Пятьдесят оттенков сиреневого

— Ты издеваешься, пёс?.. Тридцать четыре отборных паразита-пожирателя ДНК благополучно расползались по гаражу, трое из них уже отыскали щели под воротами, остальные только ещё были на пути к свободе. Для всего мира это означало невероятный рост популярности банков спермы. Для Морти Смита, который, как обычно, один был во всём виноват, это означало что-то иное. Никогда нельзя было догадаться, как Рик его накажет за провинность. Ему нравилось разнообразие. Обычное избиение, или размеренная, неторопливая БДСМ-порка, а может, ласковая щекотка низковольтным электротоком — способов было предостаточно, иногда они повторялись, иногда он изобретал что-то новое. Но заканчивалось всё одним и тем же: накачанной спермой задницей Морти. Ну, или забрызганным ею же лицом. — Ты... ты вообще, блять, понимаешь, чё ты щас сделал? — Рик с угрожающим видом надвигался на мальчика, а тот отступал, глядя на него расширенными от испуга глазами. Наконец, отступать стало некуда, и он упёрся спиной в стену, ощущая лопатками неприятную холодную поверхность. — Тупица, идиот, мелкий рукожопый жопошник, ты вообще можешь хоть что-нибудь сделать нормально, когда тебя просят?.. — Извини, Рик, — прошептал Морти, обречённо глядя на деда. Он был таким маленьким и жалким, ему действительно было стыдно за оплошность, и в его глазах было искреннее сожаление... но Рика это нисколько не разжалобило. Скорее, наоборот. Бешено сверкнув глазами, Рик сперва проверил, заперта ли дверь. Дом пока пустовал, но меньше всего ему были нужны случайные свидетели. Затем вернулся к вжавшемуся в стену мальчишке, схватил его за волосы и подтащил к себе. Морти заскулил от боли, и на его глазах сразу же выступили слёзы. — Маленький тупой уёбок. Рик швырнул мальчишку на пол, и Морти взвыл, больно ударившись о бетонную плитку. — Может быть, подскажешь мне, что я должен сделать с тобой, негодный мальчишка? — ехидно прошипел Рик, возвышаясь над ним. Морти вскинул голову и посмотрел на него взглядом, полным ненависти. — Иди нахуй, Рик, — отчётливо сказал парень. — Ты больной, я тебя ненавижу. Ухмылка на лице Рика превратилась в злобную гримасу, и Морти получил первый удар ногой по рёбрам. — Маленькая тварь, — процедил Рик сквозь зубы, наблюдая, как мальчик на полу скручивается от боли. И снова пнул его. Морти закричал и закрыл руками голову. Но это не уберегло его: старик, будто с цепи сорвавшись, принялся бить его ногами куда попадёт, пока не устал. Переводя дух, Рик остановился. Присел на колени перед мальчиком. Тот беззвучно рыдал, продолжая закрывать лицо окровавленными руками. Рик отвёл их в сторону и восхищённо цокнул языком: слабые мальчишкины ладошки не смогли уберечь лицо от его башмаков, губа была рассечена, а один глаз стремительно заплывал синяком. С точки зрения Рика Санчеза это было очень красиво. Следы побоев очень шли Морти и нехило возбуждали его деда. — Что, сучка, будешь ещё грубить деду? Сквозь слёзы глядя ему в глаза, Морти покачал головой. — Не слышу извинений, — бросил Рик, уже расстёгивая штаны. Морти судорожно вздохнул, разлепил залитые кровью губы, выплюнул кусочек зуба. — П-прошти меня, Р-рик, — еле выговорил он, шепелявя из-за выбитого зуба. — Серьёзно, Морти? Рик приспустил брюки, наблюдая за Морти, который завороженно следил за ним. Вытащил член, пару раз провёл по нему рукой. — Забыл, как просить прощения? Морти попытался встать, но не смог — так всё болело. Тогда Рик, снова схватив за волосы, поднял его с пола и поставил на колени. Молча плача, Морти поднял на него глаза и приоткрыл рот, и Рик запихнул в него свой член, сразу достав до глотки, с удовольствием ощущая, как сжимаются в рвотном позыве стенки горла. Не давая ни секунды на передышку, он принялся драть мальчика в горло. Оставшиеся зубы царапали член, но Рику было насрать. Морти задыхался и давился, но рука старика безжалостно держала его за волосы, не давая отстраниться. Кровь из разбитой губы, смешиваясь со слюной, превращалась в розовую пену. Стоны и задушенное мычание Морти распаляли старика донельзя, и он слегка зарычал, закрывая глаза. Чувствуя, что готов кончить, Рик с разочарованным стоном вытащил член из горла мальчишки, и тот без сил рухнул на пол, рыдая от боли и унижения. Рик заставил его поднять голову и развернул к себе лицо. — Так что там... насчёт твоей ненависти? Малыш Морти соврал, ведь на самом деле он любит своего дедушку? Морти кивнул, морщась от боли, с отчаянием взирая на своего мучителя. В его взгляде читалось только одно: чтобы его поскорее оставили в покое, перестали издеваться и причинять боль, и Рик остался доволен. — Тогда скажи это дедушке, — потребовал он, стаскивая с мальчика джинсы и трусы, засовывая палец ему в задницу. — Я... я люблю тебя, Рик... — срываясь на рыдания, хрипло сказал Морти. — Вот... умничка. Хочешь меня? — Рик вытащил палец, хорошенько харкнул на ладонь и снова полез в задницу к Морти, не сводя глаз с его лица. — Хочу тебя, Рик. Трахни меня, пожалуйста, — сквозь слезы сказал Морти и отвернулся, закрывая глаза, сводя брови с покорностью жертвы, которая выполняет приказ, чтобы не нарываться на большее насилие. — Умничка, детка, — мурлыкнул Рик и приставил член, всё ещё в розовой пене, ко входу. Морти судорожно вздохнул, и Рик вошёл в него, крепко держа его запястья, чтобы не дать вырваться, задвигался резко, причиняя несомненную боль. Морти закричал, и Рик засмеялся. — Какая же у тебя охуенная задница, — шептал он, склонившись над ухом Морти. — Какой же ты... тугой... и как сладко стонешь... Будто тебе больно... Тебе же больно, малыш? Глотая слезы, кусая губу, Морти закивал, и Рик двинулся внутри него чуть по-другому. Парня выгнуло дугой, и он закричал снова, но на этот раз — не от боли. Его член стоял не хуже, чем у Рика, и старик отпустил его руки, чтобы обхватить его ладонью. Морти застонал, извиваясь под ним, повернул к нему лицо и смотрел на него, в его глазах были ненависть и безумие, и Рик любовался им, томя, не давая кончить. — Рик... блять, пожалуйста, Рик, я не могу больше... — Проси ещё, — велел Рик, снимая руку с его члена и вновь хватая за руки, чтобы он не мог сделать это сам. — Пожалуйста, Рик... дай мне кончить... я не могу, я сейчас умру... о, боже... дай мне кончить!.. — Бога здесь нет, проси меня, — Рик дал парню пощечину. Морти зажмурился, а потом открыл глаза. Старик пялился на него, и в глазах его горел огонь безумия. — Рик... Рик, п-прошу тебя, — прошептал Морти дрожащими губами. — Делай со мной, что хочешь, м-можешь убить меня... Только дай мне кончить... — Сладкая детка, разве я могу отказать, — Рик усмехнулся и сжал член Морти рукой, не переставая драть его зад. Рыдая и крича матюги, Морти кончил, не отводя взгляд от наполненных холодной яростью голубых глаз. Насладившись его последними подрагиваниями, Рик кончил следом. Сразу же вышел из него и поднялся, оставляя лежать, беспомощно раскинувшись, на полу. Маленького, заляпанного спермой и кровью, покрытого синяками, униженного и обессиленного. Окинув презрительным взглядом вздрагивающее тело на полу, Рик застегнулся и пошёл за свой верстак, упал на стул. Нашел флягу, хорошенько отпил из неё. Услышал позади себя неуверенные шаги и обернулся. Вытирая лицо об край майки, Морти подошёл к нему, встал между его ногами. Криво улыбнулся и обвил руками его шею. Они обменялись долгими понимающими взглядами, и Морти поцеловал деда. — Маленький ты больной ублюдок, Морти, — тихо сказал Рик, гладя его лицо, исцарапанное и наполовину превратившееся в один сплошной синяк. Взял его за руку, прижался губами к разбитым его ботинком костяшкам пальцев. Прислонился лбом к его лбу. — Тебе и правда всё это нравится? Рик провёл дрожащей рукой по спине Морти, представляя, сколько на ней синяков. Потом, леча мальчика к приходу родителей, он поцелует каждый из них, каждое из этих мучительных напоминаний разных оттенков сиреневого. Иногда ему казалось, что жёсткий секс и побои — просто прелюдия к этой, заключительной части их близости. Хороший вопрос — кто тут из них двоих больший извращенец... — Шкажешь, тебе не нравитша? — опять шепелявя, усмехнулся Морти. Рик обнял его, прижал к себе его тоненькое, дрожащее от напряжения тело. Морти гладил его волосы и сопел в шею. С тоской Рик подумал, в который уже раз: что будет, если он не остановится вовремя? Сломает ему шею или забьёт до смерти? За эту неделю они истратили полугодовую норму заживителей тканей, а однажды Рик увлёкся настолько, что парень чуть не истёк кровью прямо под ним. Может быть, и Морти думал об этом, конечно, думал, ведь нельзя же настолько правдоподобно имитировать страх?.. Но этот страх только сильнее возбуждал. — Если нас застукают твои родители, меня посадят в тюрьму, Морти, — прошептал Рик, касаясь губами его кожи на шее. — Если ты не сможешь выбраться из земной тюрьмы, ты... ты просто Фуфел, а не Рик, — ответил Морти. — Только не смей бросать меня, понял? Я найду тебя и убью... когда меня перестанут таскать по психиатрам... тебе ясно? — Ты... ты ебанутый, Морти. — Кто бы говорил... Рик.