День Святого Валентина

Кроули любил праздники. Ему нравилась атмосфера, которую дарит тот или иной праздничный день, суета, легкая и ненавязчивая (в ином случае он начинал недовольно ворчать на каждого копошащегося человека). Мужчина любил дарить подарки своим друзьям, тщательно выбирая, что бы им понравилось больше всего и прогуливаясь в поисках по торговым центрам. Единственный день, который Кроули терпеть не мог, был день Святого Валентина. Небольшая (небольшая!) доля его ненависти возможно (возможно!) приходилась на легкую зависть ко всем этим парочкам, одаривающим друг друга тупыми влюбленными взглядами, розовыми бумажками со приторными фразами о любви и всякой другой ерунде. Просто его раздражало, что такой глупый праздник чуть ли не возводят в культ и отмечают повсеместно, навязывая его всем и каждому. Именно поэтому сегодня Кроули просыпался, уже ненавидя предстоящие десять часов. Искренне и с особым старанием и рвением. Мало того, что он начался непозволительно рано (пять утра, подумать только!), так еще и именно сегодня компания, в которой он работал, подписывала договор с одной крупной конторой. Все жутко суетились и ругались друг с другом, отмахиваясь от заботливо развешенных несколькими сотрудниками вчера украшениями, которые рябили в глазах своим раздражающе ядовито-розовым цветом. В офисе стоял неприятный гомон, а шум всегда мешал сосредотачиваться на работе, которая была очень важной и ответственной, и требовала особой внимательности. По сути, это были их конкуренты, но ввиду того, что их компания терпела все большие убытки, пришлось пойти на крайние меры. По большей части Энтони было на это плевать — работу ведь и сменить можно, но по какой-то причине, которую он сам не осознавал, Кроули делал то, что требовалось. Босс не уставал отмечать важность этого события всем и каждому с неизменной профессиональной улыбкой во весь рот, попутно раздавая поздравления и комплименты, чем довел Энтони до белого каления, и тот еле сдерживался от того, чтобы приложить Габриэля чем-нибудь тяжелым. Желательно той увесистой мраморной статуей ангела в его кабинете. Однако Кроули терпеливо делал расчеты и таблицы, находил все данные, необходимые для подписания договора, который обещал им крупную прибыль, и свирепо скалился каждому, кто смел задерживаться, проходя мимо его стола. Все это вызывало безудержное веселье у Вельзевул, которая, подперев рукой щеку, смотрела весь спектакль сквозь пушистую черную челку. Кроули ну очень хотелось стереть с ее лица эту дурацкую ухмылку, но руки марать было как-то лень. На ее столе уже лежала парочка валентинок от коллег, и Энтони приметил одну, самую большую и красивую, и усмехнулся, мгновенно поняв, кто был отправителем. Его собственный стол в плане этих маленьких открыточек со слащавыми фразами о любви пустовал по понятным причинам — коллеги, зная отношение Кроули к этому празднику, благоразумно обходили его рабочее место, за что тот был им очень признателен. Вечер Кроули встретил облегченным вздохом, попивая, наверное, уже десятую чашку кофе, который в их офисе было откровенно дерьмовым. Он пил его через силу, потому что иначе он бы свалился от усталости и мигрени еще в середине дня, и ему безумно повезло, что он не нашел в них розовый серпантин. — Ты уже все? — В поле зрения показалась лохматая угольно-черная шевелюра. Вельзевул. — Да ты гребанный волшебник! Вельзевул Грэйс была довольно небольшого роста, с которого ей удавалось взирать на весь мир недовольно и грозно, да так, что немногие осмеливаются к ней подходить. Сквозь пушистую челку сверкали светло голубые глаза с сильным прищуром. Кроули мельком оглядел и скривил губы — под серой клетчатой рубашкой снова эта странная и дурацкая футболка из общества, в котором девушка состояла, с надписью «Спасем насекомых от уничтожения». Она пыталась раздавать их работникам, когда только устроилась сюда, но этот номер не прокатил. Кажется, только Габриэль проникся этими идеями — Кроули часто заставал их в курилке. Сейчас она с обреченным выражением лица потягивала чай из кружки с потертым логотипом компании. — А вот мне еще со счетами возиться, — жалобно протянула она, с тоской поглядывая на свой стол. — Везет тебе. — Ну я, в отличии от некоторых, не обжимаюсь со своим боссом каждую свободную минуту. Вельз скептически скривилась, всем своим видом показывая, что этими шуточками и подколами она сыта по горло. Быстренько собраться, взять пальто и домой. Домой, поскорее в теплые объятия кровати и тихое бормотание Нетфликса на фоне. Ну… Кроули чуть задумался. Или не совсем домой. — Опять к своему ненаглядному на чашку кофе заглянешь? Ты заглянешь. Праздник все-таки, — с присущими ей ехидными нотками в голосе протянула Вельзевул, опираясь на косяк двери, замечая, как тот замешкался. Кроули фыркнул. — Это тебя не касается. Вельз самодовольно ухмыльнулась. Как же, не касается. Все началось с того, что как-то раз одним прохладным утром Кроули проспал будильник и, собираясь в дикой спешке, не успел выпить кофе. Чашка горячего кофе с утра — верный признак, что он не будет клевать носом на рабочем месте в первой половине дня, и ему не придется идти в кафетерий на первом этаже здания компании и брать их отвратительную коричневую бурду, которую даже не смыслящий в этом вопросе человек не осмелится назвать кофе, а потом медленно вышагивать по коридору, одаривая каждого тяжелым убийственным взглядом. Кроули был уверен, что кофе изначально придумали как оружие массового поражения и управления людьми. Так вот. За неимением лучшего варианта, Энтони плюнул на опоздание, решив, что как-нибудь отговорится «ну просто гигантской пробкой на Уайлет-стрит, я был сам готов всех там поубивать, мистер Кортезе», и отправился в ближайшую кофейню, дабы восполнить запас кофеина в организме. Это была судьба, не иначе. Кроули быстрым шагом вошел внутрь, не особо смотря по сторонам, что часто оказывает ему неприятную услугу. Замотав головой в поисках свободного столика, он совершенно не заметил, как врезался в кого-то. Послышался грохот, и Кроули почувствовал, как сквозь тонкое светлое пальто что-то прожигает ему кожу живота. Это оказался эспрессо, которым теперь была испачкана его одежда. Лицо Энтони не успело избавиться от выражения шока, когда он поднял глаза на человека, с которым столкнулся. Облизывание губ, внезапно показавшихся мужчине почему-то слишком сухими, было не совсем уместным. Этот официант был натуральным ангелом. (Чуть позже, обдумывая и анализируя все произошедшее, он молился, чтобы прилагательное «натуральный» в отношении этого парня осталось существовать лишь в метафоричном смысле. Другого варианта Кроули бы не выдержал). Теплые карие глаза испуганно уставились на Кроули, который, словно четырнадцатилетняя школьница, потрясённо пялился на официанта, чуть ли не пуская слюни. Ради него он действительно был готов скупить все валентинки мира. Этот парень выглядел охренительно горячо и мило, начиная от кудрявой светлой макушки, в которую немедленно хочется запустить руки и сжать, раскрывая обзор на шею, которую Энтони был совсем не прочь тщательнее поизучать, до кремового цвета формой, облегавшей полноватую фигуру. Эти губы нужно запретить законом. Серьезно, где подписать петицию? — Ох, мистер, я глубочайше прошу прощения! Я… Вы… Давайте я вам помогу, — официант судорожно заметался, не зная, куда деть чашку и грязный поднос, а Кроули завис, глядя на неуклюжего парня и чувствуя что-то щемящее внутри. Черт, это что, нежность? Нет. Нет! Энтони не влюбился. Нисколечко. Вообще. Ни на дюйм, ни на грамм, ни на что. Именно поэтому уже целый месяц Кроули ходит в это кафе, садится около окна и любуется этим ангелом в официантской форме, его аккуратными, отточенными движениями и легкими маневрами между столиками (не то, что в случае с ним), мягкой улыбке, которую тот адресовал своим клиентам и самому Энтони, если он принимал у него заказ. И Кроули совершенно не был в ответе за свое бешено трепыхающееся сердце в такие моменты. Парень — Азирафаэль, так было выведено на его бэйджике — нисколько не нарушал его личное пространство, никак не пытался соблазнить его или что-то в этом роде. Он только смотрел своими волшебными глазами, в которых плескался азартный интерес. Кроули абсолютным образом терялся, когда его мысли возвращались к этому официанту и страстному желанию пригласить его на свидание. Желательно домашнее свидание. Желательно с его губами. Однако всю решимость разрушало понимание, что такой мрачноватый офисный клерк с тяжелым характером вряд ли нужен веселому, общительному (он не раз наблюдал, как тот с удовольствием заводит разговор с посетителями, и с горечью отмечал, что их разговоры не заходили дальше типичных замечаний о погоде и неловких переглядываний) и харизматичному официанту. Энтони моргнул, возвращаясь из своих мыслей к реальности. — Ты бы хоть сегодня его на свидание что ли позвал. А то упустишь свой шанс и все, — она многозначительно повела руками. — Что все? — раскладывая по ящикам копии договоров, раздраженно вздохнул тот. — То. Так и останешься одиноким, угрюмым и сексуально неудовлетворенным фанатом Доктора Кто. Недовольный скептический взгляд чуть приподнявшегося над столом Энтони был ей ответом. — Да и к тому же… — пожала плечами девушка, окидывая пространство вокруг себя лукавым взглядом, — не думаю, что он тебе откажет. Вздохнув и приготовившись вновь окунуться в мир неподдающихся монотонных цифр, Вельзевул нарочно медленным шагом побрела к своему рабочему месту, потягивая чай. Кроули в последний раз внимательно оглядел свой стол на предмет забытых или не рассортированных бумаг. Возможно, сегодня действительно стоит попробовать хоть что-нибудь предпринять. Боязнь упустить свое счастье и страх признаться в своих чувствах по сути незнакомому человеку вновь зашевелились, борясь друг с другом, и с тяжелым сердцем Кроули направил свою машину в сторону нужного кафе. Вельзи подбадривающе улыбнулась ему прощание, в ответ на что Энтони помахал ей рукой. Пальцы нервно постукивали по рулю, но особого страха не было. Лишь легкое волнение и нетерпение. К слову, Вельзевул уже не в первый раз пытается устроить его личную жизнь. Взять хотя бы пару ее подруг, с которыми она пыталась его познакомить. У Кроули остались приятные впечатления от этих свиданий, но ни к одной он не чувствовал того же, что почувствовал в первую встречу с Азирафаэлем. Да, он не знал о нем ровным счетом ничего, но жаждал узнать (нечасто его так сильно цепляют и интересуют официанты). Наконец показалась вывеска кафе. Кроули покрутил головой в поисках парковочного места — сегодня вечером сюда набились все семьи и пары, чтобы выпить и провести праздник в романтической обстановке. Бросив свою Бентли чуть дальше по улице, он поспешил к зданию, надеясь на хоть один свободный закуток в этом столпотворении. Его удивлению не было предела: столик, который Энтони обычно занимал, около окна и с хорошим обзором на барную стойку, был абсолютно свободен. Словно одинокий островок посреди бушующего океана. Кроули поморщился. Еще идиотских сравнений ему не хватало. Он был настолько поглощен этой мыслью, что не заметил, как не двигался с места, и как к нему подскочил тот самый официант. — Здравствуйте! — Голос его отдавал бодростью, но чувствовалось, как парень вымотался за весь день, бегая от столику к столику. — Ваше обычное место свободно, проходите. Кроули повернулся к нему, оглядывая Азирафаэля (в своих мыслях, полных мечт об их отношениях, которые, конечно, он будет отрицать до скончания жизни, он называл его Ази). Тот запыхался и раскраснелся, его очевидно причесанные с утра волосы были наспех приглажены, но все же торчали в разные стороны, однако от этого его привлекательность умножалась в разы. Энтони внутренне застонал. Боже. — Не верится, что при таком количестве посетителей его не заняли. — О, я держал его для вас, — тот расплылся в широкой и теплой улыбке, — надеялся, что вы заглянете. В его глазах промелькнуло что-то такое, от чего сердце зашлось в стуке само собой. Кроули был готов прямо в это мгновение утащить его с собой. «Держи себя в руках, — твердил Энтони, преодолевая путь до столика в сопровождении парня. Он поудобнее устроился на стуле, вглядываясь в меню, но особых идей для заказа не приходило. Кроули хотелось чего-нибудь легкого и выпить. Да, выпить определенно было бы неплохо. «Надо показать, что ты в нем заинтересован. Что же можно сделать?» — У нас кстати сегодня для пар бесплатные пирожные, — сказал официант, ожидая, когда тот определится с заказом. — Вы будете с парой? Рука застыла над страницей меню. Мысль быстро пришла ему в голову, но понадобились долгие томительные секунды, чтобы взвесить и оценить решение. С одной стороны, это поможет разобраться в его намерениях и чуть-чуть повеселиться, наблюдая за реакцией Азирафаэля. Разумеется, если его чувства взаимны. «Они взаимны, придурок, не тяни кота за яйца», — раздался голос Вельзевул в голове у Кроули. Быстро метнув взгляд на официанта и отметив его нарочито вежливый взгляд с озорным огоньком в глубине глаз, мужчина поднял голову и ответил: — Не думаю. Он сегодня работает, не хочу тревожить его по пустякам. — Энтони отвел взгляд, тепло улыбнувшись уголками губ. — Но мы обязательно придем сюда вместе, здесь очень уютно. Кроули с легким волнением отметил чуть поникший взгляд парня. — Эм, ну, тогда я… я слушаю ваш заказ, сэр. — Он смутился еще больше. Сердце радостно трепетало и хотелось уже поскорее прижать к себе это чудо, покрывая его поцелуями. Однако нужно было довести дело до конца. — Принесите пока бутылку красного вина, благодарю. Официант поспешно удалился, исчезая среди толпы посетителей и работников. Проверяя уведомления на телефоне, коих за целый день скопилось великое множество, он неудовлетворенно заметил пару онлайн-валентинок, полученных от Вельз. Сама же девушка, судя по историям из Инстаграмма развлекалась с Габриэлем в каком-то торговом центре. Кроули хмыкнул, внутренне радуясь за свою подругу — она это заслужила. Последняя была выложена пару минут назад — там они демонстрировали купленные билеты на недавно вышедший хоррор. Хоррор? Поддавшись минутному порыву, он решил ответить на её историю.

Кажется, кто-то изменяет своим традициям)) Не обмочишься от страха?

Вельзевул не любила жанр ужасов и хоррора от слова совсем, и последний парень, который у нее был, огреб от девушки по полной, когда решил, что классным сюрпризом для нее будет с завязанными глазами привести её в кинозал на фильм ужасов. Иди ты. Габриэль слишком милый, когда что-то просит. Не смогла ему отказать

Боже, избавь меня от подробностей

А почему это ты пишешь мне вместо того, чтобы соблазнять того красавчика из кафе? Только посмей мне сказать, что ты не поехал туда. Я не посмотрю, что ты мой друг

Нет, я в кафе. Пытаюсь действовать

Ну-ну. Если завтра на работу ты не припрешься с довольной лыбой, я насильно вас под венец поведу, понял?

Конечно

Полистав твиттер и не найдя ничего особо интересного, Энтони поднял голову и окинул взглядом зал. Все также людно и шумно, смех и разговоры почти полностью заглушали легкую музыку, игравшую в кафе. Вдруг краем глаза Кроули заметил на столе маленький потрепанный блокнот. Он прищурился. Его не было, когда он садился сюда. Конечно, разглядывать чужие вещи не его основное увлечение, но все же Энтони осторожно приоткрыл его. Большинство листочков было полупустыми, другие же были исписаны быстрым и хаотичным почерком. Разобрав пару слов («третий стол усатому мартини и жаркое, блондинке цезарь»), он понял, что блокнот принадлежал Азирафаэлю. Хитрая ухмылка на мгновение озарила лицо Кроули и, выудив из глубин сумки ручку, написал:

Мне позвонили из рая, сказали, что у них сбежал один ангел, но тебя не выдал

Довольно тупая идея, но попробовать стоит. Наконец, ему принесли вино. Однако это был не Азирафаэль, а другая, незнакомая ему официантка, смуглая, с темными, почти черными волосами. Энтони нахмурился. Она широко ему улыбнулась, поставив бутылку на стол. — Ваше вино, сэр. Еще что-нибудь? — Хмм… Не откажусь от легкого салата на ваш выбор, — ответил ей той же улыбкой Кроули. Он передал ей блокнот. — Официант по имени Азирафаэль забыл его здесь. Можете передать? Она с готовностью кивнула, усмехнувшись, наверное, каким-то свои мыслям, и ушла. Кроули посмотрел ей вслед, пытаясь выглядеть где-нибудь среди полного кафе кудрявую светловолосую макушку. «Почему он не пришел?» Прошло около десяти минут и полтора бокала вина, прежде чем на его стол опустился поднос с салатом и аккуратно сложенной запиской, в которой значилось:

Жаль, а я уже сообщил о некоем сбежавшем и не по-человечески привлекательном дьяволе. P.S.: вот мой номер телефона, но если ты слишком нетерпелив, то моя смена заканчивается в десять

Снизу значился номер Азирафаэля, который Энтони немедленно перенес себе в записную книжку, ощущая, как внутри все трепещет. Он понял глаза, почувствовав на себе чей-то взгляд, и обнаружил, что хитрые карие глаза смотрят на него с барной стойки. Губы против воли расплывались в широкой улыбке. О, он более, чем нетерпелив.