Рыцарь Евкензий

      Под раннее утро следующего дня очнулся лишь наш рыцарь. Головная боль его совсем не мучала, поскольку последние несколько часов рыцарь провёл в добровольном крепком сне, хоть и продрог ночью от холода. Конь верный пасся на бесчисленных лугах. Евкензию оставалось лишь найти тот самый луг. Ха! Да это нипочём такому отважному рыцарю! Поэтому он принялся идти впёред, авось и увидит в далеке знакомый силуэт, позовёт протяжно: «Санёк!» и конь к нему сам прискачет. Эх, вот так думал Евкензий, пока под стоны своего голодного желудка и чавканье пересохших губ шёл по пыльной грунтовой дороге через пашни.       Долгое, а может малое, скорее всего малое, время прошло с тех пор как ступил рыцарь на свою новую тропу путешествия. Но дошёл он до леса. Густой, дремучий, такой, что запросто мог бы поместить в себя добрую дюжину ужасных чудовищ. А недалеко крестьяне отдыхали. Затрепетало сердце героя отважного. Бросился он с остережениями к людям добрым.       — Спасайтесь! Граждане-землепашцы! Тёмная мощь сокрыта в лесах этих мрачных! Бегите со всех ног от место сего, коли живыми остаться хотите, а я уж останусь здесь и буду ждать, чтобы бой верный принять от монстров страшных! — бежал и причал Евкензий, уже достав свой идеально заточенный меч.       — Воздух не колышь, остолбень! Отдыхать мешаешь! — громко потянул один из молодцев.       — Не до отдыха вам должно быть, толпа наивная, растерзают вас создания леса сего, бегите же, бегите! — не сдавался Евкензий. Распинал он работников, а сам встал к ним спиной, отгородив от леса, и меч вперёд выставил.       — Эй! Ироды проклятые, развели тупорылых богатеев, житья от них не стало! Пшёл ты отсюда, мальчик, и́наче… и́наче собакам тебя своим скормлю, деньжат на них не хватает… Уже неделю не жрали, бедолажки. А ты, я посмотрю, им по вкусу будешь! — с дикой ухмылкой проговорил дедок и не на шутку взялся за острый серп.       — О, потише ты с пареньком, сейчас обделается ведь! — подзузыкивали мужики, а рыцарь и впрямь не знал, что делать, ведь учили его простой люд защищать, он и руку ни на кого из них поднять не мог (хоть и мажористый был, да с высокой моралью, что отец в него при жизни ещё вдолбил по самое не хочу).       — Что же вы, люди добрые, устроили здесь бесовщину! Это всё влияние леса на вас! Такого огромного я в жизни даже не видывал, что же за монстры там водятся!       — А какая бесовщина-то? Мы и сами из леса вышли! — хитро подмигнув, присоединился совсем ещё мальчонка к насмехательствам. — Плати давай, а то сожрём тебя! И доспехи свои отдавай! А то и город весь сожрём!       — Как я виноват! Я опоздал, теперь вас захватили злые духи леса сего! — навзрыд пробухтел герой и упал на колени, взывая к небу, — Если есть силы всевышние, то освободите этих бедных крестьян, павших от руки чар злобных! Любую цену заплачу, лишь спасите этих бедных мужей!       — Молится о нас! А о себе? — заливались хохотом безжалостные шутники и уже начали было раздирать его, как…       — Ну и представление! А ну прочь пошли! Вы и пальца его не стоите этого остолбня! А ну! — схватившись за мотыгу, разогнал всех молодец и поднял рыцаря. — Иду я с тобой теперь, куда бы ты не направился, не хочу боле с этими свиньями хлеб делить.       — Ах, каков же Вы! Благородный…       — Афелий имя моё.       — Идём же, благородный сердцем Афелий!       И ступили они впервые совместно в путешествие. Смех и злобные крики мужиков с пашни постепенно затух. Путь двух, волей судьбы сведённых, храбрецов, лежал сквозь заросли леса. Да только дремучести в нём не было, как и чудовищ, даже мрака нисколько, как и зарослей, ничего. Десяток метров и кончились деревья, и вновь поля и луга раскинулись. Что за удивительная магия…       — Дурак ты, это лесополоса. Ну, насмешил тех хлебал ты знатно. Давно они так не гоготали. Не бери на них обиду, их всех когда-то сильно потрепало. Дедки многие лишились крова, мужики по уши в долгах государству, а мальчонки… Они сиротки теперь. Всё из-за ужасной экономики и частых гражданских войн. А ещё это разделение на слои! В жизни больше не ступлю в королевские хоромы! — разглагольствовал парень, но под конец сильно замялся.       — Да, хоромы и сырая земля… Какая уж здесь честность, про которую так и толкали в цветущих садах придворные, а на собраниях свита короля. Никто из жителей города, не то что не ступал, даже понятия не имеет, как хоромы выглядят, — продолжил рыцарь. — А ведь я даже не представился, мой лучший друг должен знать, как меня зовут!       — С чего ты взял, что я твой лучший друг?       — Вы верный товарищ и красавчик!       — Ну и насмешил! Интересная ты личность, считай как знаешь.       — Величай меня Евкензием, брат!       — Хорошо, брат, — «Брат? Никогда не было у меня брата… А пусть и будет теперь!»       Протяжный стон желудка рыцаря заставил обоих искать еду. К вечеру зажарили они пару уток, да и зайца одного. Евкензий был счастлив, что так быстро выполняет свой план. И дворца не было уже видно (возможно, потому что он был в другой стороне), и еда сытная добылась (Афелием, конечно же), и конь почти нашёлся (как считал рыцарь). Но не до сна было. Ведь не шутка, а быль, что по ночам кровожадные набеги устраивают на окрестности разбойники. Потому укрыться у лесу было надёжнее, чем в лесополосах. Предстоял героям путь долгий и опасный. Но выбора не было. Совсем уже небо заволокли тучи. Звёзды, так ярко мерцавшие, перестали быть видны. Даже луна была скрыта. А до леса ближайшего ещё два часа ходьбы. Теперь-то уже взаправду не было видно ни дворца, ни надежды на безопасность. Но через страх наступает бесстрашие, к которому стремился Евкензий, поэтому даже не стал жаловаться своему другу на холод, отдалённый вой, накрапывающий дождь, отваливающиеся ноги, вновь наступивший голод, жажду и сильную головную боль.       До леса оставались считанные метры, как вдруг послышался чей-то говор… Непонятный звук и запах бурной пьянки. Афелий понял, что допустил главную ошибку — послушался сплетен и уверил себя, что в лес разбойники не сунутся. Да, оба товарища опреденно стоили друг друга. Вдруг Евкензий упал на колени, тяжело дыша он свалился на землю… Сознание его помутнело…