Как бы сделать всё попроще...

* * *

Ох, как же тепло. Даже жарко. Очень странно, неужели опять брат в комнату обогреватель принёс? Я же ему уже говорила, что жить в самой холодной комнате в доме мне нормально и даже очень нравится. А этот двухметровый негодяй, даром что младше меня на шесть лет, опять за своё. Ну, братец, погоди! Вот, когда наконец вылечишь свою эту пневмонию и вернёшься из больницы, я тебя… Стоп. Его же неделю назад в больницу положили. Но кто тогда?!.. На этой мысли я резко распахнула глаза и так и замерла, как памятник самой себе. Учитывая, что я лежала, то получался своеобразный второй Ленин, только вот до революционерки мне было, как до Вьетнама на карачках. М-да. Помнится в моей родной комнате была запоминающаяся такая трещина на протяжении всего потолка. И дело даже не в том, что дом был старым, или в том, что соседи сверху попались больно уж буйные. Нет. На самом деле мой отец весь дом вместе с дядей построили сами, вот только в вычислениях потолочного покрытия что-то накосячили и, по итогу, оставили в каждой комнате по одной-двум весьма запоминающимся трещинам. Первые года в новом доме мне постоянно казалось, что что-нибудь вот-вот хрустнет и потолок свалится нам на головы. Но лет двадцать прошло, а он так и не рухнул. Чудеса и папины золотые руки, не иначе. Однако же, что было очень странно и подозрительно, так это то, что в потолке прямо надо мной сейчас не было никаких трещин. Да что уж там, казалось, что на нем ни одной ямки, ни одной выбоинки не было, словно водная гладь какая, а не плита железо-бетонная. И, что было совсем уж из ряда вон выходящим и безумно выбешивающим одновременно, вся эта незамысловатая конструкция была сплошь покрашена в тошнотворно-розовый цвет. Розовый! Да ладно бы там был какой-нибудь синий или зелёный, да ради Господа-Бога, я бы стерпела даже ярко-красный, но розовый?! — Мы серьёзно поговорим о вашем новом имидже после, молодой человек! — проговорила я уже вслух, при этом смотря на потолок, как на врага всего еврейского народа, и весомо угрожая ему трясущимся в воздухе кулаком. К сожалению, похоже это его совершенно не впечатлило. Закончив все свои мафиозные разборки с «в край орозовевшей крышей», хотела уже снова отойти у глубокому и приятном сну. Даже глаза прикрыла и получше закуталась в пушистое одеяло. Только вот кто ж мне, болезной, поспать-то здесь даст?! По моим внутренним часам времени было от четырёх до шести часов утра, как раз самое то, чтобы всем птицам с ближайших районов собраться около нашего дома и начать горланить весьма сомнительные хиты пернатой эстрады: от «чирик-чирик» до «ку-ку ку-ку ку-ку». И при этом сесть не где-нибудь под карнизом крыши, а именно на моем подоконнике. Для лучшей акустики, наверное, как пить дать. И, несмотря на то, что музыку я очень даже люблю, так и хотелось достать с чердака дедушкину двустволку и устроить кровавое воскресенье. Естественно ни о каком сне в такой разноголосной какафонии и речи быть не может. Значит, придётся все-таки вставать. Ну, здравствуй, моё недоброе утро! Кое-как поднявшись с такой мягкой и уютной постели, в первое мгновение даже серьёзно так зависла. Ибо в голову сразу же с размаху ударило осознание трех шокирующие вещей. Во-первых, мало того, что кто-то испортил мой любимый, потому что единственный, потолок этим розовым непотребством, так он ещё и обои в том же оттенке подобрал. С рисунком в какую-то загогульку, вот кто бы подсказал это цветочек какой или какая-то сатонинская мутотень, на которую если томатный сок пролить, то можно на горячую линию с Вельзевулом попасть? Слышали когда-нибудь про английское выражение «welсomе to the panik room»? Так вот, по-моему оно идеально подходит нынешнему состоянию моей комнаты. Во-вторых, те же ироды, что извратили цветовую гамму комнаты, зачем-то утащили в неизвестном направлении всю мою мебель и заменили её совершенно другой. А ведь среди них был мой любимый торшер с абажуром раскрашенным под звёздное небо и мягкое вельветовое кресло, доставшееся нам ещё от пра-пра-пра-и-еще-много-пра-бабушки. В-третьих, я могла бы, скрепя сердце и сдержав все рвотные позывы, простить перекраску обоев и потолка. Уняв приступ ностальгичности и собственного консерватизма, могла бы даже смириться с полностью и безвозвратно изменившимся интерьером. Но кто, я спрашиваю, кто им позволил делать из меня коротышку?! Да при моих ста восьмидесяти восьми я спокойно и без сторонней помощи старой табуретки могла бы пыль с люстры протирать, а теперь же, если спрячусь за вон тем бежевым креслом в углу, даже макушкой выглядывать не буду. Метр с кепкой и это я ещё пару сантиметров прибавила, а так-то гном гномом, хоть иди бороду отращивай и шахту свою строй. И, с одной стороны, вроде бы хорошо, теперь не придётся биться головой обо все притолоки в округе и беспокоиться, что запутаешься волосами в дорогой хрустальный люстре, а с другой у меня шея не выдержит постоянно на всех снизу вверх смотреть. Просто кошмар! Ну, давайте немного успокоимся. Ведь в конце концов мы все здесь взрослые люди и понимаем, что делать поспешные выводы — не есть хорошо. Поэтому будем искать вспомогательные инструменты для дальнейших исследований, расследований и прочих — следований. Быстренько и вскользь осмотревшись вокруг, я как раз заприметила зеркало. В полный рост, в раме из тёмного дерева, да ещё и с таким умело вырезанным тонким цветочным узором по бокам, словно оно из какого-то эльфийского дворца сбежало. Нет, такого чуда у меня раньше точно не было, да и на какую-нибудь Арвен Ундомиэль не тяну я от слова «ну вообще». Не теряя больше времени на разглядывание «фантастического артефакта», подошла поближе и заглянула внутрь. А там… Так. Задачка. Есть зеркало, а в зеркале есть маленькая девочка, а я тогда где? Целую вечность простояв с вытаращенными глазами, я вдруг осознала произошедшее. Чёрт подери! Да это же другой мир! Из отражения на меня пялилась девчонка лет одиннадцати. Карие глаза, гнездо из волос на голове… что-то знакомое. Моему восторгу не было предела. Наверняка, на моём месте любой человек перепугался бы и запаниковал. Но я же вся из себя такая доблестная и бесстрашная! Как можно бояться, получив то, о чём мечтал половину жизни? Никогда не понимала людей, которые сначала загадывают желания, а потом жалуются, что они исполнились. Раз уж хочешь чего-то, хоти вместе с последствиями, иначе это не имеет никакого смысла! — Что ж… раз я теперь в другом теле… — я снова заговорила с собой, и вдруг меня осенило. Ладно голос, он и должен был измениться, но сейчас я поняла, чем меня удивили сами слова. Они просто были на другом языке! В общем-то, ничего удивительного. Почему бы мне, сменив тело, не переехать заодно в другую страну? Вот так то. Переехала. Судя по всему, в Англию. Я и в своём прошлом теле неплохо говорила на английском, но сейчас я делала это совершенно не задумываясь. Казалось, будто это мой родной язык. Подумав, я решила провести эксперимент. — Карл у Клары украл кораллы! — я проговорила всю фразу на одном дыхании, и как только закончила, поняла — всё получилось. Только что я говорила на русском. Интересно, а дело в том, что эту фразу придумали именно на русском, или в том, что я пыталась на нём говорить? Подумав, я решила сказать что-нибудь не такое специфиченое. Такое, чтоб можно было точно контролировать себя. — Какой сегодня прекрасный день! Отлично, всё получается! Значит, я смогу преспокойно ругаться на уроках, не беспокоясь о наказании. Сейчас, наговорившись, я наконец решила осмотреть комнату. Кровать, шкаф, зеркало, письменный стол… ага! Ты-то мне и нужен, милый! Подойдя поближе, я увидела на столе календарь. Девочка мне, судя по всему, попалась ответственная. Пролистав все странички я увидела на каждом дне по крестику. Вернув всё в изначальную позицию, я увидела обведённую в кружочек единицу. Сентябрь. Что ж, видимо, я (или всё же она) ждала этого дня. Открыв верхний ящик стола и немного порывшись в нём, я нашарила толстый блокнот. Судя по всему, личный дневник. Открыв его на рандомной странице, и увидев содержимое, я едва не вскочила от радости — письмо! Там лежало письмо! Из Хогвартса! — А я уж думала, лучше быть не может… Письмо было адресовано мисс Гермионе Грейнджер. Итак, отныне меня зовут Гермиона, мне одиннадцать лет, и я еду в Хогвартс! Как хорошо, что я додумалась залезть в ящик. Стоп. во сколько уходит поезд? Посмотрев сначала на письмо, а потом на часы я облегчённо вздохнула. У меня в запасе четыре часа. Я как никогда успеваю. Продолжив осмотр комнаты, я заметила выглядывающий из-под кровати чемодан. — Ага! Так вот где мои вещички! Не сомневаясь, что этот коричневый гигант никуда не убежит, я заглянула в шкаф и осмотрела своё имущество. Выбрав джинсы и голубую пайту, я стянула с себя пижаму и оделась. Теперь можно приступить к чемодану. Прямо под крышкой оказалась стопка учебников. Ну, Гермиона, я не удивлена. Даже не сомневаюсь, что ты их все прочитала и запомнила. Интересно, а я что-нибудь знаю? Хм… безоар- универсальное противоядие, Настойка полыни, волчий корень, репаро, алохомора… вроде помню. И чудесно, не придётся заново всё перечитывать. Ещё немного порывшись в чемодане, я нашла несколько мантий, школьную форму, обычную маггловскую одежду и… волшебную палочку! Немного повертев в руках, я засунула её в карман джинсов и захлопнула крышку чемодана, предварительно положив в него дневник. Снизу послышался женский голос, и я не особо задумываясь вышла из комнаты. Спустившись по лестнице, я увидела своих новых родителей. Казалось, они немного обеспокоены, но при этом рады за дочь. Неплохо всё складывается. Отец жуя тост начал рассказывать о планах на ближайшие полтора часа, а я не особо прислушиваясь принялась за завтрак. После еды папа поднялся в мою комнату и перенёс чемодан в машину. Сама я в любом случае не смогла бы его поднять.

* * *

Почти всю дорогу до вокзала мы молчали. Оказавшись на месте, родители вышли из машины и я поняла, что они наверняка понятия не имеют, как попасть на нужную платформу. Значит, придётся брать всё в свои руки. — Милая, какая нам нужна платформа? — мама повернулась ко мне и добродушно улыбнулась. — В билете сказано девять и три четверти — негромко сказала я. — Что? Но ведь такой платформы нет! Что за глупости? — папа тихо недоумевал, и это немного рассмешило меня. — Волшебники — мило пролепетала я — наверняка где-то между девятой и десятой. Родители странно покосились на меня, но в ответ я лишь пожала плечами. Странно, что этой информации я не нашла в книгах. По крайней мере, мой чудесный мозг ничего такого не помнил. Можно было и написать что-нибудь полезное для магглорождённых. Так нет же, ищите сами! Приходится выкручиваться. Возле заветной стены мы заметили рыжее семейство. Вот и чудесно, наверняка это Уизли. Я размышляла, на какой факультет хочу попасть пока мы ехали сюда. Вообще, раньше я мечтала о Слизерине, но грязнокровке там лучше не оказываться. В Хаффлпафе слишком много народу, а на Ревенкло я просто задолбаюсь с учёбой (хотя по идее, я должна об этом мечтать). Так что лучше всего мне будет на Гриффиндоре! Заодно и с Гарри познакомлюсь. Мне всегда было интересно, какой он на самом деле. Пройдя через стену и попрощавшись с родителями, я нашла купе, в котором сидели Рон с Гарри. Чем раздражать их своей натурой всезнайки, лучше сразу подружиться. Заглянув внутрь, я сделала немного испуганный взгляд и посмотрела на мальчиков. — Привет… можно я сяду с вами? Гарри первым проявил дружелюбие. — Да, конечно. Я Гарри… Поттер. А это Рон Уизли. — А я Гермиона Грейнджер! — я села рядом с Гарри и посмотрела на Рона. Рыжий играл со своей крысой, а Гарри смотрел на меня. — Что такое, Гарри? Почему ты на меня так смотришь? — я сделала озабоченную мордашку и воззрилась на нового друга. Гарри помотал головой и отвернулся к окну. Вроде бы, всё прошло неплохо, но нам надо завести хоть какой-то разговор. — Как думаете, на какой факультет вы попадёте? Рон мгновенно просиял, и начал рассказывать о своей огромной семье, попавшей на гриффиндор. Гарри внимательно его слушал. Ну да, дополнительные книжки он даже и не думал покупать. — А как насчёт других факультетов? Их же всего четыре, разве нет? — Да, есть гриффиндор для отважных, Хаффлпаф для трудолюбивых, Ревенкло для умных и слизерин для… скользких типов… — Скользких? — я немного разозлилась, на такое отношение к целому факультету, — Рон, они просто ценят чистоту крови! Они не скользкие! Рон озадаченно посмотрел на меня и сощурил глаза. — Может, тогда и ты сама попадёшь в слизерин? — Исключено! Мои родители магглы! Гарри уже увлечённо наблюдал за происходящим. — Так почему ты их тогда защищаешь? — кажется, Рон действительно ничего не понимает. — Да потому, что они такие же дети, как мы. Их просто распределили на ненавистный всеми факультет, и им приходится справляться со всеми навалившимися проблемами самостоятельно! — я уже действительно разозлилась. Как вообще можно быть таким тугодумом?! Гарри почувствовав неладное, постарался прервать спор: — Стойте же, не ссорьтесь! Я мгновенно замолчала. Ещё в детстве я научилась быстро усмирять свой гнев. Просто на всякий случай. И вот пригодилось. В дверь купе постучали, и мы увидели тень от тележки со сладостями. Гарри, заинтересовавшись необычными обёртками купил всего понемногу, и мы принялись уплетать сласти за обе щеки. В дверь снова постучали, и открыв её, мы увидели расстроенного мальчишку. — Вы не видели Тревора? Он жаба, и он… потерялся. — Нет, прости, не видели… но если хочешь, можем помочь тебе с поисками, — я повернулась к Гарри и Рону, — так ведь? Гарри охотно согласился помочь, а вот Рон некоторое время сопротивлялся. Жабу мы нашли достаточно быстро — она как ни в чём ни бывало сидела посреди одного из купе. Извинившись за своего нерадивого питомца, Невилл (по дороге он всё-таки назвал своё имя) скрылся где-то вдалеке, а мы вернулись в своё купе и переоделись в школьную форму и мантии. До Хогвартса осталось совсем немного.

* * *

Покинув старые лодки, на которых Хагрид переправил всех первогодок через озеро, все, включая меня почувствовали облегчение. Не то, чтобы я не умела плавать, или боялась позора, просто тёмная вода не внушала особого доверия, а зная, какие твари в ней водятся, ни один нормальный человек не полез бы в эту пучину. МакГонагалл, встретившая нас перед массивными дверями замка, произнесла короткую, но доступную речь, и двинулась в сторону Большого Зала, поманив всех за собой. Пока мы ожидали своего триумфального выхода на сцену, к Гарри подошёл белобрысый пацан, и напыщенно предложил свою помощь в выборе друзей. На самом деле, я не имею ничего против самого Драко. Уверена, если бы не влияние отца, он мог бы стать прекрасным человеком, но эта дурацкая фраза ужасно меня разозлила, и я даже немного обрадовалась, когда Поттер недвусмысленно отказал ему. Двери распахнулись, и под приветственные аплодисменты мы подошли к преподавательскому столу, перед которым стояла треногая табуретка, на которой величественно «восседала» Распределительная Шляпа. Дослушав не особо нагруженную смыслом песню, МакГонагалл стала по списку подзывать к себе первогодок. Так, сейчас главное не забыть: меня зовут Гермиона Грейнджер, мне одиннадцать, я знаю о магии только из книг… хотя… про книги… это ведь правда. — Грейнджер, Гермиона! Ох, ну вот и моя очередь. Выйдя из небольшой толпы я уселась на табурет, и неожиданно для себя поняла, что совершенно спокойна. В прошлой жизни мне достаточно часто приходилось выступать на сцене, но сейчас это даже немного удручало. Я так долго думала о том, на какой факультет хочу попасть, перебирала варианты своей будущей жизни, представляла, как буду трястись от волнения… и ничего! Я считаю это предательством доверия! Особенно, если его совершает моё собственное (или не совсем?) тело! Оказавшись на моей голове, шляпа ненадолго задумалась. Через какое-то время, она стала перечислять мои достоинства, и как ни странно, все они подходила разным факультетам. Не зря я об этом подумала заранее. — Пожалуйста, на Гриффиндор! — прошептала я. — Что? Ты уверена? Ты могла бы отличиться на Ревенкло, или даже на Слизерине. Да и в Хаффлпафе тебя с радостью примут… — Пожалуйста, Гриффиндор! — взмолилась я и зажмурилась. — Что ж, тогда Гриффиндор! «Вот тут-то мне самое место!» Львята разразились громом аплодисментов, и я со спокойной душой стала дожидаться распределения Рона и Гарри. Когда церемония закончилась, и мальчишки оказались на скамье рядом со мной, Дамблдор покинул своё кресло и произнёс речь, которую все студенты встретили дружными аплодисментами. По взмаху его руки на столах появились невероятные блюда. Многие из них точно держались на одной только силе магии. Положив себе всего понемногу, я повернулась к преподавательскому столу и попробовала рассмотреть всех профессоров. Профессор Флитвик был похож на милого садового гнома, хотя среди его предков точно были гоблины. Если я ничего не путаю и канон не врет, конечно же. Профессор МакГонагалл ещё более строгая на вид, чем я могла себе только представить. Хотя с первого взгляда кажется, что с ней не забалуешь, помнится, за своим факультетом она присматривает постольку поскольку. Профессор Стебель, производила впечатление любимой бабули, которая и пирожками накормит, и сама тебе вареньем блинчик намажет, и про добавку спросить не забудет. Её уроки, скорее всего, будут у меня любимыми, потому что говорят зелёный цвет хорошо сказывается на человеческой психике, успокаивает получше того же умиротворяющего бальзама. Профессор Снейп выглядядит откровенно больным из-за своей полупрозрачной кожи с синюшным оттенком от просвечивающих вен и чёрных, как два бездонных колодца, глаз. Вкупе с не самым распологающим выражением лица и осанкой настолько прямой, что кажется, будто он проглотил металлический прут, он больше походил не на учёного мужа, а монстра из-под кровати из детских кошмаров. Мизантроп и Поттероненавистник во всем своём великолепии. Профессор Биннс откровенно настораживал своей прозрачностью и буквально замогильным спокойствием. К тому же, призракам же не нужна еда, тогда зачем он вообще сидит в Большом зале? Или эта такая своеобразная дань традициям? Непонятно. — Гефмиффоа, — Рон прервался под моим строгим взглядом и распихал еду за щёки. — почему ты не ешь? — Мне интересно, кто будет нас учить ближайшие семь лет. К нашей маленькой компании повернулся староста факультета и начал свою презануднейшую речь. — Ты, должно быть, обратила внимание на профессора МакГонагалл. Она декан нашего факультета! А профессор Снейп, который сейчас с ней разговаривает, декан Слизерина. Наши факультеты постоянно враждуют. Последние семь лет все школьные награды получает Слизерин. Однако я уверен, что с достигнутым, не без моей помощи, порядком мы сможем победить в этом году! Рон только скривил недовольную рожу и поспешил отмахнуться от своего очень уж разошедшегося, во всех смыслах, брата. Вообще, я привыкла по возможности доброжелательно общаться с людьми. Тогда их в любой момент можно будет о чём-нибудь попросить, и получить желаемое. (Действительно, мне самое место на Слизерине!) Но в этот раз всё не так. Уже во время его монолога я поняла, что Перси — просто напросто слишком много возомнивший о себе птенец, не стоящий внимания, хотя в будущем он и сумеет устроиться в Министерство магии, моё доверие он потерял ещё задолго до нашей встречи. В общем, я с радостью принялась за еду. Когда все покончили со своей едой, и в Большом Зале стало шумно как на вокзале, Дамблдор снова покинул свой трон. Сказав только три слова, не имевших ни малейшего смысла, и потому благополучно мною забытых, директор велел отправляться всем в свои гостиные под руководством старост факультетов.