китайская лапша

      Вито терпеть не может китайскую лапшу.       Как можно наесться этой парашей? Ужасная, полупрозрачная скользкая дрянь, которую только на палочки наматывать, придерживая рукой дешманскую картонную коробку. Еще и хуй пойми, как это дерьмо готовить. Хотя не очень-то и хотелось. Проще на нормальные спагетти потратиться в том же «У Фредди».       Он наматывает на вилку пучок лапши и смотрит, как недоваренное тесто легко соскальзывает обратно в коробку, в бульон из соуса и жира. На кишки похоже. На вываленные в крови и грязи внутренности.       Тянет блевать.       Джо рядом молчит, тупо уставился в коробку и глотает китайскую жратву, не пережевывая. Скалетта не спрашивал его, почему тот взял из «Красного дракона» именно такой трофей, да и знал, что прямого ответа друг не даст, чем-нибудь отшутится или просто пропустит мимо ушей. Поэтому, удобнее сев на жестком табурете, солдат Фальконе просто еще раз наматывает лапшу на вилку и поднимает на уровень рта.       Кап. Медленно. Соус, как первая тяжелая дождевая капля, падает с прибора в коробку с оглушительным гулом.       Как кровь с тесака на аллею, выложенную сероватой брусчаткой.       Вито глотает пучок разом, не размыкая челюсти, и сгусток из полосок теста легко проскальзывает по пищеводу вниз. Шлепается где-то об стенку желудка. Гулко. Пусто. Как в глубокую пещеру что-то закинули, и запоздалое эхо отвечает минут через пять.       Джо бубнит какую-то лабуду про приправы, что слишком много перца, ругает идиотов-китайцев, а Вито размазывает языком по небу специи и вкуса не чувствует вовсе. Правда, потом на рецепторах оседает легкий металлический привкус, и Скалетта хмурится.       Ебаная приправа. Ебаная китайская лапша. И опять этот голос в гудящей после пива голове. «Опять всякую дрянь жрете? Денег нет? Пошли, балбесы, накормлю вас нормальной едой, на вас смотреть страшно».       Слезы подступают к глазам, Вито медленно качает головой. Ему все время чудится чеканный, размеренный стук английских туфель по гниловатым доскам паркета, в затхлом воздухе мерещится дорогой парфюм и аромат тщательно отглаженной ткани. Он поворачивает голову к входной двери, но там никого нет.       Да и не будет уже. Кончено все. Кончено, все кончено еще в этом ебаном парке на ебаной аллее.       Вито запускает ложку в соус и медленно, степенно размешивает остатки. Жижа густо обтекает алюминиевую форму, а когда итальянец поднимает её, застывает большими жирными прожилками на гладкой поверхности.       Красными, как ручейки крови, которые стекали с растерзанного тела Томасино. — Ублюдки. — Хрипло выдыхает Барбаро в коробку, с отвращением выкидывает её в урну, запивает съеденное пивом. — Жрать невозможно.       Скалетта тупо кивает, следит взглядом за тем, как еще одна капля падает в общую массу. В нос опять ударило дорогим одеколоном. Бесит.       Вито терпеть не может китайскую лапшу.       Потому что у ебаного соевого соуса цвет глаз Генри.