Яд из серебра

Как только раннее утро миновало, я вместе со своей семьей добрался до подножия нашей деревни. Во всей округе, на удивление, царила тягостная и довольно удручающая тишина. Можно было подумать, что большинство ниндзюцу либо разбрелись по своим обыденным делам, либо же кинулись на наши поиски. В связи с тем что местность была здесь довольно гористая, а следовательно, труднопроходимая, родители наши решили спрятать Исамэ в одной из пещер, имеющей просторный вход, который, в прочем, можно было с легкостью прикрыть. Когда будущее укрытие было найдено, мы на скорую руку его обустроили, однако Исамэ запирать там не торопились, так как все это было частью хитроумной, или даже в некотором роде, безумной авантюрой. Я же, все еще не отойдя от пережитого потрясения, смысл задуманного уловил плохо, однако основная его суть мне была понятна. И заключалась она в следующем: в связи с тем, что староста уже на протяжении долгих лет возглавлял нашу деревню, и был человеком старой закалки, рождение близнецов для него являлось проклятием, и потому, узнав о тайне нашего рождения, он ни за что не успокоится, пока лично не убедится в смерти одного из нас. По этой причине у нас не остается выбора, как имитировать смерть моего брата. Но тут сразу напрашивается вопрос: почему в «жертву» мы должны принести именно Исамэ, а не меня? Признаться честно, я бы с готовностью занял место брата, лишь бы он смог наконец познать в этой жизни настоящее счастье. Он провел большую часть своей жизни вдали от общества из-за своего слабого физического состояния, а стало быть, адаптироваться к роли ниндзюцу ему будет крайне сложно, да и сам он, скорее всего, не захочет изменить свой привычный жизненный уклад. Когда же решение было принято окончательно, отец дал Исамэ маленькую склянку со странной субстанцией, в состав которой, как позже выяснилось, входила суспензия на основе яда лютика. Мальчик на пару мгновений замер, с сомнением рассматривая предложенное вещество, от которого в дальнейшем будет зависеть его жизнь, а после залпом осушил все ее содержимое. Действие снотворного вскоре дало о себе знать, в последствии чего Исамэ медленно осел на землю и погрузился в долгий, беспробудный сон. После мы завернули тело Исамэ в грубую ткань. Отец взвалил его на плечи, и мы двинулись прямиком к дому нашего старосты. Путь наш был не долгий, и вскоре мы добрались до цели. Около дома главы я никогда так близко не бывал, и поэтому решил повнимательнее осмотреть здание. Оно из себя представляло трехъярусную постройку, состоящую из внушительных кедровых колон и балок темно-терракотового цвета. Удивительной особенностью этого строения являлась крыша с крутым наклоном, формой своей напоминающая руки, покорно сложенные в молитве. Однако, долго любоваться архитектурными «красотами» мне не удалось. Собрав все свое мужество в кулак, я вынужден был взобраться по ступенькам, и войти внутрь здания. В глаза сразу же бросился полумрак, из-за которого рассмотреть что-либо становилось крайне проблематично. Вдруг к нам на встречу из темноты вынырнул мужчина средних лет, который, по-видимому, принадлежал к числу доверенных людей главы. Он смирил нас долгим, затяжным взглядом, а после жестом велел следовать за собой. Я прибывал в полном смятении, и испытывал целую гамму обуявших меня чувств, с каждым шагом все ближе и ближе подходя к покоям человека, от одного слова которого должно было зависеть все наше будущее. Но вот сопровождающий нас мужчина остановился у одной из раздвижной межкомнатной двери, оповестил о нашем приходе и пропустил нас внутрь комнаты. Староста, до этого стоящий возле окна, и наблюдавший в глубокой задумчивости за ночным пейзажем, развернулся к нам в пол-оборота, и устремил на нас враждебный изучающий взгляд, от которого мне стало немного не по себе. В целом этот человек представлял из себя довольно пожилую личность, с косматой поседевшей шевелюрой. Вопреки всеобщим правилам, из одежды на нем было только лишь выполненное в темных тонах кимоно, а не привычное обмундирование синоби. Дождавшись, пока мои родители выкажут ему дань уважения, старец решил первым вступить в разговор. Голос его, как мне показалось, был четкий и отрывистый. В нем нередко проскакивали металлические нотки, да и в общем впечатление он производил внушающее. — Надеюсь, вы явились ко мне с хорошими новостями, Эйсиро и Рикка. Учтите, вы уже имели глупость нарушить испокон веков существовавшие законы клана Фума, и повторная ошибка обернется для вас ни чем иным, как унизительной смертью! — Господин, мы усвоили преподнесенный вами урок, и более не посмеем ослушаться вашей воли. — склонив голову, подал голос Эйсиро. — Вот доказательство наших слов. Отец аккуратно уложил тело брата на пол, и развернув ткань, открыл взору остальных мертвенно бледное лицо Исамэ. — Исамэ… Мы нашли его незадолго до его смерти. К тому времени я заметила своего бедного мальчика, лежавшего на земле в луже собственной крови. Все его тело покрывали многочисленные раны и порезы. Он был полностью обездвижен, и все что ему оставалось — терпеливо ожидать своей кончины, терзаясь в безумной агонии и боли… Я… мне ничего не оставалось, кроме как облегчить его смерть собственными руками. — по щекам матери стали градом катиться слезы, подрагивающей ладонью она прикрыла губы, дабы не выдать собственных всхлипов, и уткнулась лицом в плечо отца. Я же, тем временем, с полным безразличием наблюдал за реакцией старосты, который с задумчивым видом поглаживал свою бороду, уповая лишь на то, чтобы задумка наша осуществилась, и старик клюнул на предоставленное нами доказательство. — Здесь не о чем сожалеть. Один из близнецов обязан был умереть еще до своего рождения, таково уж его предназначение, и этот случай только лишний раз доказывает, что никому не удастся избежать своей судьбы, будь то даже невинный ребенок. — отозвался глава, а после властным жестом приказал своему помощнику осмотреть труп брата. Неизвестный мне мужчина кивнул, затем приблизился к Исамэ, и неловко принялся обследовать его тело. Судя по тому, как этот тип работал, и какие действия предпринимал, можно было сделать вывод, что он не особо знаком с таким понятием как медицина. Когда же спустя мучительно долгие минуты осмотр был окончен, а соответствующие выводы сделаны, мужчина в качестве последнего штриха поднес к губам мальчика небольшой кинжал, проверяя наличие дыхания своего «пациента». — Господин староста, слова той женщины правдивы. Мальчик определенно мертв. — вынес свой вердикт подчиненный. — Позвольте нам хотя бы похоронить Исамэ надлежащим образом, придав его тело огню, чтобы душа этого несчастного ребенка смогла обрести покой, и смогла переродиться. — вмешался в разговор отец, обращаясь с толикой мольбы в голосе к старосте, все так же продолжая не выпускать Рикку из своих теплых и успокаивающих объятий. В воздухе повисло долгое и напряженное молчание. Внимание всех присутствующих было устремлено на главу, в ожидании его окончательного вердикта. Я заметил как на его губах промелькнула едва заметная усмешка, и мне на миг почудилось, будто мы только и делали, что играли по его правилам. — Так уж и быть, я позволю предать тело вашего щенка достойному погребению. — промолвил староста, с удовольствием отметив, как напряжение после сказанных слов начало понемногу спадать, а после безжалостно продолжил. — Но не думаете ли вы, что смерть этого никчёмного ребенка, жизнь которого рано или поздно обязана была оборваться, избавила вас от последствий страшного греха? Знайте же, что в ходе всеобщего собрания было принято решение заставить вашего второго сына расплачиваться за неразумность собственных родителей. Суть всего будет заключаться в том, что мальчугана подвергнут испытанию, доверив его жизнь и судьбу в руки божества, который в дальнейшем и рассудит: жить этому юнцу, или же умереть. Таковы мои условия, и ослушаться их вы не в праве! Я с откровенным ужасом уставился на старика, не в силах выдавить ни единого слова поперек его воли, и тем не менее, не жилая мириться с происходящим, лихорадочно пытался найти выход из сложившейся ситуации, в то время как торжествующий смех главы заполонил все помещение, словно бы возвещая о неминуемом конце, или же на оборот, только о начале новой истории.