Понедельник

Раннее утро понедельника где-то середине августа. Почему августа? А почему бы не августа? Ну что же, раннее утро понедельника, это хорошая возможно начать что-то новое, ну или же вновь заставить себя что-то сделать. Так и товарищ майор Круглов Николай Петрович ещё вчера, в свой заслуженный, но очень редкий выходной, решил что сегодня обязательно добьется взаимности, ну или хотя бы согласие на ужин со своей начальницей – Рогозиной Галины Николаевны, к которой наш бравый майор неровно дышит. Николай Круглов очень надеялся, что о его «тайне сердца» никому не известно, но как же он ошибается… Перенесемся в царство полковника Рогозиной – железной леди, доктора медицинских и юридических наук, военного хирурга в прошлом, и просто очень справедливого, доброго и честного человека. Хотя все же не до самого конца. Как это так?- спросите Вы. Дело в том, что наш товарищ полковник, никак не признается даже себе, в своей слабости, наверное в единственной слабости: любви к товарищу майору Круглову - своему заместителю, правой руке и просто хорошему другу. Да когда-то ещё вначале совместной работы, товарищ майор и товарищ полковник сложно сходились во мнении, в практике ведения допросов, и даже несколько жизненных взглядах, так как товарищ майор придерживался более консервативных методов того же допроса, отсюда и были в основном все конфликты. Но спасибо надо говорить отходчивости Рогозиной. Наверное потому что она все таки женщина, и про своей натуре, сводила все колкости, язвочки в некую игру, которая ещё больше распыляла майора. Он и не смог устоять, так же как генералы их министерства, женатые и особенно не женатые. Ох, скольким наша Галочка от ворот поворот дала, от туда и повелось считать ее железной леди. Она не подпускала никого близко. Да были мимолётные романы, но просто так, для собственного самолюбия. Полковник никогда не говорила громких слов о любви, никому не открывала свое сердце и душу. Боялась, что туда могут вновь плюнуть, а это гораздо больнее, даже чем нож в спину. Потому что от ножей нарос хороший панцирь, а сердце пришлось прятать под толстым слоем льда. Но наглый Круглов постепенно, по кристаллику отскабливал сердце «железной леди». Темными ночами Галина Николаевна часто сидела в кухне на подоконнике, смотря вдаль. Она пила крепкий черный кофе без сахара, и пыталась побороть мысли о небесно-синем взгляде заместителя. Вернёмся к Круглову Николаю Петровичу. Понедельник, ещё один понедельник из тысячи многих и однообразных. Но нет, сегодня особенный понедельник. На часах стрелки подбегали к пол 7, а майор уже допивал свой мятный чай, изредка поглядывая на часы. Он хотел появиться в офисе раньше полковника, чтобы оставить небольшой презент, датой и временем, ведь в живую он пригласить так и не решился. Закинув кружку в мойку, Коля уже через мгновение стоял в дверях, вспоминая свой хитрый план. Москва с утра решила не радовать погодой, поэтому майор, открывая дверь подъезда, чертыхнулся про себя, ибо не взял зонт, и вообще забыл посмотреть в окно перед выходом. Через минуту он уже сидел в машине, практически насквозь промокший. «Ну ладно,- подумал Петрович, -дождь, не дождь, но я сделаю все по плану.» Сняв машину с ручника, заместитель руководителя ФЭС направился сначала до ближайшего цветочного, выбрав прекрасные белые розы, с персиковым отливом на краях бутонов. Они напомнили цвет кожи его возлюбленной и ее нежные персиковые губы. Менее через пол часа Круглов был уже на служебной парковке. Заметив машину Рогозиной, он напрягся. «Не уж то опоздал?!-пронеслось в голове – или она опять ночевала в офисе?!» Второй вариант ещё больше не нравился майору: «Опять не бережешь себя, Галина Николаевна, ну что ж такое! Ладно, это возможно на руку» Заранее подготовленную записку, специально распечатанную, дабы полковник не узнала почерк, майор вложил в букет. Подхватил его, закрыл машину, и пошел в здание. Отметив на проходной, что Галя все-таки не покидала офис, грустно улыбнулся, побрёл на поиски. Проходя мимо буфета, заметил фигуру полковника, которая полулежа, полусидя, спала. Ее веки нервно подрагивали. Круглов отметил ее беспокойный сон, тихонько зашел в помещение, которое было ещё в полумраке. Кинув взгляд на розы, майор подумал «Ну Петрович, будь что будет, не трусь! Ты же любишь ее! Да! Люблю, люблю! Но что-то ее беспокоит, может кошмар? Не хорошо…» Положив цветы на стол, подошёл к дивану, где спала его любимая начальница, опустился рядом на корточки, и вгляделся в ее лицо. Тонкие черты лица завораживали, притягивали. «Пока, не стоит. Слишком рискованно получить оплеуху!- отметил про себя заместитель- ручка то у тебя тяжёлая, но все равно сама любимая!» Слегка улыбнувшись, он коснулся Галиной руки. Выдохнув, взял Галю за руку, легонько коснулся ее усами: -Галь, Галя – тихонько начал он – Галь, просыпайся. Уже утро. Галина слегка сжала руку Николая, и прошептала сквозь сон: - Коля, Коленька помоги. Мне страшно! Судорожно вздохнул, впилась ногтями в его руку. Николай напрягся, обеспокоено поднялся, сел на диван рядом с Галиной, обхватив за плечи, подтянул к себе на грудь. - Галюш, Галенька, не бойся, я рядом, я с тобой. Просыпайся, все хорошо! Это всего лишь кошмар!- шептал заместитель, целуя в висок. По телу майор пробежала волна нежности к этой невероятной женщине. Какая она была беззащитная, нежная во сне, совсем не похожа на того строгого полковника, который если отчитает, так можешь забыть, как маму родную зовут. «Нет, она внутри другая, нежная милая, ах, Галя – обратился к ней мысленно Круглов, – знала бы ты как я люблю тебя. Для меня счастье держать тебя на руках, успокаивать. Но сейчас ты проснешься, и снова наденешь эту чертову маску «железной леди»! Почему, Галя, почему?» Так полковник и майор просидели несколько минут, десять или пятнадцать, ничего в этот момент не имело значения, ведь в его руках, все самое ценное: она, ее сон и ее спокойствие. Круглов совсем пропустил тот момент, когда Галя проснулась, и уже с хитрой улыбкой наслаждалась минутками безмятежности. В тот момент она поняла, сколько мучила себя, своего заместителя, строя из себя при нем Снежную Королевну. Как она ошибалась, все самое дорогое было рядом, стоило лишь протянуть руку. А сейчас как приятно и спокойно в его объятиях. -Какая же я дура…- прошептала Рогозина. От шёпота Круглов вздрогнул: «Что ожидать? Накричит? Прогонит? Галочка, прошу тебя!» Рогозина лишь сильнее прижалась к груди Николая, а тот расплылся в своей самой шикарной улыбке, и уткнулся в макушку Гали, понимая, что вот она рядом с ним и она хочет чтобы он был рядом, он счастлив. Через пару минут размышлений Круглов подхватил свою ценность на руки, и быстрым шагом направился прочь из здания. Немного помедлив у выхода, вспомнил что у него нет зонта. Но обратив внимание на окно, заметил, что дождь уже кончился, и улица умывалась утренним солнышком. Выйдя на улицу, пара привлекла уже внимание сотрудников, но те лишь мило улыбнулись, и осознали, что работать им сегодня придется без начальства. Круглов со скоростью гепарда, но при этом аккуратно, чтобы не уронить Галину, достиг машины. Опустив полковника на сидение автомобиля, коснулся губами ее щеки легчайшим поцелуем. Рогозина лишь подняла уголки губ, и снова погрузилась в сон. Домчав до своего дома за полчаса, Николай повернулся к полковнику. Она уже не спала, но она так боялась произнести хоть слово, чтобы не спугнуть этот волшебный момент. Он смотрел в ее глаза цвета Тихого океана, взяв Галю за руку, Коля поднес ее к своей щеке. Коснувшись щеки Круглова, по всему телу Галины пробежался электрический ток. Без предупреждения она впилась в губы своего заместителя. Николай пришел в себя только через пару мгновений и пришел в восторг. Она любит его, тоже любит. - Галюш, - оторвавшись ее губ, прошептал Круглов, - пошли домой. - Коль, а я люблю тебя, - совершенно спокойно ответила ему Рогозина - И я тебя, больше жизни, моя радость – глаза майора светили счастьем Тихонько чмокнул в губы, вышел из машины. Открыв дверь со стороны Гали, он протянул ей руку. Полковник осторожно взялась тонкими пальчиками за его крепкую руку и вышла из машины. Прижавшись к майору, прошептала: «Я не хочу тебя отпускать» Так обнявшись они дошли до квартиры Круглова. Им просто было хорошо друг с другом, и не какие министерства и генералы не могли им помешать.