Рапорт эротического содержания

Тишину в покоях нарушали скрип пера и треск горящих дров в камине. Инквизитор отложила перо и откинулась на мягкую спинку кресла. Что-то в спине смачно и приятно хрустнуло, женщина довольно поморщилась. Снаружи, несмотря на глубокую ночь, гулял народ, тревожа почтовых воронов радостными пьяными возгласами. Эвелин повела правым плечом, в районе лопатки снова послышался хруст, а рука заныла — свежий, не долеченный перелом давал о себе знать. Она вздохнула — нужно проведать лекаря. Рапорты для Лелианы и Жозефины, написанные ровным мелким почерком, перекочевали на край стола — ранним утром их заберет служанка и отдаст мальчишке посыльному. Эвелин потянулась к чистому листу — остался рапорт для Каллена и можно с чистой совестью ложиться спать. С некоторых пор она писала отдельные отчеты для своих советников. Изложив общую информацию, Инквизитор добавляла для каждого своё — Каллена интересовала расстановка войск и оружие солдат, Лелиану — возможные скрытые ресурсы, а Жозефину волновало, не ляпнула ли Инквизитор глупость в духе « Ваша жопа, герцог, отлично украсит мою стену трофеев». Эвелин вывела заголовок и замерла, задумчиво кусая нижнюю губу. В последнее время, их отношения усложнились: она усиленно флиртовала, а командир так же усиленно делал вид, что ничего не замечает. Паршивец красивый. Эвелин тяжело вздохнула. — Я знал, что ты не спишь. Скучала? Инквизитор подняла голову и мягко улыбнулась вошедшему мужчине: — Я всегда по тебе скучаю. Пишу рапорт, как видишь. — Судя по чистому листу, ты проигрываешь. Я принёс вино. И виноград. — Ты очень мил. — Да, я такой, — Дориан, улыбаясь, поставил на столик бутылку и чашу с виноградом. — Ломаешь голову, как между строк оставить любовное послание? — Не понимаю, о чём ты. — Я коснулся больной темы? — Нет никакой темы. Инквизитор встала с кресла и, оттеснив мага бедром в сторону, достала из небольшой тумбы бокалы. — Да брось, Иви, весь Скайхолд наблюдает за вашим любовным сражением, — Дориан насмешливо фыркнул, но заметив обращенный на себя сердитый взгляд, прищурился. — Что именно тебя не устраивает? Иви или любовное сражение? — Всё вместе. С улицы раздался особенно громкий возглас, перешедший в песню Боевых Быков. Инквизитор вопросительно приподняла брови, и Дориан пожал плечами. — Люди празднуют победу над демоном. Бык уже раз семь рассказал, как вы сражались с Кошмаром. И что ты била Быка палкой. — Было дело. Он сам попросил, — женщина приняла наполненный бокал. — Честно говоря, мне тебя не хватало там, в Тени. — Иви, душа моя, — Дориан приложил ладонь к груди. — Ты мой самый близкий человек. Но я бы подумал раз десять перед тем, как лезть в Тень. Даже ради тебя. Без обид, но я слишком красив, чтобы помирать в таком поганом месте. Эвелин фыркнула в свой бокал: — Я это учту. — В качестве компенсации могу предложить тебе помощь с рапортом. — Ты шутишь? — Нет, — сверкая нахальными глазами, Дориан напустил на себя задумчивый вид. — Напиши, как жаждешь поцеловать сладкие губы командира. — Ох, Дориан, какая банальность. — Укусить за ягодицу? Эвелин закатила глаза: — Я не хочу кусать командира за ягодицу. — А что ты хочешь? — Не знаю, — она, удобно развалившись в кресле, закинула ноги на подлокотник. — Когда он рядом, я просто забываю дышать. — Это понятно, после тренировки пахнет он совсем не розами. — Дориан! — Простите, душа моя, — он лукаво улыбнулся. — По-моему, ты зря переживаешь. Я видел, как он смотрит на тебя. — Как на твердолобую упрямую дуру? — Нет, такие взгляды по моей части, — всё так же улыбаясь, Дориан наклонился и стукнул своим бокалом и об её бокал. — Мне кажется, Каллен не совсем опытен в любовных делах. — Ты совсем не помогаешь, — проговорила Эвелин, задумчиво наблюдая за отблесками красного вина в своем бокале. — Неси эль. — Где я тебе его возьму? Бык на радостях выжрал все запасы. — Я — Инквизитор. Думаешь, у меня нет личных запасов? — Не перестаю тобой восхищаться. Вот только выбор мог бы быть изящней. — Паршивое настроение нужно заливать паршивым пойлом, мой дорогой. Эвелин разбудил громкий скрежет, словно что-то массивное и очень тяжелое сдвинули с места. Тихо застонав, она приложила ладонь к горячему лбу. Голова трещала и гудела, как банками с пчелами, во рту словно наги насрали. Рядом храпел своим великолепным породистым носом Дориан. — Доброе утро, миледи. Женщина отозвалась слабым стоном на слова Гертруды, её служанки — та не одобряла пьянство, поэтому надираться Инквизитор предпочитала в таверне. Трясущейся рукой Эвелин ощупала себя — по крайней мере, она в одежде, и если слухи всё-таки разойдутся по замку, то без пикантных подробностей. Чудовищный звук повторился — Гертруда, словно издеваясь, передвигала кресло, наводя порядок после ночной попойке. Бурной, если верить головной боли, а она никогда не обманывала. — Дориан, — не поворачивая головы, Эвелин похлопала его по плечу. — Тебе пора изучать целебную магию. — Ещё пара таких вечеров и я всерьёз возьмусь за обучение. — Леди Инквизитор, я приготовила для Вас ванну. Распорядиться, чтобы завтрак принесли в покои? — Да, это будет неплохо. — Можно я залезу в ванну с тобой? — Я не хочу, чтобы первый голый мужчина, увиденный мною за долгое время, был ты. Дориан в ответ пробурчал что-то о желании сдохнуть. Эвелин села, стараясь не обращать внимания на тошноту и усилившуюся головную боль. В покоях убрано, дверь на балкон открыта. Женщина глубоко вдохнула свежий прохладный воздух, подумав, что служанка открыла её, чтобы не задохнуться от густого запаха перегара. Эвелин помнила эль, потом бренди и вино, смешанные в бокале, и как Дориан бросал виноград в вырез её платья, пока она писала. Взгляд Инквизитора остановился на письменном столе. — Гертруда, — просипела она. — Где бумаги? — Я передала их посыльному, миледи. Как всегда. — О, Создатель… Дориан! Дориан! — причитая, Эвелин заметалась в панике по постели. — Вставай! — Что? Что такое? — умильно щурясь, маг отлепил лицо от подушки. Помятые усы топорщились в разные стороны. — Рапорт! Его отдали Каллену. — И? — А ты помнишь, что я там написала? — Ты что-то писала? — Задница Андрасте! От быстрого спуска по лестнице закружилась голова, а тошнота усилилась. Ругаясь, на ходу доставая из декольте сплющенный виноград, Эвелин вылетела во внутренний двор. Судя по солнцу, время приближалось к обеду. Пока она поднималась по лестнице, ведущей к кабинету командира, в голове всплывали обрывки фраз: «я хочу, чтобы Вы овладели мной на столе в ставке командования» и хохочущий Дориан, дописывающий про легкое удушение, «Ваши сильные руки на моих бёдрах», «чтобы Вы прикусили сосок, пока мои руки путаются в Ваших волосах», «я хочу поцеловать Вашу ключицу и спуститься вниз губами к…». Инквизитор издала панический писк. Остановившись у двери, Эвелин пригладила растрепанные волосы, чувствуя у левого соска не горячие губы командира, а влажную расплющенную виноградину, и постучалась. Ответа не последовало. Вспыхнула слабая надежда — его нет на месте, может, он не успел прочитать пьяные фантазии озабоченной леди из Оствика и тевинтерского мага? Приоткрыв дверь, она проскользнула внутрь, чувствуя себя воровкой. Её позор нашелся под двумя отчетами Лелианы на самом краю стола. Чувствуя странную смесь облегчения и страха, Эвелин пробежалась глазами по строкам — о, ужас! — заканчивающимися предложением «войдите в моё лоно грубо» и рисунком мужских ягодиц, покрытых укусами. Эвелин в ужасе зажмурилась — когда пройдет похмелье, она собственными руками прибьёт Дориана. Хотя рисует он неплохо. — Миледи? Находясь на грани обморока и истерического смеха, Эвелин медленно обернулась. — Что-то случилось? — Каллен обеспокоенно осмотрел её. — Вы в порядке? — Да, всё нормально, — она попыталась сглотнуть удушающий ком в горле. — Просто… Просто вспомнила, что была не точной, указывая свои действия в рапорте. Хочу исправить. Вы же не читали? — Собирался, — напряжение, сковавшее её тело, немного отступило. — Перечитать. Очень сильно написано, миледи. У Эвелин подкосились ноги, чтобы не упасть, она дрожащей рукой ухватилась за стол. — Дыханье Создателя… Каллен, извините, я ничего такого не имела в виду. — Иллюстрация довольно реалистичная, — Каллен скрестил руки на груди, губы подрагивали от сдерживаемой улыбки. — Обязательно передам Дориану. — Так это он написал? — Нет, писала я, он подсказывал, — женщина почувствовала, как запылали щеки. — Простите меня, Каллен. — Вам не за что извиняться, миледи. Я думаю, нам всем порой необходимы маленькие, — он усмехнулся. — Шалости. — Спасибо за понимание, командир. Не буду Вас больше отвлекать. Лучше найду темную глубокую нору и сдохну там от стыда. — Миледи, заверяю Вас — всё в порядке. — Хорошо, — Эвелин выдавила слабую улыбку. — Ну, я пошла. — Конечно. Хорошего дня. На непослушных ногах она направилась к двери, чувствуя спиной внимательный взгляд. — Значит, мой бархатный голос разжигает в Вас похоть и желание? Словно одеревенев, Эвелин застыла перед дверью. Перед глазами замелькали разноцветные круги и вспышки. — Вы обещали продолжение, там, сразу после прикусить мочку уха, сжимая коленями мои крепкие, мускулистые бедра. — Каллен, пожалуйста, прекратите, — почти заскулила Эвелин. — Создатель, умоляю, порази меня молнией или ещё чем-нибудь. — Простите меня, леди Инквизитор, — его голос прозвучал неожиданно близко. — У Вас в волосах виноград. — Да, было состязание. — Кто выиграл? — Насколько я помню, я попала Дориану в глаз, что засчиталось победой. — Разговор с Вашим затылком очень увлекателен. Собрав всю свою волю и остатки гордости, Эвелин, вздохнув, повернулась — Каллен оказался дальше, чем ей подумалось. Он улыбался, держа руку на мече. — Обещаю, подобное больше не повторится. — Очень жаль. — Вы издеваетесь? — Нет, просто пытаюсь всё прояснить. — Я сейчас не в лучшем состоянии. — Тогда, может, позже? Эвелин нахмурилась, пытаясь понять, в чём подвох. Не получилось. — Хорошо, — сохраняя серьёзное выражение лица, она слегка кивнула ему и, неторопливо, насколько позволяли желейные ноги, покинула кабинет. После того, как она достанет бесячую виноградину из белья и её стошнит пару раз, Инквизитор найдет и расцелует Дориана.