что сделал. Он разрушил их дружбу, и это конец. — Ты… уверен, что любишь меня? Что это не гормоны, восхищение или что-то в этом духе? — Уверен. Я думал об этом, когда ты и остальные были вне закона, перебирал варианты, пытался списать это на возраст и тому подобное. Не получилось. Я знаю, я тебе не нужен, я всего лишь ребёнок для тебя, но я… я просто… — он запинается, смаргивая выступившие слёзы, сжимая руки в кулаки. — Эй, тише, Пит. Ты не ребёнок, и я никогда тебя им не считала. Ну, может только в самом начале, — Баки подходит к нему, вытирает слезы, ласково улыбаясь, и ему так тоскливо и больно, словно кто-то поместил ему в грудь воронку, которая засасывает его внутренности и душу. — Я тоже тебя люблю.       Он замирает, неверяще распахнув глаза. Ему не послышалось? Он не спит? Может, он валяется на полу в доме Мишель, пьяный, и пускает слюни, видя этот сон? — Ты, ты правда меня?.. — Да. Но я не думала, что это взаимно. У меня куча проблем с головой и законом, несмотря на усилия адвокатов, нанятых Старком. И он вроде говорил, что ты без ума от какой-то девчонки в школе. — Лиз. Но всё в прошлом. — Круто. Значит, ты свободен. Был. Старк, конечно, попытается меня убить за совращение его драгоценного мальчика, но с ним я как-нибудь справлюсь, — она довольно улыбается и щёлкает пальцами у него перед носом. — То есть, мы теперь встречаемся? — Ну да. — Офигеть.       Баки хохочет, а затем притягивает его к себе и целует. Её губы горькие из-за сигарет и настойчивые, но Питеру нравится это больше клубничной нежности Вики. В животе взрываются фейерверки, а в голове кто-то тоненько визжит. — Но учти — никакого секса до твоего семнадцатилетия. Благо, день рождения у тебя через несколько месяцев, — она хитро сверкает глазами, и у него ёкает в груди, а низ живота сладко тянет от понимания, что будет на его день рождения.       Питер счастливо улыбается и думает, что ему следует купить календарь, где он отметит этот день красным и будет зачёркивать последующие, с нетерпением ожидая того-самого-дня.