молодые мечты

с каждым днем, проведённым тут, убогие больничные обои в зеленую полосочку становятся юнги такими же привычными, как и все еще бесячий сосед. чон хосок был откровенно простым, с ним легко как-то. он был одним из тех, кого кличут «душа компании», таких ребят всегда ждут у себя в кругу, и каждый считает его своим другом. даже хмурая триста пятая палата, в которую, в общем-то, никто не любил заходить из-за не особо приветливого мина, после его прихода, стала общественным достоянием. этот человек зажигал жизнь даже в тех, кто казалось, уже утратил веру в себя. потрясающий. его глаза всегда горели для других, служили нескончаемым источником света для глупых мотыльков, которые потом обжигались. а более умные ценители тепла просто бездумно растрачивали его на свои глупые нужды. наверное, это утомительно, так жить. юнги был единственным, кто видел другую его сторону, от того и так раздражался. мин не раз наблюдал, как улыбка медленно сходила с лица чона после очередной, судя по повышенному тону, неприятной беседы с матерью, видел, как он смотрел в одну точку часами, пока раз десять не окликнешь по имени. юнги бесился, когда хосок натягивал довольную ухмылку и играл бровями, когда ловил чужой изучающий взгляд. видел, как он, отвернувшись к стене, судорожно пытался вдохнуть и не издать лишнего звука, думая что его сосед спит. мин юнги слышал, как хосок всхлипывал в ту ночь. слышал и хотел обнять, потому что понимает, какого это, нуждаться в поддержке. — ты давно тут? — хосок нехотя развернулся на голос соседа, и подпер голову рукой. было видно, что ему и самому не был особо интересен собеседник, что задевало второго. — я периодически ложусь сюда, у меня сердце слабое, — он показательно схватился рукой за грудь, заставив юнги фыркнуть и отвернуться на другой бок. вот и поговорили. у ребят редко складывались полноценные диалоги, в основном потому, что чон на все отвечал шутя, а старший не любил, когда его в серьез не воспринимают. когда юнги привезли с реанимации, после не особо тяжелой плановой операции, хосок крутился вокруг него весь оставшийся день, чтобы запечатлеть на видео забавные моменты при выходе из наркоза. но, к сожалению, этого так и не произошло. сосед оказался все таким же ворчливым как и раньше, и ни капельки не смешным. хосока это конечно расстроило, но он все равно весь следующий день чистил ему апельсины и резал кислые яблоки, которые по большей части съедал сам же. — чем будешь заниматься, когда тебя выпишут? я заметил что ты пропустил период экзаменов у старшеклассников, — тихо спрашивает хосок, ковыряя корку апельсина пальцами. — я не знаю, у меня с самого начала не было в планах их сдавать, я много пропускал в этом году, — юнги отвечает совершенно беззаботно, — повторно я тоже не останусь, заберу документы и пойду в колледж, разберусь как нибудь. это был их первый полноценный разговор, который потом растянулся до самого вечера. юнги понял, что ничего не знает о своём соседе, а сам хосок всегда уклонялся от прямого ответа, что конечно же его не устраивало. не то чтобы он не пытался, ещё как. просто не видит смысла допытывать человека, которому это не нужно, пусть и дальше молчит. но обидно все равно было. однако мину больше не хотелось натыкаться на холодный тяжёлый взгляд в свою сторону, юнги больше нравилось, когда младший смотрел на него тепло и дарил свою улыбку. кажется, он и сам не заметил, как стал этим мотыльком. сегодня хосоку было плохо. он сказал, что называет эти дни «нелетными», и попросил медсестру пока что не пускать младших ребят к нему, из-за них становилось слишком шумно. юнги весь день кусал губы от нервов, было не в первой, но все равно очень странно видеть его таким. доктора заглядывали к чону чаще, чем обычно, а медсестры делали больше больных уколов. мину это не нравилось. — пару дней назад, ты сказал мне, что знаешь отличное место недалеко отсюда с прекрасными паровыми булочками,  — юнги сидит рядом с кушеткой, прямо на теплом полу, и водит пальцем по чужой спине. — это же место для парочек, — хосок весело смеется, — я ходил туда один и было очень вкусно, — старший все еще слышит улыбку в голосе. — ну и что, давай сходим, — юнги понял что ляпнул, и смешно вытаращил глаза. — приглашаешь меня на свидание? — хосок разворачивается лицом к мину, сталкиваясь с ним взглядом. — я не это хотел сказать, — было видно что он смущается. — замётано! — оба ярко улыбаются друг другу. хосок отворачивается обратно, а юнги так и остался сидеть на полу у койки. ночью чону стало ещё хуже. стоя в ванной, напротив зеркала, юнги подстригал отросшую челку, и злился на то, что застрял тут на ещё несколько недель. все было хорошо, анализы в норме, не было никаких осложнений после операции, так он думал до сегодняшнего дня. оказалось обнаружено легкое осложнение, созывало врачебную комиссию, долго держали мина и его маму в напряжении. в итоге пришли к выводу, что лучше перебдеть, чем недобдеть. он устроил истерику соседу, за которую позже стало стыдно, ведь тому тут тоже еще долго куковать. юнги было очень грустно, поэтому сейчас он позорился у зеркала, причем успешно. юноша отрезал довольно много темных волос, что стал казаться себе похожим на среднеклассника. хосок это подтвердил. а ещё он назвал мина красивым, и потом долго умилялся его покрасневшим щекам. хосоку нравился юнги, у них на самом деле было много тем соприкосновения, хотя ранее старший пугал чона своей нелюдимостью, поэтому тот держался подальше. но мин оказался славным парнем, он был добрым, и мило смущался на привычную для хосока манеру общения. очень хотелось скорее выписаться, и сводить его на свидание, хосок мечтательно прикрыл глаза. он думает о паровых булочках и щечках юнги, когда возвращается рано утром с процедуры. думает о том, как его подбодрить, когда старший расстраивается от сообщений друзей, сдавших экзамены. хосоку нравился юнги, но скорее всего, он не сможет ему дать то, что тот заслуживает. юнги поцеловал хосока. после операции мина они впервые вышли прогуляться во внутренний двор клиники, ненадолго. доктор разрешил ходить медленным шагом, под присмотром, но не более пятнадцати минут. этого было достаточно, для того чтобы впечатлительный юнги, с тёплым и ярким хосоком под рукой, отдался чувствам, и решился на такой важный шаг. ему ответили. поцелуй вышел нежным и нелепым одновременно, старший пытался вложить в него все свои чувства, которые выливались через край, а младший просто не умел целоваться, но очень хотел произвести впечатление. за весь оставшийся день они замучили губы друг друга. тыкались, как слепые котята. брат хосока был его полной противоположностью, но все равно очень понравился юнги. он принёс чону кучу нового белья, забрав с собой старое, новые наушники, потому что старые были испорчены, когда ребята слушали музыку на улице, и спешно скрывались от дождя, забыв их на лавочке. также, младший брат принёс хосоку стопку конспектов, потому что он был готов начать учиться снова. так юнги узнал, что тот был на пять классов младше, родившись всего на год позже самого мина. ему стало грустно. сколько же чон провёл времени в больницах за всю свою жизнь? юнги надеется, что его когда-нибудь просветят в этом вопросе. после того, как брат хосока ушёл, они ещё долго обсуждали тему семьи, придя к выводу, что им повезло. затылок и лопатки заныли от, к удивлению, сильного удара о железный забор, отделяющий основной корпус клиники от детского кардиологического отделения. губы запекло от сильных укусов хосока, а на худых боках точно останутся царапины от обгрызенных ногтей. — я чувствую твой член, — юнги сказал это почти вопросительно. — ну такое иногда бывает, знаешь, — весело бросил младший, продолжая выцеловывать миновскую шею. — хочешь, я подрочу тебе? — юнги меняет их местами, и уже он целует чона, водя рукой где-то под чужой футболкой. — что, прямо здесь? — в голосе хосока слышно сомнение. — почему нет? — юнги ещё раз оборачивается по сторонам, убедившись что никто тут поздним вечером не ходит, и запускает руку в чужие штаны. это был первый раз, когда хосока кто-то трогал там, он даже расплакался потом. а после ещё раз, пытаясь объяснить старшему, что это не из-за него, а просто это хосок сам такой эмоциональный. кому, как не юнги это знать. а еще он знает, что хосок очень сильный не только эмоциями, у него огромная сила воли. он является миновским примером для подражания. хосок выглядит таким сильным, когда выполняет каждое назначение врача, лечащий доктор постоянно его хвалит. он выглядит сильным когда улыбается своей матери и единственному брату — чонгуку, когда те приходят. он выглядит таким сильным, даже, когда юнги находит его на полу у раковины, в общем туалете, в слезах и задыхающимся. он выглядит чертовски сильным, когда, видя перепуганное лицо друга, с трудом встает с пола и вытирает мокрые глаза рукавом больничной пижамы. он не выглядит сломленным, натягивая улыбку, обнимая мина и говоря, что все хорошо. он был таким хрупким, но таким обреченным. юнги потом долго плакал в туалете, а ночь провел рядом с койкой хосока, все так же, на полу. хосок долго держал руку юнги, не поднимая головы. не хотел смотреть на слезы, ведь видел их каждый день в собственном отражении. у мина болела голова, а глаза опухли так, что их было сложно открывать. тяжелая атмосфера давила на обоих. хосок первый раз говорит что-то о своём состоянии. старший не представлял на сколько все серьезно, не представлял, как чон мучился с рождения. ему было безумно жаль этого маленького мальчика. юнги обещает что они со всем справятся, а чону тяжело даётся обещание покушать паровые булочки. на следующий день мин юнги просыпается в палате один. вторая койка аккуратно заправлена, будто на ней никогда никого не было, а зеленые полоски на обоях, казалось, издевательски смеются.