Самое главное можно увидеть лишь сердцем

В тот момент погасли все улыбки и затихли все звуки. И только цокот копыт его коня, казалось, становился все громче и громче, с каждым мгновением, когда он приближался к скамье, где сидела Лианна Старк. Побледневшее лицо жены с нечитаемым выражением темных глаз, подергивание бровей отца, подрагивающие в гневе ноздри Брандона Старка – он замечал всё. И это всё уже не имело отношения к его жизни. Клятвы и брачные обеты – они плавились, как когда-то под огнем дракона плавились и стекали камни казавшегося несокрушимым Харренхолла. Венок из зимних роз, пахнущих так сильно – снегом, жаркой плотью, огнем каминов (так никогда не пахли другие цветы) – скользнул с наконечника копья к ее коленям и замер, торопливо придержанный дрогнувшей рукой. Шип, который остался незамеченным, оцарапал кожу и выступившая алая капля сверкнула на солнце. Как обещание любви, как предвестник смерти. Словно они уже были связаны этой кровью – навсегда. Яркой вспышкой, туманящей разум, перед глазами мелькнули видения: протянутые к нему распахнутые влажные губы, нежнее лепестков роз; башня в дорнийских песках; колыбель с искусно вырезанным драконом в изголовье... и мертвые лица тех, кого он знал и любил. Меньше, чем любил ее. Он увидел себя в ее сером взоре, поднятом без смущения, гнева и страха – и мир замкнулся, очертился кругом вокруг них, подобным черно-красному таргариеновскому гербу. Пламя и кровь. Пламя страсти и кровь потерь: одни на двоих, «с этого дня и до конца моих дней».