(не)больно

Аспидно-чёрная завеса накрыла Эдем. По холмам прокатились громовые раскаты. Недавно поименованные твари лесные забились в норы от грозы. И змий скользнул под любезно предоставленное крыло ангела Восточных врат. — Это больно? — внезапно ангел озвучил давно мучающий его вопрос. — Больно что? — переспросил Кровлей. — Это, — ответил Азирафаэль, глядя на чёрные крылья змия. Кровлей пожал плечами и отвернулся, ничего не ответив. Ангел тяжело вздохнул, жалея о заданном вопросе и о том, что так и не узнал ответ. . Азирафаэль не мог места себе найти и метался из угла в угол в книжной лавке. Его крылья, его прекрасные белоснежные крылья, ныли так, что ему хотелось выть. Это началось спустя неделю после сорванного ими конца света. Сначала было лёгкое недомогание, что будь Азирафаэль человеком, он подумал бы, что он просто простудился, но Азирафаэль человеком не был и простудиться не мог. Через пару дней к недомоганию добавился жар. Нет, у него не повысилась внезапно температура, ангел чувствовал себя так, словно он горит. У него вскипали внутренности, горела кожа и раскалённая лава бежала по жилам вместо крови. А потом случилось ужасное. Он обнаружил перо. Прекрасное белоснежное перо, которое очевидно выпало из его крыльев. Но перья не сыпятся просто так из ангельских крыльев. И вот теперь, когда его крылья переставали гореть так, словно к ним прикладывают раскалённое железо, они ныли так, что передышка от боли не казалась таким уж избавлением. Обессиленный ангел упал на колени перед журнальным столиком, уцепившись пальцами за его край. Хотелось рыдать в голос. И внезапно его озарило: Кроули! Кроули точно знает, что с ним происходит, он точно сможет ему помочь. И рука сама потянулась к телефону. — Ты уже успел соскучиться по мне, ангел? — демон как всегда бодр и весел. — Кроули, я не знаю, что со мной происходит, — Азирафаэлю даже не пришлось ничего объяснять, чтобы услышать короткое и чёткое в трубке: — Уже еду. И Азирафаэль потерял сознание. . — Это больно? — снова спросил Азирафаэль. — Ты о чём? — Кроули сделал вид, что не понимает о чём речь. — Стать павшим. Кроули промолчал, внезапно заинтересовавшись дорогой. — Почему ты никогда не отвечаешь на этот вопрос? — А это важно? — почему-то в голосе Кроули усталость и злость. — Да, важно. — Для меня нет. — А для меня — да. — Я не помню, — равнодушно произнёс демон. — Как ты можешь этого не помнить? — Ангел, любое воспоминание со временем из кровоточащей раны превращается в уродливый шрам. А шрамы уже не болят. — Значит, это было больно, — сделал вывод Азирафаэль. Кроули лишь снова пожал плечами и ничего не ответил. . Когда Азирафаэль пришёл в себя в книжной лавке было уже темно, а сам ангел лежал на чём-то мягком, хотя не помнил, чтобы ложился вздремнуть. И хотя Азирафаэль ещё не видит Кроули, он чувствует его присутствие. — Давно ты здесь? — Не так давно, как мне хотелось бы быть. Мгновение и демон оказался перед его взором. — Ангел, мне так жаль, — в голосе Кроули такое отчаяние, что Азирафаэлю хочется прижать его к себе и успокаивать, гладя по волосам, приговаривая, что всё будет хорошо. — Так как давно ты здесь? — повторил свой вопрос ангел. — Третьи сутки. — Но… — Азирафаэль выглядел озадаченным. — Я всё это время проспал? Кроули отвёл взгляд, словно ему было больно смотреть на ангела. — Почему я всё это время спал? Кроули сел рядом с ним, устало вздохнув. — Потому что я усыпил тебя. — Но зачем? Кроули вздохнул и щёлкнул пальцами, комната озарилась светом. Азирафаэль сел и огляделся по сторонам, ему едва удалось сдержать крик. Комната, казалось, была устлана снегом, настолько всё вокруг было бело. Но приглядевшись, становилось понятно, что это не снег. Всё пространство вокруг было усеяно белыми перьями, такими же, как несколько дней назад обнаружил Азирафаэль. Сомнений не оставалось — эти перья то, что осталось от его крыльев. Азирафаэль попытался сделать вдох, но собственное тело отказалось ему подчиняться, горло сдавило от подкатывающих рыданий. Ангел чувствовал, что проваливается во тьму, и ничто не сможет вытащить его из неё. Но мгновение, и он оказался прижат к чужой груди, и уже его гладили по волосам, шепча что-то успокаивающее на ухо. Тьма отступила, Азирафаэлю удалось наконец сделать вдох, он почувствовал знакомый запах и узнал голос. Кроули. Вот кто вытащил его из тьмы. Вот кто всегда спасал его. — О, ангел, мне так жаль, — продолжал шептать демон. — Мне так жаль. Ты этого не заслужил, они не должны так поступать с тобой. — Что с моими крыльями? — спустя некоторое время прервал его Азирафаэль. — Они меняются. — Я хочу их увидеть. — Не стоит. — Тогда расскажи мне какие они сейчас. — Прекрасные. Как и всегда. — Ты лжёшь, — Азирафаэль хотел казаться сердитым, но не смог сдержаться от улыбки. — Я же демон. Демоны всегда врут. — Это будет больно? — Нет. — Снова лжёшь? — Я никогда не лгу тебе, ангел, — ответил Кроули. — Тебе не будет больно, засыпай. Азирафаэль хотел возразить демону, но не успел этого сделать, погрузившись в спасительную дрёму. . — Это больно? — в очередной раз задал свой вопрос ангел. Кроули фыркнул и отвернулся. — Почему ты не хочешь отвечать на этот вопрос? — А почему ты всё время его задаёшь? — демон уже перестал злиться каждый раз, когда Азирафаэль донимал его подобными расспросами. — Просто ответь. — Нет. — Нет, не ответишь? Или нет, не было больно? — Нет. — Кроули! . Кроули ворвался в книжную лавку, убеждая себя, что ничего страшного у Азирафаэля произойти не могло, и паниковать не стоит. Но волна страха всё же накрыла его с головой, когда он увидел тело ангела на полу. Кроули сам не заметил, как оказался на коленях перед распластанным телом. Пара секунд на беглый осмотр: отлично, жив, оболочка цела. Но страх, что испытал Кроули минуту назад оказался просто детским лепетом по сравнению с ужасом, что накрыл его сейчас, когда он почувствовал, что-то мягкое под своими пальцами. — О, дьявол. . В первые сутки Кровлей казалось, что всё не так страшно, и он сможет всё это вынести: крылья ныли, но к этому можно было привыкнуть. К концу этих суток он был готов молить о смерти. Он был один абсолютно один, и боль разрывала его на части. Перья осыпались одно за другим, но на это уходила целая вечность. Каждое перо словно медленно тянули старыми ржавыми пассатижами. Ах да, а ещё они были раскалёнными. Павший катался по полу от боли, моля и Бога и Дьявола послать ему смерть. Но ни одна из сторон милосердием не отличалась. На третьи сутки от былых белоснежных крыльев не осталось и следа. Только кости да сухожилия, покрытые уродливой кровоточащей кожей. На четвёртые сутки к боли присоединился нестерпимый зуд, и Кровлей раздирал и без того истерзанную кожу крыльев. К концу пятых суток появилось первое перо. Павшему казалось, что он слышит, как разрывается кожа под его натиском. Перо иссиня-чёрное и блестело так, что Кровлей хотелось зажмуриться. К концу десятых суток демон смог взмахнуть своими новыми крыльями. Тогда и появился Вельзевул, чтобы сопроводить змия в его новый дом. «Где же ты был раньше?» — думал павший. — Никто не должен переживать такое в одиночестве. Да, боль всё это время была просто нестерпимой, но хуже всего было одиночество. Павший знал, что боль когда-нибудь закончится. Боль и правда прошла. А вот осознание того, что он остался абсолютно один, осталось. Никто не должен переживать такое в одиночестве. . Кроули уже давно потерял счёт времени. Сколько времени он находится в этой книжной лавке? Как долго ещё ему придётся слушать стоны и крики Азирафаэля, пока его крылья из белоснежных не превратятся в иссиня-чёрные? Азирафаэль метался во сне, стискивая пальцами измятый плед, порой срываясь на рыдания. И как же Кроули был рад, что ангел ничего этого не вспомнит. Азирафаэль не заслужил этой боли. Демон покрутил в руке белоснежное перо, некогда принадлежавшее его ангелу и сделал очередной глоток прямо из бутылки. Надо будет пополнить запасы алкоголя Азирафаэля, а то он изрядно их истощил за эти дни, а у них будет достаточно причин, чтобы напиться, когда ангел очнётся. Азирафаэль снова застонал во сне, привлекая внимание Кроули. Шесть тысяч лет. Шесть тысяч лет Азирафаэль был рядом. А теперь, когда Кроули так необходимо, чтобы кто-то его утешил, он снова один. Кроули хотелось кричать от безысходности. Он снова переживал это в одиночестве. . Первое, что почувствовал Азирафаэль очнувшись, — пальцы Кроули, мягко касавшиеся его волос. Демон что-то напевал себе под нос. — Доброе утро, соня. — Всё закончилось? — Да, ангел, всё закончилось, — подтвердил Кроули. — Я больше не… — Это не важно, ангел. Азирафаэлю хотелось возразить, но потом он подумал, что и правда какая теперь разница, кто он, ангел или демон. Шесть тысяч лет Кроули обращался к нему именно так, смена сущности для них двоих ничего не меняет. — Ты мне так и не ответил, — внезапно вспомнил Азирафаэль. — О чём ты? — Тебе было больно? — А тебе? — Нет. — Значит мне тоже нет.