Я ошибался, или Маленькая проблема Драко Малфоя

Драко Малфой уже который час сидел в кабинете директора и спорил с ним, хотя сил на сопротивление уже не оставалось, да и после войны он еще не научился смотреть на Снейпа спокойно. Мало того, что он выжил невообразимым способом, так еще и Драко из раза в раз вспоминал свой отказ от его помощи в грубой манере. Но в данный момент его бесило все, каждая мелочь, сейчас он хотел тишины и ничего другого, потому что и так сильно не высовывался, но сдаваться юноша не собирался, хотя зная упрямый характер своего крестного, это заранее проигрышная игра. Не то чтобы они когда-то были родными людьми — просто у Люциуса Малфоя друзей нет, а Снейп тот, кто чаще всего с ними контактировал, потому отец и предложил ему эту роль, чтобы не оставлять сына без крестного. Драко просто не привык идти на поводу у школьных правил, которые были довольно глупы по его мнению, впрочем, стоило признать, что это из-за излишней избалованности. — Почему именно я? — Драко закатил глаза, все тело ломило от напряжения, хотя он какой-то частью своего сознания был согласен со Снейпом. — Профессор, у меня и так много дел, мне нужно нормально окончить этот год, мне важны уроки, эксперименты с зельями, подготовка к экзаменам. Пусть Грейнджер за ним бегает! — Малфой уже хотел подняться, но Снейп пригвоздил его к месту своим взглядом черных глаз. — Нет, Драко. С ним будешь сидеть ты. По крайней мере, это из-за тебя наш Герой, — с раздраженным сарказмом ответил Снейп, которого не радовало то, что он остался жив, — стал шестилетним ребенком. Малфой покосился на ребенка, который сидел в дальнем углу. Черные растрепанные волосы, шрам на лбу, зеленые глаза, которые смотрят с восхищением и удивлением, худое тело в одежде, которая ему явно не подходит по размеру. Даже создавалось впечатление запуганного зверька в клетке, который скоро заплачет от того, что ничего не может сделать. Драко это не пробрало, но и смотреть на Поттера долго он не смог, потому что слишком многое было между ними — вражда, потасовки, война, Адское пламя, суды. И все это закопалось в самом Драко, причем, так глубоко, что не вытащить, возможно, он и сам хотел бы хоть раз в жизни правду сказать, но не вышло бы. Да и ни к чему это. — Профессор, я рад, что вы остались живы и дальше терроризируете учеников, но почему вы решили испытать свои способности сарказма именно на мне? — Драко скривился, словно съел лимон, представляя, что скажет рыжий Уизли на все это, потому что он будто еще остался в той вражде. — Я не виноват, что этот идиот сильно наклонился над зельем и в котел попал его волос. Я ему не нянька! — Мистер Малфой. — Снейп произнес это с неким нажимом, а Драко понял, что у него выбора особо и нет. Но как, как он может следить за Поттером после всего того, что их связывает? — Я не доверю Уизли шестилетнего ребенка, он совершенно не думает, что говорит, ты и сам это понимаешь. Мисс Грейнджер попросту не будет успевать следить за ним, так как выбрала пять дополнительных занятий для поступления, к тому же ты должен отвечать за свои поступки. Драко понимал доводы Снейпа и соглашался с ними, честно соглашался, потому что все равно стал терпимее, чем на предыдущих курсах, впрочем, война повлияла на каждого из них. Драко еще раз посмотрел в сторону Поттера, понимая, что в этом нет никакой катастрофы, да и ненадолго, но Малфою и так было трудно игнорировать его все это время. После битвы былая вражда стала глупой, бессмысленной, он не мог далее относиться к Поттеру так, как все шесть лет подряд, а потому никак не замечал его, что становилось невыносимым, потому что Малфой не привык быть для него пустым местом. А, может, и не хотел этого, но уже не имел права рассуждать об этом. — Сколько? — Что? — Сколько я должен его терпеть и строить из себя мамочку? — Дай мне неделю максимум, я приготовлю необходимое зелье. — Спокойно ответил Снейп. — Неделю, но ни дня больше, — отрезал Драко и развернулся к двери, мельком глядя на Гарри, — пошли. Драко был старостой своего факультета на протяжении многих лет, однако именно сейчас он искренне радовался этому, так как старостам положены отдельные покои. Он не сомневался, что об этом инциденте знает уже вся школа, а потому насмешек и шуток не избежать, но хоть вечером будет спокойно, а других учеников он всегда сможет заткнуть в любой момент. И все же в этом и правда есть его вина, но Драко не привык этого осознавать, а теперь ему предстоит неделя с Поттером. Он ничего о нем не знает, вообще ничего, что лишь усугубляло данную ситуацию. Малфой стал спускаться по лестнице вниз и даже не подумал посмотреть, идет ли за ним маленький Поттер. — Проходи, — Малфой открыл дверь в свою комнату и впустил ребенка внутрь, запечатывая вход чарами, — через час будем ужинать, а пока займись чем-нибудь и не мешай мне. После этих слов Драко лег на кровать с учебником Зельеварения, ведь Снейпа совершенно не волновала эта ситуация и за отсутствие домашнего задания он снимет баллы, уж в этом не стоит сомневаться, а раз Малфой хочет поступить на колдомедика за границей, то зелья ему необходимы. Там никто не знал ни его семьи, ни прошлого, а потому это единственный шанс стать кем-то. Драко не хотел также рисковать из-за того, что в этом году Слизерин мог получить кубок школы, что другие факультеты вообще не радовало, но змеиный факультет не уступал дурацким слухам, специальным упоминаниям о войне. Да, они были тише, чем в другие годы обучения, однако всегда весьма умело закрывали рты обидчикам. Да и сколько бы другие ни винили Снейпа, но он не поступал подобно Дамблдору, в конце года раздавая очки своим гриффиндорцам за то, что они в очередной раз чуть не сдохли. Драко подавил тяжелый вздох, потому что вспоминать о прошлом директоре тоже весьма трудно и больно, он считал это своей ошибкой, потому что почти согласился на помощь, но... Не успел. — А что именно я должен приготовить? Драко медленно повернул голову и посмотрел с непониманием на Поттера, он часто в его кратковременном обществе чувствовал себя тупее, чем есть на самом деле. То, что сейчас перед ним стоит обычный ребенок, он принимать основательно не хотел, видя перед собой лишь Поттера, что с какой-то стороны довольно инфантильно, но нельзя же избавиться от многолетней привычки за последний час. И не важно сколько лет ему в данный момент, но это все тот же Поттер и никак иначе, виною еще и его наследственное упрямство. Некорректный вопрос Поттера поставил все же в тупик Драко. — В каком смысле? — Вы сказали про ужин. Что я должен приготовить и сделать, чтобы поесть? — Почему ты должен что-то делать? Что за глупые вопросы? — Драко не то чтобы разозлился, скорее растерялся, а такие эмоции все равно проще спрятать за злостью. Малфой поднялся и осмотрел Поттера еще раз, так как для своих лет он выглядел очень болезненно. Драко и сам не понимал свою излишнюю эмоциональность, однако такое поведение и вправду раздражало своим незнанием, все же он вырос в чистокровной семье, все за них делали домовики, а потому он даже представить не мог, чтобы ребенок умел что-то готовить. — Нет, сэр, просто... Я неправильно выразился, да, я ошибся, простите. — Мальчик отступил от Малфоя, испуганно помотав головой. Драко хотел сказать еще что-то, но в дверь постучали. В такое время это могла быть лишь Панси, чтобы позвать его на ужин, она не перестала с ним общаться после войны, хотя ее ненавидели еще больше, чем раньше, а все из-за ее глупого решения выдать Поттера Лорду. Драко не оправдывал и не обвинял ее, потому что Паркинсон единственная из всех, кто и вправду остался с ним после конца, а потому Малфой открыл дверь заклинанием, но он не ожидал, что в его покои нагло войдут дружки Поттера в виде кудрявой и рыжего недоумка. Их золотой мальчик и в покоях слизеринца, скандал! — Малфой, — Гермиона с беспокойством поглядывала на Рона, потому что в отличие от него она пришла не с поводом скандалить, а с истинным беспокойством, — послушай, я понимаю, что мы не имеем права так к тебе врываться, но я беспокоюсь за Гарри. Я понимаю, как трудно выкинуть все произошедшее между нами, но раз профессор поручил тебе присматривать за ним, то я лишь хотела убедиться, что не возникнет никаких проблем. Я бы и сама за ним смотрела, но я боюсь брать Гарри с собой на травологию и уход за магическими существами. — Допустим, Грейнджер. — Драко также не был настроен ссориться с ними, да и после войны ему это абсолютно не выгодно, а потому придерживался отстраненного холодного тона, хотя по выражению лица Уизли стало ясно, что это ненадолго. — Вредить золотому мальчику я явно не собираюсь, ты ведь и сама это понимаешь. — Мне казалось, что за Гарри должны смотреть те, у кого чистые руки. — Рон вложил в это предложение слишком много смысла, а Драко неосознанно дернул себя за рукав мантии, так как прекрасно об этом знал и сам. — Рон. — Гермиона с предостережением прервал его, но Драко и сам мог за себя постоять, да и ему не требовалась ничья помощь. — Прелестное замечание, Уизли, возможно, тебе стоит это повторить директору Снейпу, у которого руки тоже не отличаются чистотой? — Ты прекрасно знаешь, что я имею ввиду, Малфой. Снейп признанный герой войны, он спас нас, а ты... — Рон хотел бы продолжить, но Грейнджер открыла дверь из спальни Малфоя. — Извини нас, Малфой. Мы пойдем. Драко захлопнул за ними дверь и уперся в нее ладонью, опуская голову. Разумеется, он знал, что Уизли кретин, но настолько! Нет, Малфой вполне мог понять его недоверие, но однобокие взгляды на Пожирателей все-таки вверх идиотизма, а в особенности после того, как их же Поттер ноги обивал в Министерстве, чтобы с семьей Драко все было в порядке. Радовало, что Грейнджер вполне себе адекватно сохраняет эту дистанцию между ними, чтобы Малфой из-за злобы не совершил какую-то ошибку, которая могла бы дорого ему стоить. — А кто это был? — Твои друзья. — Равнодушно пояснил Драко, завязывая галстук на шее сильнее. Казалось, его уже ничего не могло вывести из себя за сегодняшний день. — У меня есть друзья? — С удивлением спросил мальчик. — Твоя голова, Поттер, как... — Драко вовремя заткнул себе рот, не позволяя привычной колкости, а после неохотно кивнул. — Разумеется. — А Вы? — Что я? — Выгнул бровь Драко, доставая мантию из шкафа, так как подходило время ужина, а он бы с удовольствием остался тут. Там слишком много людей и он без понятия, что и как отобразится на восприятии Поттера. — Вы тоже мой друг? — Нет, — довольно грубо ответил Малфой, он не желал ему грубить, но вопрос смог задеть его лично, — идем на ужин, уже пора. Идя в большой зал, Гарри глазел на стены, картины, учеников и был удивлен таким сильным вниманием к своей персоне, ведь каждый мельком смотрел на него с удивлением, что смущало ребенка. Он начинал думать, что принес всем много проблем, хоть и не помнил, что именно произошло, но такое повышенное внимание к его персоне пугало мальчика. Почему он здесь? Где дядя Вернон и тетя Петунья? Гарри точно знал, что обратно к ним не хочет, но и как же он мог оказаться тут? Возможно, это очень длинный сон? Он хотел бы взять Драко за руку, но понимал, что скорее всего он не нравился ему и все равно старался держаться ближе. Когда они вошли в Большой зал, то Драко махнул рукой в сторону Гриффиндора. — Вон твой стол, иди. Гарри посмотрел в ту сторону и увидел, что все странно смотрят на него, а некоторые улыбаются слишком открыто, даже откровенно, и он замешкался, переключая внимание на другой стол, за которым сидели ученики в таких же зеленых галстуках, как и сам Драко. Гарри не любил особое внимание к себе, так как после этого начинаются проблемы. Именно так было, когда Дадли заметил его за кустами во дворе, а после хотел поколотить, но Гарри каким-то образом оказался в своем чулане. Дядя Вернон жутко тогда разозлился. Ученики в зеленом смотрели в свои тарелки, не поднимая взгляда, но о чем-то переговариваясь, а это уже больше понравилось Гарри. — А куда сядете Вы? — Туда, — Малфой кивнул в сторону тихих учеников, — это мой факультет, Поттер. — А... А можно с Вами, сэр? — Тихо спросил мальчик, чтобы его не услышали ученики за столами. — Зачем? — Драко даже не скрыл своего удивления, ещё раз посмотрев на львятник, уже проявляющий интерес к их разговору. — Там никто не смотрит на меня и зеленый цвет мне нравится больше. — Честно ответил Гарри, который уже привык не врать, хотя даже в таком случае ему никто не верил. Малфой смотрел на него как на какую-то зверушку, не понимая и не узнавая Поттера, но все же кивнул и повел того к своему столу. Зачем отказываться? Да и Драко все равно совершал ошибку в том, что не слушал Снейпа. Может, Снейп прав в какой-то степени и нужно относиться к Поттеру как к ребенку? Впрочем, это только сейчас, но после приготовления зелья... Малфой сел с краю и толкнул Крэбба, тот двинулся дальше, освобождая место для Гарри и Панси, которая села рядом и ничего не сказала про сложившуюся ситуацию. Как только ребенок сел, то перед ним появилась тарелка, стакан и приборы, но мальчик так и сидел, смотря себе под ноги. — И? Ты не голоден? — С сомнением поинтересовался Драко, так как с детьми никогда не сидел. Может, он ждет, что Драко станет накладывать ему еду в тарелку? В детстве это делали домовые эльфы или Нарцисса, а потому Драко растерялся. — Голоден, сэр. Я хотел спросить, что и сколько мне можно взять? Панси Паркинсон подавилась чаем и громко закашлялась, с широко открытыми глазами смотря на испуганного Гарри, который почувствовал себя неловко. Паркинсон с интересом осмотрела Поттера, при котором изначально хотела просто молчать, будто его и нет, ведь несмотря на войну, она не воспылала к нему теплыми и благодарными чувствами. Они не были даже знакомыми, так что Панси было проще всех воспринимать его теперь ребенком, да и... У нее самой когда-то был брат, но нет его больше, в чем она винила исключительно себя. А ведь Поттер сейчас беспомощен, он даже не первогодка, а просто шестилетний ребенок, боящийся абсолютно всего. Но и для маленьких детей такие вопросы не являются нормой, о чем Панси рассуждала здраво. — Ты о чем вообще говоришь? Бери, бери, что хочешь и сколько хочешь. — Первая ответила Панси, которая не смогла назвать его по имени, и сама стала класть в его тарелку еду. Пока Гарри с аппетитом ел, будто не кушал дня три, Паркинсон посмотрела на друга, которого эта ситуация не волновала. Ей стало интересно поведение Поттера, хоть раньше она совершенно не проявляла любопытства к его персоне и к другим сплетням в школе. — Как ты его так запугал и зачем, мать твою? Драко оттолкнул ее так как терпеть не мог такой близости с людьми, о чем Панси конечно знала, но упорно игнорировала, чтобы заставить Малфоя привыкнуть к этому. Многие не имели чувства такта и хоть у Паркинсон оно было, но личные фобии друга ее беспокоили. Драко много раз говорил, что ему не нужна чья-либо помощь, но на нее это не действовало, и Драко со временем смирился. Паркинсон с первого курса была той самой девочкой, которая хотела с ним именно дружить, а не что-то большее, возможно, из-за этого Драко терпимо с ней общался. — Паркинсон, ты серьезно полагаешь, что я стал бы этим заниматься? Он сам такой перепуганный. — Раз так, тебе не кажется это странным? — Это Поттер, я уже перестал удивляться, тем более мне нет до этого никакого дела, через неделю он снова станет самим собой и уж тогда все снова будет нормально. — Драко старался не замечать ее ухмылки, но Паркинсон перешла на шепот. — Ты уверен, Драко? — О чем ты? — Спросил Малфой, хоть и так всё понял, просто привык делать вид, что все просто прекрасно. На четвертом курсе он понял, что ненависть к Поттеру была лишь игрой, маской, иллюзией. Он стал замечать, что бьет Поттера с явной неохотой, а грязные слова говорит по привычке, а потом долго думает об этом, ругая себя. Он неизбежно принял тот факт, что влюбился, так как хоть в чем-то хотел быть не трусом. Не было истерик, скандалов, паники, все же он умел держать лицо. Была только злость на себя и на Поттера. На себя из-за этого проклятого чувства, а на Поттера из-за того, что он просто есть, есть со своей идиотской улыбкой и огромными глазами. Драко стал задирать его сильнее, не упуская ни одного случая, и это казалось ему истинным безумием. Но последней каплей стали сны. Грязные, пошлые и такие желанные сны, пришедшие к нему после пятого курса, в их доме уже жили Пожиратели. Драко боялся, что кто-то может заметить это, но сны хоть как-то вытаскивали его из этого ужаса, в котором был виноват только он. Даже отца Драко не винил, вообще не винил, потому что принять метку было его осознанным решением. Глупым, горделивым, но его. Во снах все было по-другому — яростный и страстный секс, мокрый язык, потрескавшиеся губы, почему-то нежные руки и жалобный скрип кровати. Он не мог нормально спать, есть, учиться. Ему мешали ожидание, ревность, блядские чувства вкупе еще и с заданием Лорда. Он решил, что все расскажет Поттеру и тогда ему станет легче, пусть тот посмеется с издевкой, но Драко будет проще, а со слухами он потом разберется. Но тогда он увидел его поцелуй с мелкой Уизли в выручай-комнате и... Все. Стало пусто, потух взгляд, руки опустились, а ненависти прибавилось еще больше в равной степени с болью. Драко с головой кинулся в задание Лорда просто из-за злости, старался больше никак не смотреть на Поттера, а тот словно помешался на нем, пытался следить, а потому в один такой момент Драко и сдался. Он пришел посидеть на Астрономической башне и помолчать, подумать обо всем, уверяя себя, что должен быть равнодушным и думать лишь о традициях рода, о продолжении семьи Малфой, о Пожирателях, о директоре Дамблдоре, а не о дурацком Поттере и его интрижках. Именно таким его нашла тогда Панси. — Драко, не убивай себя, ты можешь врать себе, но не мне. Я все вижу, все, но... Мне страшно, слишком страшно, Драко, потому что у меня есть семья, я не могу быть на стороне героя, как и ты. Думай о семье, а потом уже... Надо верить и надеяться, а потом будет видно, ты же сильный. — После этих слов она ушла, но ему стало легче, что Панси сама все заметила и поняла, что теперь кто-то знает, об этом можно с кем-то поделиться, но больше они на эту тему не заговаривали... — Малфой. — Сзади послышался довольно знакомый голос, который он с удовольствием бы не слышал ни сегодня, ни когда-либо еще. — Чего тебе, Грейнджер? — Драко подавил в себе раздражение, потому что ему лучше всего будет вообще никак не контактировать с героями войны, а сегодня они сами к нему со всех сил рвались. И ведь с какой-то стороны Малфой даже мог понять Грейнджер, которая разрывается между своим рыжим идиотом, Поттером, поступлением, экзаменами. Возможно, по этой причине она сильно на перекор не шла Уизли? Может, устала, а, может, потерять боялась, черт его знает, не Малфою об этом судить. — Малфой, — Уизли подошел с ней, Грейнджер с усталостью закатила глаза, под которыми залегли тени от недостатка сна, — почему Гарри сидит за вашим столом? При этом вопросе Паркинсон поморщилась, но не отвлеклась от своего занятия, так как затевать ссору на глазах профессоров не самая лучшая идея, а Поттер с ней не боялся говорить, но изредка разглядывал своих друзей. Панси знала, что Драко может и сам справиться с нападками гриффиндорцев, однако сейчас это звучало просто омерзительно. Серьезно, неужели они считают, что Поттера тут на куски разорвут? Она глянула на Драко с неким предупреждением, а он понял ее без слов — стоит воспринимать Поттера как ребенка, а не своего давнего... Врага. Все же Паркинсон это удалось. — Потому что он сам захотел сесть сюда? — Драко глянул на Уизли скучающим взглядом. — А я согласен с Грейнджер, — неожиданно громко сказал Нотт, который после войны стал слишком обозленным и к Поттеру, который свидетельствовал против его отца, и к Малфою, ситуация с которым была ровно наоборот, — почему Поттер сидит здесь, а не со своим львятником? — Я не вижу ни одного человека, Нотт, которому интересно твое мнение. — Панси не смогла смолчать, возможно, потому что сама погрязла в чувстве вины. — Это обычный, мать твою, ребенок. Его фамилия никак на это не влияет, а потому прекрати вмешиваться не в свое дело. — Ты у нас решила выслужиться, Паркинсон? — С ухмылкой продолжил Теодор, толкая локтем в бок Забини, который только пожал плечами, так как ссориться ни с кем не желал. — Заткнись, просто заткнись. — Тихо, но твердо ответил Драко. — Мы заберем Гарри с собой, ему будет спокойнее в нашей гостиной, а не в окружении вас. — Рон влез в разговор, с неприязнью смотря на Паркинсон, которая желала смерти Гарри, а теперь изображала из себя няню. — Хватит. — Гермиона постаралась уладить ситуацию, но понимала, что ничего не выйдет, а потому сдалась, чтобы не накалять обстановку. Она возвела вокруг них купол, чтобы разговор не распространялся на другие факультеты. — Вы же понимаете, что Рон имеет ввиду, я не хочу ссор. Но, Малфой, ты ведь и сам знаешь, что мы никогда Гарри не навредим. — А я буду вредить, да, Грейнджер? — Драко усмехнулся как-то избито, а Паркинсон вышла из себя, ее вообще легко было на эмоции развести. — Конечно, забирайте, папочка и мамочка, — слишком ласково сказала Панси, что ей совсем не шло, — только после моего Ступефая. После этих слов Грейнджер первая подняла палочку, это был более рефлекс защиты, выработавшийся в годы войны, чем нападение, но Малфой все же встал перед ней, тем самым закрывая собой Поттера. Гермиона тут же опустила руку, собираясь оправдаться, так как никому не желала навредить, но Уизли неприменул этим воспользоваться, что Драко раздражало. Ему нужно так, чтобы его мнение было главным, а как иначе? Один из младших детей в своей нищей семейке, который вовсе не получает внимания, а тут еще и друг его лучший предпочитает общество слизеринцев. Наверное, любой бесился бы, но всему должен быть предел. Гарри тоже так считал, потому что внимательно вслушивался в их разговор, понимая, что мистер Малфой представил их, как его друзей, однако ему не нравилось, что они так относятся к Панси. Пока он ел, то она успела начать ему рассказывать какую-то сказку про мальчика, который искал какой-то камень, а Гарри никогда раньше сказки не читали, и это его удивляло, настораживало, но нравилось. — Я останусь с мистером Малфоем. Паркинсон самодовольно улыбнулась, а Драко высокомерно усмехнулся, но тем самым скрывая свое удивление, ему всегда было легко все скрывать, в этом он мастер уж точно. Но разве какой-то ребенок в здравом уме, а особенно Поттер, захочет остаться с ним? Хотя... Это же Поттер, можно не удивляться, он даже в таком возрасте ведет себя довольно странно для ребенка. Драко задумывался над этим еще больше, потому что ему многих сил стоило сохранять хоть какое-то подобие спокойствия и равнодушие после того, как их семья оказалась втоптана в грязь. — И ты будешь говорить, что ничего ему не внушал, Малфой? — Рон выплюнул этот вопрос, ибо его бесило, что его друг держится за этого мерзавца, хотя должен быть с ним, с Роном! Ведь они дружат уже столько лет и доверяют друг другу, а теперь он буквально отказывается от него. Он понимал, что Гарри забыл обо всем, но неужели он не тянется к ним на подсознательном уровне? Рон уверен, что это чертовы проделки Малфоя, который всегда старался указать Гарри на недостатки Уизли. Поэтому Рона так и злил Малфой, ибо он много чего наслушался от него в сторону своей семьи, а остальные почему-то считают, что все это забывается по щелчку пальцев. — Конечно, у тебя и твоих собратьев много способов. — Остолбеней! — Крикнула Панси, направляя палочку на Рона, потому что и слышать не желала о Пожирателях, но ее заклинание отбила Гермиона, не вмешиваясь в драку, но и не позволяя причинить боль Рону. — Прекратите! — Что, Уизли, ревнуешь? — Но Драко уже и сам специально задел его, потому что намеки о прошлом причиняли боль, это и вправду грозило вылиться в огромные проблемы. Гарри не понимал почему никто из учителей не вмешается в данную назревающую драку, ведь понятно, что это противоречит правилам школы. Но вверху он заметил, что над их столом светится что-то прозрачное, что видимо не дает увидеть учителям ссору учеников. Гарри слез с лавочки и довольно легко прошел сквозь купол, решив побежать к единственному взрослому, которого знал, и уже стал доверять. К Снейпу. Других он видел впервые, так что не решился бы поговорить с ними, к взрослым у него вовсе мело доверия было из-за Дурслей. И, разумеется, маленький Поттер, который запрыгнул к Снейпу на колени, вцепившись с доверием и испугом в мантию, удивил не только самого директора, но и остальных преподавателей. Северус не умел обращаться с маленькими детьми, они всегда были для него лишь школьниками, а не чем-то большим, но с Поттером вечно что-то было не так. Снейп выждал ровно минуту, чтобы не отчитывать его и не оттолкнуть от себя, а после спокойно кивнул Минерве, подтверждая, что все в порядке. — Поттер? Что с вами опять случилось? — Там рыжий мальчик сейчас будет драться с мистером Малфоем. Северус посмотрел на стол Слизерина и встал с места, попутно взяв на руки Гарри, который не переставал говорить о причине ссоры, постоянно говоря и доказывая, что это он виноват. Директор гораздо спокойнее воспринимал ситуацию на уроке, которая принимает абсурдное продолжение, а потому вынудил всех заткнуться своим появлением, а Гермиона приложила ладонь ко лбу, вспоминая про свой же настроенный купол. —Минус пятьдесят баллов с Гриффиндора за разжигание ненависти между факультетами, отработка в субботу вечером с мистером Филчем, мистер Уизли. Если еще раз увижу вас рядом с Поттером до тех пор пока он не выпьет зелье, то по Зельям вы получите "Тролль". Свободны. Северус отдал Гарри на руки Драко, но тот шарахнулся от ребенка и опустил его на пол, не то чтобы это было именно потому, что этим ребенком являлся Поттер, просто он не любил даже такую близость. И у него были на это причины. После разговора со Снейпом, во время которого он пообещал больше не реагировать на выпады со стороны Уизли, Драко привел Поттера обратно в свои покои и трансфигурировал ему постель из кресла, отдавая ему свою уменьшенную одежду, сразу же ложась спать. Именно поэтому он не заметил грустный взгляд Гарри. На следующий день Драко отдал Поттера в руки Паркинсон, сказав, что его не будет весь день и ушел в сторону запретного леса, чтобы никого не видеть хотя бы пару часов, ибо все начинали действовать ему на нервы, а срываться он совершенно не хотел, а потому и сдерживал себя. Раньше он боялся этого места, особенно после первого курса, когда впервые увидел Волан-Де-Морта, хоть тогда он и не знал кто это. Но после войны все изменилось. Он не боялся леса, темноты, крови, неизвестных существ. Он боялся лишь одного — объятий. Он не мог подпустить к себе кого-то так близко и считал это позорной слабостью в себе. У магглов обычно говорят, что после черной полосы идет белая, а он не замечал этого даже после того, как стараниями Поттера его отца оправдали. Он тогда впервые с ним поговорил, сказал пару фраз, которые Драко и правда были необходимы. Я ошибся, Драко, и ты это видишь, ты старался быть похожим на меня, но я этого всегда и боялся. Это признание стоило отцу всего — вины, честности и напутствия. А Драко вспоминал с содроганием, как обнимал Поттера на метле в Адском пламени, как обнимал отца и мать после битвы, как обнимала его Белла на вершине башни перед глазами Дамблдора. Драко боялся этих прикосновений и ни черта не мог с собой делать. Он считал себя слабым, а слабым не место подле героев. В таком признаться Драко мог только себе самому, чтобы не бояться осуждения, непонимания или насмешки, такие разговоры не могли успокоить его, заставить поверить во что-то лучшее, но... Хотя бы так он ненадолго начинал чувствовать себя более живым и сильным. Следующим утром Драко снова отдал Гарри Панси, объяснив это головной болью. На самом деле он просто не мог видеть его. Смотря в эти большие зеленые глаза он вспоминал все то, что с ними происходило. Отвергнутая рука, непонимание, презрение, драки, оскорбления, Адское пламя. Каждую эмоцию он чувствовал вновь. А еще он его бесил, бесил своими вопросами, за что Драко каждый раз злился на самого себя. По каждому случаю ему надо было спросить, можно ли ему то или это. Можно сходить в туалет? Можно выпить сок? Можно умыться? Можно еще одно одеяло? Можно съесть что-то другое? Конечно, правила приличия, но не так же! Было видно, что ребенок чего-то боится. Но чего? Панси просто расстаться с ним не могла, постоянно ему читала, гуляла с ним. Ее можно понять, ее, которая потеряла в той войне младшего брата навсегда... Потому Драко был спокоен за Поттера, на Панси можно положиться. А он не может быть с ним, потому что опять чувствует запретные чувства, а еще боится коснуться его... Ведь Поттер впервые не смотрел на него с соответствующим презрением или злостью, а это и ломало Драко, что он не желал показывать даже маленькой копии Поттера. Голова уже вправду сильно болела от этих мыслей, поэтому Малфой решил взять метлу и полетать, чтобы немного отдохнуть, полеты на метле всегда его расслабляли. От этой мысли он усмехнулся, так как это единственное, что есть общего между ним и Поттером. И полеты одновременно с этим снова были поводом их передряг, скандалов и один раз даже драки. Хотя в той драке виноваты слова Драко, но суть этого не отменяет — даже во время игры в квиддич они тоже враждовали. Драко как раз заворачивал за угол, когда в него врезалась Паркинсон, которая видимо долго бежала. — Осторожнее нельзя? — Драко! — Только сейчас он заметил, что Панси плачет, что ей не свойственно, многим даже кажется, что она вообще не умеет плакать. — Я с Гарри сидела возле озера и читала ему книги про русалок, как вдруг он спросил про тебя. Спросил почему ты бегаешь от него и не хочешь с ним играть. Я не знала, что ответить, как вдруг появился Уизли и сказал, что вы с ним враги и ты не хочешь тратить на него время, Грейнджер на него накричала за эти слова, тот попытался извиниться, но Гарри расстроился и посмотрел на меня, а я не могла ничего сказать, так как думала над ответом, а Гарри встал и побежал в Запретный лес, Драко. Я звала его, но он не откликается. Прости. В висках Малфоя больно застучало, а глаза стали темнее, руки сжались в кулаки, но это не помогло унять некую дрожь, потому что Драко не думал, что может бояться за кого-то сильнее, чем за себя или свою семью, но с Поттером вечно все было не так, вообще не так. Хотелось разорвать голыми руками, просто выбить все зубы, перегрызть глотку этому рыжему недоноску, который не понимает в силу своей нелепой ревности, что перед ним не Поттер, которого он знает уже восьмой год, а просто запуганный ребенок! Он резко сдвинулся с места и побежал, он быстро шел на выход из школы, отталкивая всех с дороги, и ничего не видя перед собой. В голове была лишь одна мысль. Поттер, маленький Поттер, без палочки в Запретном лесу. Драко выскочил из Хогвартса и заметил возле дерева Уизли с Грейнджер, те ругались между собой, Грейнджер заметила его раньше, но просто отошла в сторону, так как в этом случае была на стороне Малфоя. — Малфой, я... — Рон уже и сам понял свою колоссальную ошибку, но Малфой вытащил палочку и направил на него, еле сдерживаясь от всех непрошеных воспоминаний, которые лишь сильнее могли бы довести его до точки невозврата. — Если с ним что-то случится, то я сделаю все, чтобы хоть раз в этой гребанной жизни ты стал никчемным несмотря на все заслуги перед долбанными волшебниками. А ты, Грейнджер, дура редкостная. — Драко отошел от них и кинулся в сторону запретного леса. Уизли, кажется, тоже собирался бежать за ним, чтобы искать Поттера, но Грейнджер остановила его и покачала головой. Уже темнело, здесь всегда рано темнело и это никак не помогало Малфою, а поисковые чары не работали, будто издеваясь над ним. Он кричал, звал его, но ответом был лишь ветер, отчего Драко все больше переживал, хоть и запретил себе ставить эмоции выше разума. Он резко и сильно ударил дерево, которое стояло рядом с ним и почувствовал боль в руке, но ему было плевать, она немного отрезвила его. Может, рассказать Снейпу? Откровенно говоря Драко не хотел снова доносить на Уизли, устраивать проблемы и прочее. — Все маги так не уважают живую природу или только Вы, Мистер Малфой? — Раздался сзади чужой грубый голос и Драко обернулся, поднимая палочку. Перед ним стоял кентавр. Сильный, могучий кентавр, которых он видел пару раз, но старательно и успешно избегал, если не считать профессора Флоренца. Все знали о гордыне кентавров, а потому обидеть их было очень легко, и хоть в их школе преподавал Флоренц, это не означало, что все кентавры настроены дружелюбно к волшебникам, особенно после выходки этой розовой коровы Амбридж. Драко терпеть ее не мог с первого же дня, но раз Поттер против нее, то Драко обязан быть за. И все из-за глупого желания не становиться для него пустым местом, что уже смотрелось довольно несуразно и смешно. — Прошу меня простить, я совсем забыл о приличиях. Просто я потерял очень важного для меня человека и не могу его найти, а уже темнеет. — Кто захочет остаться в этом лесу ночью? — С явным интересом спросил кентавр. — Поттер. Гарри Поттер. — Да, это заставило Драко усмехнуться, даже в таком возрасте Поттер не боится темного леса, раз не прибежал на крики его и Панси. Кентавр посмотрел на небо, где уже появлялись первые звезды, будто именно сейчас они были важнее всего. Но, возможно, именно для кентавров они говорили намного конкретнее, чем могли объяснить люди? Драко внутри смеялся от своих мыслей, потому что выглядел идиотом. — Сегодня Вас ждет большое открытие, Мистер Малфой, которое вас удивит и еще больше изменит взгляды на мир. — Откуда Вы знаете меня? — Вас трудно не узнать, я еще застал в учениках вашего отца. Вам надо торопиться, садитесь, я отведу Вас к мистеру Поттеру. — Садиться? Прошу прощения, на вас? — Драко опасливо осмотрел кентавра, у него был опыт езды на лошадях, но ведь кентавры не животные. Он слышал слухи про то, что они сделали с Амбридж, конечно жалости он к ней не испытывал, но вот оказаться в подобной ситуации совсем не хотелось. — Да, Вы показали себя с хорошей стороны, я думал, что Вы более высокомерны, однако я ошибался, молодой человек, я люблю помогать хорошим людям, да и надо помочь мистеру Поттеру, лес не безопасное место для детей. Садитесь же! Они остановились на какой-то поляне, хоть недавно и прошел дождь, но земля здесь была сухая, правда безжизненная, ни единого растения. Мальчик сидел возле большого и древнего дуба, спрятав лицо в ладонях, были слышны всхлипы, говоря о том, что он плачет. Вокруг дуба, светящимся болотным цветом, летали маленькие серые птички. — Что это? — Драко слез с кентавра и размял ноги, он все еще держался от того, чтобы не говорить в своей привычной наглой манере, так как кентавр явно все расценил бы по-своему. — Это настроение мистера Поттера. Он еще и сам не понимает, какие прекрасные вещи он может делать, но так из него выходит магия когда он чувствует какие-то сильные эмоции, подробнее спросите у него, а мне пора, Мистер Малфой. Советую не задерживаться здесь слишком долго, не все кентавры столь добродушны. — Спасибо Вам. — Для Драко слова благодарности были чем-то инородным, но с Поттером всегда все было не так. Гарри заметил его и поднял глаза, с испугом встал с земли, стараясь не смотреть на парня... Малфой увидел, что ребенок одет не для такой погоды и решил наложить на него Очищающие и Согревающие заклинания. Но как только Драко поднял руку, то Поттер закрыл голову и лицо руками, немного присев. Это настолько удивило Драко, что он медленно опустил руку и сел на корточки перед ребенком, убирая его ладони с лица. Он принуждал себя трогать Поттера, так как иначе разговора не выйдет, требовалось убедить его, что Малфой относится к нему хорошо. — Что с тобой? Почему ты так сделал? Тебя что-то испугало? — Спросил Малфой, не получая ровным счетом никакого ответа, и на всякий случай осматривая местность. — Я не могу понять твоего страха. Постоянно спрашиваешь обо всем, боишься резких движений, да и воо... — тут Драко резко замолчал, приподнимая голову Поттера, чтобы он смотрел на него. — Ты думал, что я тебя ударю, Поттер? Мальчик стоял и ничего не говорил, смотря себе под ноги. Он никому не рассказывал о своей жизни у Дурслей, да и сейчас не собирался. Его никто не жалел из-за ссор с родственниками, да и в большинстве случаев он был виноват, по крайней мере, так говорили дядя и тетя. А еще ему было стыдно за то, что происходит с ним, ведь у других детей не так, а он хотел быть обычным, как все. Ведь не могут дядя и тетя его ненавидеть просто так? Значит есть какая-то причина, и в этом вина Гарри. — Тебя кто-то бил? — Продолжал спрашивать Драко, на что получил отрицательный ответ. Он напрягся от другой догадки, так как она была логичной. — Ты думаешь, что именно Я тебя буду бить, Поттер? — Нет. — Гарри ответил правду, а больше молчать не стал, потому что изнутри появлялась какая-то волна невиданного ему обвинения и толики раздражения. — Почему ты меня ненавидишь? — Я не ненавижу тебя, Поттер. — Через минуту ответил Драко, стараясь говорить уверенным и спокойным тоном. — Но тот, который мой друг, он сказал... — Ты просто не умеешь выбирать друзей, Поттер, и я тебе об этом уже говорил. — Драко закатил глаза в раздражении, но тут же взял себя в руки. — Он не такой уж и плохой, просто у него свои мысли на мой счет, не бери в голову. — Дело даже не в том мальчике. Я и сам вижу. Ты постоянно куда-то уходишь, отвечаешь с раздражением, отдаешь Панси. — В том, что ты убежал в лес, есть и моя вина, Поттер, я это признаю. Просто иногда легче обвинить кого-то, чем принимать вину на себя, понимаешь? Я был не прав, извини. — Так значит мы будем дружить? — Гарри улыбнулся, ведь не раз слышал про такое поведение, а потому подошел ближе уже без какого-либо страха и сожаления. — Конечно, — Драко отвел взгляд на пару секунд, — мы уже друзья, а сейчас пойдем в школу, на улице становится холодно, а в лесу опасно. ______________ — Гарри, расскажи мне про свою семью. — Когда они уже сидели в его комнате, Драко решил узнать о родственниках Поттера, замечая, как Гарри мигом перестал улыбаться. — Это трудно объяснить, даже очень. Эмм... Мисс Паркинсон рассказывала мне про какую-то чашу, в ней можно посмотреть воспоминания человека, у тебя есть такая? — Омут памяти? Нет, но я знаю где можно его достать. — Это отлично! Ты можешь взять мои воспоминания! — А ты уверен? — С неким сомнением спросил Малфой. Мало ли, а то потом обвинят еще в том, что он разворотил голову Гарри Поттера. — Да, а это больно? — Нет, — Малфой покрутил палочку в руке, порылся в ящике стола, выискивая колбу, — совсем нет. Через десять минут он позвал Паркинсон, чтобы она осталась с Гарри, но только в его комнате и не выходя из нее, так как приключений на сегодняшний день ему хватило. Он был решительно настроен попросить у крестного возможность воспользоваться его Омутом памяти, так как должен узнать причину такого испуганного поведения Поттера. Просто обязан. — Зачем тебе это, Драко? — Снейп почему-то не разделял его мнения, решительно отговаривая от этой затеи и уже это было странным. — Крестный, а ты разве не понимаешь? — Драко специально заговорил неофициально, ибо так более высокая вероятность добиться от Снейпа понимания. — Он очень странный, всего боится и отвечает очень тихо, будто ждет, что его ударят. Я хочу понять. — Нервничал Малфой, так как на разговор настроен не был. — Понять, что? Было трудно говорить это вслух, дыхание мешало сказать хоть одно слово, и это в себе Малфой тоже ненавидел. Разумеется, сомнения были, но он не привык объясняться перед кем-то, возможно, перед кем-то, кроме своего отца... Был бы здесь отец, то точно дал бы совет, но нужно рассчитывать только на себя. Снейп обязательно поймет его, если сказать правду. — Я хочу понять, Северус, он только со мной такой или со всеми. Может, взрослый Поттер как-то пытается бороться с желанием дружить... — Малфой наконец сказал это вслух, так как ответ Поттера в лесу его не шибко убедил. — Драко, это невозможно. Взрослый Поттер сейчас "спит", перед тобой только шестилетний ребенок, я уже сомневаюсь в твоих задатках зельевара, ты же знаешь компоненты этого зелья и как они действуют при вмешательстве извне. — Но, профессор, я хочу понять его, чтобы легче контактировать. — Ладно, раз для тебя это так важно. — Сдался Северус, уже зная, что в этих воспоминаниях увидит Драко, только вот его реакцию предугадать сложно. — Где омут ты знаешь, но, Драко, держи себя в руках. — Снейп позволил себе некую вольность, уже после вышел из кабинета, а Драко подошел к Омуту Памяти, сильнее сжимая флакон пальцами. Увидит он его детство, друзей, игрушки... И что с того? Стоит ли вообще видеть это? И все же Драко поместил воспоминания Поттера в Омут и усмехнулся, чтобы как-то успокоить себя, настроить на воспоминания. — Ну, Поттер, удиви меня. _________________ — Чёртов мальчишка! — Кричит толстый мужчина с усами на мальчика лет пяти. — Почему бекон сырой?! Ничего не умеешь! Мальчик получает подзатыльник, после чего ест этот бекон и принимается за новый для дяди. _________________ — Опять ты кричал ночью, засранец! — Визжит очень худая женщина, держа ребенка за шиворот. — Ты чуть не разбудил моего Дадлика! Мальчик глотает свои слезы, даже не пытаясь сказать, что ему просто снился кошмар. _________________ — Эй, мальчишка! Принеси мне виски, а моему песику еще бренди! — Приказывает отвратительная женщина, которая так похожа на усатого мужчину. Мальчик молча всё приносит и собирается уходить, но его резко хватают за руку и с презрением говорят: — Ты должен быть благодарен, что Вернон и Петуния приняли тебя, уродец. — И отталкивают мальчика, который больно бьется о стул. _________________ — Эй, очкарик! Выходи, давай поиграем. — Противный толстый мальчик трет свои кулаки и ходит вокруг дома, а мальчик лет пяти прячется в кустах, стирая слезы с лица, закрывая новый синяк на скуле. _________________ — Нет, только не Гарри! Прошу Вас, только не мой мальчик! — Крик, в котором столько отчаяния и слез разрывает тишину, а после этого слышится презрительный смех, смех ее личного палача. Зеленый луч освещает темную комнату, заветные слова "Авада Кедавра!" обрекают красивую женщину на смерть. Этот кошмар он видит каждую ночь и кричит, кричит до хрипоты. _________________ — Твоя мать была просто потаскушкой! _________________ — Оно случилось само, будто по волшебству! — Волшебства не бывает, ублюдок! Два дня без обеда и ужина! Мальчик оказывается в своем чулане. _________________ —Почему ты не сдох как и твои родители?! _________________ — Ты такой же чокнутый! Весь в свою дрянную мать! Мальчик держится за красную щеку, пытаясь не плакать. Малфой вынырнул из омута, будто его вытолкали мощным ударом, по крайней мере, ему так кажется. Малфой растерянно обвел кабинет непонимающим взглядом, так как до него еще не дошел смысл всего того, что у него получилось узнать про Поттера. И это все правда? Каждое виденье, слово, отношение? Драко тихо засмеялся, проведя рукой по своему лицу, потому что этого не может быть. Разве так воспитывают национальное достояние? И самое ужасное в том, что Малфой лишь усугублял все это, но он ни разу не видел, чтобы Поттер так вел себя, напротив, складывалось впечатление, что он довольно сильный и выносливый. Но как можно стать таким после всего, что увидел Малфой? Он неровным шагом дошел до стола Снейпа, случайно или специально снес документы со столешницы, закрыл глаза и постарался дышать, хотя это становилось невыносимо сложно. Почему никто не знал об этом? А Уизли знал? Если так, то, может, поэтому так ведет себя, как идиот? А Малфой? Незнание может его оправдать? Нет, наверное, нет. — Ты успокоился? — Сзади слышится холодный голос. — Вы. — Драко не настроен на обвинения, но у него по-другому не выходит. — Вы знали. Знали и ничего не сделали, будучи на поводке у Дамблдора. — Драко, не забывай с кем ты разговариваешь. Драко молча покинул его кабинет, постоял на лестнице, а после пошел к себе, не замечая ничего вокруг. Для чего все это было и почему Поттер вовсе хотел помочь всем, когда ему не помог никто? Это так нереально, просто знать, что есть человек, который шел умирать за тех, кто не думал о нем, вообще ни разу не думал. Малфой вообще терпеть не мог признавать свои ошибки, но это так, он правда ошибся. Но и поменять он уже ничего не сможет, к сожалению. Драко зашел в свою комнату, Панси сразу заметила, что с ним что-то произошло, но не вмешивалась. Малфой подошел к Гарри, сел напротив него и просто смотрел в упор какое-то время, словно видел впервые. — Драко, я что-то сделал не так? — Гарри с непониманием глянул в ответ. — Если я скажу, что прошу у тебя прощения, Поттер, то ты простишь? — Драко, — Гарри приподнял брови в удивлении, но тут же улыбнулся ему. — Я не знаю, что ты сделал, но прощаю конечно. Почему бы мне тебя не простить? На четвертый день Драко не отпускает Поттера вообще никуда. Читает ему сказки, играет с ним, создает игрушки из предметов, рассказывает про Мэнор, себя. Говорит легенды про мальчика, который убил огромную змею Василиска и спас девочку из ужасной Тайной комнаты. А Гарри смотрит большими и радостными глазами, а в глазах такое восхищение, будто в этих подземельях ему и правду лучше, чем в доме, в котором должен был жить когда-то. Драко гуляет с ним возле озера и создает русалок, его этому учила Нарцисса в детстве. Драко идет с ним на кухню и кормит конфетами. Драко рисует вместе с ним волшебные картинки. Это правда тяжело и Драко понимает, что этим ничего не поменяет, да и они с Паркинсон полностью понимают, что были идиотами. Панси пришла лишь под вечер по просьбе Гарри, а опухшие, красные, грустные глаза сказали о многом. Пусть Поттер потом не будет помнить этого, зато Малфой не забудет никогда. Перед сном Драко позволяет Поттеру лечь рядом с ним, потому что ему снятся кошмары. Так проходит несколько дней, хотя Драко и трудно. Невыносимо трудно. Он похерил все сам. — Драко, а когда я стану самим собой, то мы же будем дружить? Ты же не откажешь? — Конечно мы будем друзьями, Гарри. — Малфой впервые разрешает себе назвать его по имени, потому что обманывать его не хочет, но и Поттер сам не захочет. И вправду, как можно захотеть после всего, что было? Панси не пришла сегодня, она закрылась в своей комнате, ведь завтра Гарри будет вновь Поттером, Поттером, который их ненавидит, а она никогда не умела прощаться. Лучше сидеть в одиночестве, чем понимать, что в последний раз проводишь время с тем, кто стал тебе как родной брат... Ей труднее, чем Малфою, и Драко признает это, он же уже привык быть для Поттера ненавистным человеком, а вот Паркинсон внутри слишком эмоциональна. Да еще и после смерти младшего брата многое похоронила в себе. — Обещай, что будешь моим другом. — Упрямо повторяет Гарри. Малфой искренне улыбается. — Даю тебе слово Малфоя. ______________ — Быстро пьешь зелье, а потом резко выдыхаешь. Все понятно? — Ровно говорит Северус, но в его голосе слышна некая нервозность. — Да, дядя Северус. — Отвечает Гарри, а на лице профессора промелькнула неясная тень, он отошел от Поттера, который был его личной проблемой слишком долго, чтобы вовсе никак не реагировать. — Ты мне обещал, Драко. — Напоминает ребенок, подходя к Малфою. — Помню, все не так просто, но это я помню, я тебе раньше обещаний не давал ни разу. — Драко понимает, что Поттер может ничего не помнить, а потому решается сказать вслух то, что скрывал. — Потому что я тебя люблю, Поттер. — Такого? — Гарри показал на себя, а Малфой сдержал смех, потому что это было бы слишком наивно. — Любого. — Честно отвечает Драко, видя, что Снейп не удивлен этими словами, но ему впервые плевать на мнение остальных. Гарри садится на стул, еще раз всем улыбается, даже с глупой мыслью не пить его, а оставить все как есть, но все же пьет зелье, резко выдыхает, смотрит на Малфоя, будто что-то щелкает в голове. — Это взаимно, Драко. — Поттер морщится от боли в голове и это последнее, что он помнит перед тем, как уснуть. _____________ Гарри просыпается в своей комнате и чувствует усталость, словно тело задеревенело. Он встает с кровати и на автомате одевается, здоровается с Роном, но почему-то не очень охотно, а Рон выглядит виноватым, что-то порывается сказать, но останавливает сам себя. Почему-то в дверях в Большой зал он остановился и будто по привычке хотел пойти за стол Слизерина, но в последний момент сел на привычное место. Сегодня суббота и от нечего делать он идет к озеру вместе с Уизли, который не переставая говорит про квиддич, про Гермиону, про уроки, будто пытается сказать еще что-то, а все равно отматывает все назад. Но все не то, чего-то не хватает. Они садятся на камень, но вдруг голова начинает кружиться и Гарри прислоняется к дереву. Ему больно, но он ничего не говорит веселому другу, чтобы не портить ему настроение, а лишь закрывает глаза. Какие-то картинки назойливо появляются в его голове, причем с невыносимой пульсацией в висках. Поттер пытается их отогнать, но потом решает, что лучше не сопротивляться, а иначе голова сейчас треснет. — Гарри, — Рон все же решается и пробирается сквозь картинки в его голове, — Малфой за тебя переживал эти дни. — Он сказал, что... — Гарри соглашается с его словами, в голове десятки разговоров, а потом кабинет Снейпа. Признание Малфоя. — Он не ненавидит меня. — Поттер приоткрыл глаза, солнечный свет больно ударил по зрачкам, он повернулся к Рону, а тот неловко опустил взгляд. — Зачем, Рон? Зачем? Я... Я все помню. Практически. — Еще не отпустил, друг. Еще не смирился, что они не виноваты в смерти Фреда. — Рон и правда чувствовал себя виноватым, но Гарри уже не слышит его и винить не спешит, потому что он помнит. Малфой сказал ему, сказал, что любит. И он говорил это ему, не тому ребенку из-за происшествия. — И чего ты ждешь? — Что? — Гарри еще пытается прийти в себя и абстрагироваться от боли. — Иди давай. — Рон закатывает глаза и поднимает его, толкая в сторону школы. Гарри бежит по замку и ищет Малфоя. Большой зал, библиотека, Астрономическая башня, кабинет Зельеварения. Но его нигде нет, будто испарился. Он заворачивает за угол и сталкивается с Панси. С Панси, которая кормила его, читала ему сказки, ходила с ним гулять, рассказывала про предметы, магию. Которая защищала его и никому не отдавала, будто он ее родной человек. Черт возьми, это странно, реально странно видеть ее иначе, настоящей, но Поттер не смог бы это оставить в прошлом, потому что она тоже хороший человек. И разве он сам не делал ошибок из-за страха или боли, чтобы судить ее? — Панси, ты знаешь где Малфой? — Он по привычке назвал Драко по фамилии и заметил несколько грустный взгляд. — Да, он в своей комнате, Га... Поттер, ты не собирался проверить там? — Ты, кстати, Паркинсон, про свои обещания не забудь, у меня как раз сегодня много времени и для сказки, и для русалок. — Гарри? — Паркинсон трудно показывать себя перед взрослым Поттером, но она правда не хочет больше притворяться. — Да, не тот Гарри Поттер, а обычный, мать твою, ребенок. — Идиот! — Паркинсон пихает его в плечо, на ее лице появляется улыбка. — Так Драко в комнате? В той, в которой жил я? — Вспоминает Гарри и Паркинсон кивает. — Да, именно там. — Не смей пропадать, мисс Панси. _____________ Малфой ожидал, что раздастся скрип двери, так как Паркинсон уже пыталась зайти и поговорить, но Драко не хотел, вообще ничего не хотел. — Я же сказал, Панси, что... — Драко слишком резко замолкает, ведь там не Паркинсон, а Поттер, Гарри Поттер. Который смотрит на него с такими искрами в глазах, с совершенно идиотской улыбкой, но эта улыбка обманчива. — Что ты здесь делаешь, Поттер? — Холодно спрашивает Драко, а в груди все замирает, время останавливается, а его нервы на пределе. — Нам надо поговорить. — Ровно отвечает Поттер и заходит внутрь комнаты. — Нам не о чем разговаривать, Поттер. Не так ли? — А ты лжец, Малфой. — Спустя минуту твёрдо говорит Гарри. — Что ты себе напридумывал? — А ведь ты мне обещал, — продолжает Поттер, — обещал, что не бросишь и будешь со мной дружить, Малфой. Но правда в том, что мне не нужна твоя дружба. — Поттер, — Драко уже ничего не видел, потому что в голове барабанили эти слова, а он даже усмехнуться в себе сил не находил, потому что это ударило его под дых, — зачем? — Потому что иначе не могу, Малфой. — Гарри подошел к нему так резко, что Малфой отшатнулся, но Поттер схватил его за руку, не давая отойти. — Я на шестом курсе помешался на тебе просто, ты бы меня видел. Рон устал про тебя разговаривать, каждый раз карту открывал, чтобы посмотреть на твою фамилию. Малфой, я псих, я гребанный псих, а ты не давал мне увидеть себя настоящего. — Поттер наклонился и говорил уже ему в губы, Драко застыл каменной статуей, не прерывал его, но и сам не понимал, что ему отвечать. — Мне не нужна твоя дружба, потому что я влюблен в тебя, как щенок паршивый. Слышишь ты меня или нет? — Поттер. — Драко хотел возразить, потому что все это казалось сюрреалистическим, а Гарри понял это, понял и рванулся немного вперед, но этого оказалось достаточно, чтобы прикоснуться своими губами к его. — Нет, Малфой, я не отстану. — Гарри отстранился на секунду, снова прижался к его рту, Драко раскрыл губы немного шире, а Поттер воспользовался этим, чтобы углубить поцелуй. — После всего, Поттер, ты не можешь. Я же все видел, видел в твоих воспоминаниях. — К черту их. — Гарри отмахнулся, обхватил его лицо руками. — Создам новые. С тобой. Только с тобой, Малфой, да так, что о старых и думать позабуду. Наконец я увидел тебя настоящего, наконец-то, Драко. С ума по тебе сходил. — Не ты один, Поттер. — Малфой впервые не боялся прикосновений.