Иди ко мне

— Отец! Не ожидал, что ты вернешься так рано… От слов Драко Гермиона откровенно побледнела. Она согласилась прийти на ужин в поместье Малфоев после того, как Джинни заверила ее, что старшего Малфоя здесь не будет. Теперь она бросила яростный взгляд на свою рыжеволосую подругу, которая извиняюще улыбнулась. — Встреча закончилась раньше… — пояснил Люциус Малфой, останавливаясь возле круглого стола, стоящего у дома на лужайке. — Добрый вечер, мисс Грейнджер, — с легкой улыбкой он наклонил в сторону Гермионы голову. — Я думал, что мистер Поттер и мисс Лавгуд тоже будут здесь... — Они приходили, но рано утром Поттер должен быть на работе, поэтому уже откланялись. Не думаю, что ты так скучал по ним. Проходи, присоединяйся к нам, — отозвался Драко, указывая на пустой стул. — Чуть позже, мне стоит на минутку заглянуть в дом. — Захвати с собой еще одну бутылку вина, когда будешь возвращаться, — попросил его Драко. — Ты же говорила, что он в отъезде… — сердито зашипела Гермиона, когда дверь на веранду закрылась. Вообще-то, она замечательно провела здесь время. Они поужинали на свежем воздухе рядом с красивым открытым бассейном, да и приятный летний вечер идеально подходил для такого времяпровождения, но вот беда, при виде Малфоя у нее возник какой-то болезненный спазм, испортивший Гермионе ту легкую расслабленность, ощущаемую целый вечер. «Твою же мать… разве не достаточно того, что и так постоянно пересекаюсь с ним в министерстве?» — она припомнила встречи и конференции, каждая из которых от присутствия Люциуса заставляла ее затаить дыхание. — Видите ли, я ему категорически не нравлюсь, — твердо заявила она. — Да я сама не думала, что он вернется, — вздохнула Джинни, ладошкой потирая уже довольно хорошо припухший животик. — Поверь, он изменился, Гермиона. И сейчас уже совсем не такой, каким был, клянусь тебе. Просто дай ему шанс. Гермиона открыла рот, чтобы поспорить, но закрыла его, увидев, что Люциус уже вышел на улицу. — Как поживает мой внук, Джиневра? — поинтересовался он, вытаскивая себе стул и садясь, его черная бархатная мантия опускалась почти до травы. И Гермиона едва сдержала стон, почувствовав запах его парфюма. «Вот же мерзавец! — сердито подумала она. — Черт, ну почему, почему, спрашивается, этот невыносимый человек должен так восхитительно благоухать? Это нечестно!» — Хулиганит целый день, — простонала Джинни. — Клянусь, он точно сломает мне ребра до того, как все закончится. — Чепуха. Просто дает тебе понять, что он сильный здоровый мальчишка, — успокоил ее Люциус, наливая себе вино. — Мисс Грейнджер? — он показал бутылкой на ее пустой бокал. — Еще вина? — Да, спасибо, — суховато согласилась Гермиона, но голос прозвучал как-то странно и даже немножко хрипловато. Мысленно она проклинала целый рой бабочек, запорхавших вдруг у нее в животе, увидев его улыбку. «Я ни капли не нравлюсь ему. И он мне тоже», — словно успокаивая себя некой мантрой, зашевелила она губами. — А как на этой неделе идут дела в вашей компании «Взаимодействуя с маглами»? — поинтересовался Люциус, поворачиваясь к Гермионе. — Уже распределили стипендии на следующий учебный год? — Да, к счастью, — сквозь стиснутые зубы ответила Гермиона, отказываясь упомянуть или даже просто признать то щедрое пожертвование, которое он сделал недавно их стипендиальному фонду. — В этом году все семестры нуждающиеся студенты будут получать в Хогвартсе полную стипендию. Благодаря вам, — все-таки добавила она в конце. — Что ж… хорошие новости, — сделав еще один глоток, Малфой самодовольно улыбнулся. Он наблюдал за Гермионой, явно обратив внимание, что щеки ее ощутимо порозовели, а глаза вспыхнули от таящегося в них гнева и разочарования. «Мерлин, какая же она сексуальная», — про себя подумал он, и внутри вдруг появилось какое-то странное тепло, радующее душу. — Ты в порядке, любимая? — обеспокоенно спросил Драко тихо застонавшую Джинни, которая осторожно потерла поясницу. — Да. Просто спина раскалывается. Я не могу дождаться рождения этого ребенка. Быть беременной — на редкость чертовский отстой, — повернувшись к подруге, она грустно нахмурилась. — Прости, Герм, но, боюсь, нам с Драко придется подняться к себе. Еле держусь на ногах. — Ой, конечно! — и Гермиона, поставив почти полный бокал на стол, поднялась и засобиралась. — Я тоже, пожалуй, пойду. — Не дури, — остановила ее Джинни, когда Драко помогал ей подняться на ноги. — У тебя еще полный бокал вина. Останься и насладись им. А мой свекор составит тебе компанию, правда, Люциус? — Для меня это станет честью, — он кивнул. — Терпеть не могу, когда хорошее вино пропадает, а у нас еще едва початая бутылка. Оставайтесь, мисс Грейнджер, и помогите мне распить ее. Тяжело опустившись на свое место, Гермиона мрачно уставилась на свой почти полный бокал вина. Она проводила глазами, как Драко с Джинни исчезают в доме, оставляя ее в компании знаменитого волшебника, всегда ненавидевшего маглов. — Ну, мисс Грейнджер. Кажется, мы остались одни, — Люциус улыбнулся, сделав небольшой глоток. Его глаза блуждали по ней сверху вниз, откровенно любуясь простым летним платьем, тоненькие, похожие на спагетти, лямки которого оставляли плечи и шею Гермионы восхитительно обнаженными. — Да, — тяжело вздохнула. — И, пожалуйста, зовите меня Гермиона. А то каждый раз, когда вы говорите «мисс Грейнджер», это обращение возвращает меня к тому ужасному дню во «Флориш и Блоттс». Точно так же, как и тогда Малфой вопросительно поднял бровь. — А вы, должно быть… мисс Грейнджер? Да, Драко рассказывал мне все о вас, — очень похоже процитировала его Гермиона. Особенно преувеличенно ей удалась аристократическая постановка речи, характерная для того Люциуса. — О да, — он вздохнул. — Прямо скажем, не самый лучший мой момент, — уставившись в свой бокал, Люциус коротко хохотнул. — Как вы тогда сказали? «Страх перед именем лишь усиливает страх перед его обладателем», правильно? — и он забавно передразнил маленькую Гермиону. Глаза ее расширились, она пребывала в шоке от пронзительного детского голоска, исходящего от всегда сдержанного бывшего Пожирателя Смерти. — Мой голос звучал совсем не так! — возразила Гермиона, изо всех сил пытаясь подавить усмешку. Малфой глядел на нее, по-прежнему иронично подняв бровь. — Хорошо-хорошо, — она рассмеялась. — Согласна, тогда я и впрямь была надоедливой маленькой заучкой, да? — и двое бывших врагов от души захохотали. — Почему вы так удивленно смотрите на меня? — спросил Люциус, вытирая глаза и пытаясь сдержать смех. — Вы… смеетесь… — не сдержала изумления Гермиона. — И что? — Не знаю. Просто это… так по-человечески… А я никак не могу себе представить, что вы делаете такие обычные «человеческие вещи», например: смеетесь, едите, ходите в туалет, — смущенная, она замолчала и сделала быстрый глоток из своего бокала. — Неужели вы не верите, что я человек? — Нет, — она медленно покачала головой. — Просто, я всегда думала о вас как об очень холодном, расчетливом человеке, больше похожем на робота. — В самом деле? — Люциус издал еще один смешок. — Неужели на робота, как у Айзека Азимова? Глаза Гермионы снова расширились от шока. — Ну да… А откуда вы знаете Айзека Азимова? — Дело в том, что я довольно много читаю. И порой даже магловскую литературу, — улыбнулся Малфой, дразняще поблескивая глазами. — И ем, как обычный человек, а причина, по которой я вынужден был зайти поначалу в дом, так мне просто было нужно помочиться, как уставшей скаковой лошади. Так что… уверяю вас, я самый что ни на есть настоящий человек. Гермиона несколько секунд смотрела на него, прежде чем ответить. — Я все еще не верю вам. Ну посмотрите на себя. Теплая летняя ночь, мы сидим рядом с красивым бассейном, а вы зачехлены в свою чертову мантию. Думаю, она просто прилипла к вашему телу, как у робота. Встаньте, и держу пари, я смогу даже найти панель управления у вас на спине. — Я и правда снимаю с себя одежду. Как же еще я смогу принять душ? Или вы думаете, что и сплю в мантии? — О, теперь вы пытаетесь доказать мне, что принимаете душ и даже спите? — в притворном неверии Гермиона даже глаза закатила. Люциус тихонько хмыкнул, а на губах его заиграла сексуальная улыбка. — На самом деле и то и другое. Причем делаю это исключительно голышом. — И без сомнений, исключительно на шелковых простынях… Я сейчас о «спите», если что, — тихо попыталась подколоть его Гермиона, при этом отчаянно пытаясь изгнать из головы образ обнаженного Люциуса Малфоя. — Не будьте такой занудой… — он усмехнулся. — Только на стопроцентном египетском хлопке. Нет ничего лучше, знаете ли, чем прикосновение хлопка к обнаженной коже. И… — он хитро улыбнулся: — Еще могу признаться, что периодически совершенно по-человечески дрочу, когда бываю в душе. Гермиона густо покраснела и потянулась к бокалу. — Ох… Вы что это делаете? — вдруг охнула она, увидев, как, поднявшись, Малфой сбрасывает свои блестящие черные туфли. — Решил, что вы правы, — наклонившись, он снял и черные носки, чтобы осторожно сунуть их в туфли. «Черт! — Гермиона покраснела. — У него даже босые ноги сексуальны». — В чем же это я права? — дрожащим голосом задала она вопрос. — В том… — продолжил Люциус, стягивая тяжелую мантию с плеч. — Смешно сидеть в парадной мантии таким великолепным летним вечером, как этот, — глаза Гермионы не могли оторваться, глядя, как он теперь расстегивает свой вышитый черный жилет. — Вы что… решили совсем раздеться? — Угу… Я решил, что этот вечер просто идеален для купания, — он подмигнул ей и отложил жилет в сторону. — Не хотите присоединиться ко мне? — пальцы начали медленно расстегивать пуговицы на белой льняной рубашке. — Присоединиться? В смысле поплавать? — хрипло уточнила Гермиона, не зная, что глаза ее чуть потемнели, следя за тем, как дюйм за дюймом обнажается его грудь. — Ну да… — засмеялся Люциус, одну за другой поднимая руки, чтобы осторожно расстегнуть запонки. — Если вы, конечно, не боитесь поражения электрическим током, когда вода попадет в мои микросхемы. — Вы что, собираетесь плавать голышом? Здесь? Сейчас? — почти пискнула Гермиона, увидев, что Малфой уже снимает свою рубашку, обнажая идеальный торс, грудные мышцы которого ровненько покрыты небольшим количеством волос, а затем и живот, созданный для поцелуев, бегущая полоска волос по которому исчезала в черном поясе брюк. Потом увидела, как длинные элегантные пальцы расстегивают дорогой на вид ремень. «О, Мерлин… Это что ж такое делается-то?» — она быстро отвела глаза и зажмурилась, когда молния на брюках неспешно поползла вниз. — А как еще мне доказать вам, что я человек, а не робот? С плотно закрытыми глазами Гермиона услышала тихий металлический треск, а потом звук брошенных на стул штанов, за которым последовал громкий всплеск воды. Гермиона как раз вовремя открыла глаза, чтобы увидеть, как он, отбросив светлые пряди через плечо, рассекает поверхность бассейна. — Идем, Гермиона, — позвал он, протягивая ей руку. — Вода просто божественна. — Ты там что… совершенно голый? — Ага. Прямо как в день, когда родился, — Малфой грациозно поплыл к дальней стороне бассейна и небрежно прислонился к его стене. — Давай же… присоединяйся ко мне, — Гермиона выглядела такой красивой и нервной, сидя на краю бассейна, что член болезненно запульсировал, несмотря на прохладную воду. — Я… я тебе даже не нравлюсь. Почему ты хочешь, чтобы я плавала с тобой? — Знаешь, ты хоть и самая умная ведьма своего возраста, но иногда поразительно тупишь… Или делаешь вид, что тупишь. Сегодня вечером ты уже дважды извергала какой-то откровенный бред. Сначала ты обвинила меня в том, что я робот, а потом вообще заявила, что ты мне не нравишься. — Но разве я… ты... то есть я хотела сказать… — глаза ее подозрительно сузились. — Очень нравишься, и давно, поверь, — Люциус застонал, скользнув рукой вниз, чтобы слегка погладить пульсирующий член. — Ты умная, смелая, красивая и очень… сексуальная. Скажи, что мне должно не нравиться в тебе? — Вы, кажется, забыли о моей «грязной крови», мистер Малфой… — О, вот давайте не будем о прошлом, мисс Грейнджер, извини, Гермиона. Пусть прошлое останется в прошлом, всегда говорю я. Давай жить настоящим. — Что ты там делаешь со своей рукой? — Разве я не упоминал, чем занимаюсь в душе? — он тихонько застонал, чуть сжимая голову члена. — Давай же, иди ко мне, Гермиона. Вода просто чудесна… Та почти взмокла, наблюдая, как его рука медленно движется под водой. Выпрямившись, она даже попыталась разглядеть все это действо получше, но полумрак и рябь на воде мешала ей рассмотреть. — Ну же, идем. — А я и не знала, что ты левша. Малфой громко рассмеялся, откинув голову назад. — Присоединяйся ко мне, Гермиона, и я готов продемонстрировать, насколько талантливо владею обеими руками. — Хочешь, чтобы я разделась и нырнула за тобой в бассейн? Голой? — Конечно, — он снова застонал. — Пожалуйста. Ты меня разочаровываешь, я думал, ты смелей. — Я и так смелая, — возразила ему она, медленно поднимаясь на ноги. — Тогда иди, наконец, сюда. — Хорошо. Отвернись. — Нет. — Нет? — Ты прекрасно слышала меня, — Люциус засмеялся. — Нет, потому что хочу посмотреть, как ты раздеваешься. Ну что ты трусишь, как курица? — глаза Гермионы расширились, когда он издал мягкое хрипловатое кудахтанье. — Я не курица, — надула губы Гермиона, но пальцы ее уже поднимали подол платья. — Просто немного... — Застенчива? — услужливо предложил Люциус. — Не бойся, не надо меня бояться. Лучше спроси, о ком я думаю, когда касаюсь своего члена в душе… — он снова тихонько застонал, лаская член по всей длине. — И о ком же? — Нет, так дело не пойдет. Задай весь вопрос, целиком. — Хм… Хорошо, о ком ты думаешь, когда касаешься своего члена в душе? — ее лицо вспыхнуло в мягком лунном свете. — О тебе… — тихо прошипел он, и серые глаза посмотрели вверх, на нее. — Пожалуйста. Иди, поплавай со мной. Позволь мне доказать тебе, что на самом деле я обычный человек. Закрыв глаза на этот пристальный взгляд, Гермиона приподняла подол и потянула его наверх, чтобы стащить платье через голову. Бюстгальтера в этот вечер она не надевала и поэтому, дрожащая, оказалась перед ним в одних лишь бледно-голубых трусиках. — Ты выглядишь богиней… — хриплый голос Люциуса, казалось, ласкал ее обнаженную кожу. Глубоко вздохнув, она спустила трусики и ногой откинула их в сторону, чтобы с закрытыми глазами грациозно нырнуть в бассейн. Сердце Люциуса мучительно застучало в груди, когда он увидел, как она рассекает поверхность воды. Долгие месяцы тоски и мечтаний об этой необыкновенной ведьме сегодня достигли кульминации, и он чувствовал себя почти таким же легкомысленным и нервничающим, как школьник. — И что теперь? — прошептала Гермиона, глядя на него через бассейн. — Не знаю… — хрипло отозвался Малфой. — Может быть, тебе стоит приблизиться и посмотреть самой — человек я или робот? Покраснев, Гермиона подплыла к нему ближе, сокращая расстояние двумя широкими взмахами рук. Оказавшись рядом, они встретились глазами, и ярко-коричневые тут же впились в серые. — Повернись, — тихо попросила она. Он повернулся и положил руки на край бассейна, крепко вцепившись в бортик. Четко обрисованные мышцы спины вздрогнули и задрожали, когда она слегка провела руками по его плечам и по спине вдоль позвоночника. — Нет здесь никакой панели управления, — пробормотала Гермиона, и опустила ладони на ягодицы. Потом подняла их наверх и слегка сжала талию. Люциус повернулся к ней лицом. Он облизнул губы, когда она провела руками по его шее, остановившись на груди. — У тебя сердце колотится, словно сумасшедшее… — прошептала она. Но он только молча кивнул, не доверяя своему голосу. Все еще пристально рассматривая его, она опустила руки ему на живот и тихонько сообщила: — Вы, безусловно, самый настоящий мужчина, мистер Малфой, — на губах Гермионы теперь играла застенчивая улыбка. — Люциус, — выдохнул Малфой. — Теперь ты должна называть меня Люциусом. — Должна? Он кивнул и откашлялся, прочищая горло. — Конечно. Раз у тебя в руках сейчас находится мой член, — и рвано выдохнул, когда пальцы Гермионы слегка коснулись чувствительной головки. — Хорошо, значит, Люциус... — она засмеялась, скользя по плоти рукой и крепко сжимая ее. — Так что теперь? — Теперь я хочу поцеловать тебя. — Поймай сначала, — она снова захохотала, поворачиваясь и ныряя под воду. И Малфою оставалось лишь застонать от ощущения брошенности. Открыв глаза, он увидел, как ее тень уже движется под водой. Он зарычал, глубоко вдохнул воздух и нырнул под воду, а открыв глаза, посмотрел налево, а затем направо. Активно работая руками и ногами, уже скоро Люциус потянулся, чтобы схватить ее, но кулак схватил только воду. Задыхаясь, он встал и вытер лицо. Огляделся вокруг и снова нырнул, почти сразу ощутив, как маленькая ручка хватает его за лодыжку. Обернувшись назад, Малфой попытался схватить ее, даже почувствовал, что кончики пальцев уже касаются ее ноги, но чертовка снова выскользнула из его рук и уплыла. — Ты недостаточно шустрый, — она еще продолжала смеяться, когда Люциус поднялся из воды, отбрасывая мокрые пряди с лица. Зловеще улыбаясь, он согнул палец и поманил ее к себе, но глаза Гермионы комично расширились, и она снова нырнула под воду. Люциус стоял, не двигаясь и наблюдая, как она движется под водой. А когда Гермиона проплывала рядом, упал прямо на нее, обхватывая за талию. Так, смеясь, он все-таки вытащил ее из воды. — Попалась, — зарычал он, когда Гермиона развернулась, крепко обхватив ее ногами свое тело и обняв за шею. — И что же теперь? — мягко и хрипло прошептала она. — Теперь всё, считай, ты попалась окончательно, — наклонившись вперед, Люциус прижался к ее губам в нежном поцелуе. Потом, отступив, внимательно посмотрел ей в лицо. Повисла оглушительная тишина, а они, тяжело дышащие, все смотрели и смотрели друг на друга. — Ты пугаешь меня… — так тихо произнесла Гермиона, что голос ее был едва слышен. — Знаю, — ответил он таким же, едва слышным шепотом. Наклонившись вперед, Люциус прижался губами к ее и облегченно выдохнул, когда язык Гермионы скользнул по его губам и прокрался в рот. Она прижалась к нему сильнее. Люциус замер, позволяя ей исследовать свой рот. Потом мягко ответил, позволяя ей самой решить, насколько проявлять активность. Но, по мере того, как росла ее страсть, поцелуй Гермионы становился все более ожесточенным, ее язык уже грубо, неистово хозяйничал у него во рту. Люциус водил руками по ее спине вверх и вниз, опускаясь до самых ягодиц и поднимаясь до ребер, чтобы нежно обхватить грудь. Ее ноги сладко обвивались вокруг талии Малфоя, и Гермиона соблазнительно потиралась о член, постепенно двигаясь все быстрее и быстрее. — Ну а теперь-то что? — жарко выдохнула она, утыкаясь Люциусу в шею. — Хочу трахнуть тебя… — жарко прошептал тот. — Очень хочу… Протянув между ними руку, Гермиона схватила его за член и поднесла кончик к влагалищу. Несмотря на то, что оба были в воде, она была мокрой и горячей, ждущей его. Двигая бедрами и ногами, Гермиона приподнялась и медленно надавила вниз, опускаясь на него всем телом. Оба застонали; Малфой — от блаженного ощущения тесноты и сжатия, а Гермиона — чувствуя, как его плоть растягивает и заполняет ее. — Черт, как хорошо, Гермиона! — ахнул Малфой, еще крепче прижимая ее к себе и понимая, что полностью оказывается внутри сводящего с ума влажного тепла. Она сжала ноги вокруг него и слегка пошевелилась, пытаясь усесться удобней. Еще какое-то время они так и стояли, прижавшись друг к другу, наслаждаясь ощущением единого целого в то время, как вода нежно ласкала их кожу. Люциус тихо ругнулся, когда она начала двигать бедрами, медленно поднимаясь с члена и тут же опускаясь вниз. — О, черт, как же хорошо чувствовать тебя, — проговорил он, скользя между их телами ладонью, и большим пальцем потирая опухший клитор. — Люциус… — закусила губу Гермиона, которая после прикосновения к самому чувствительному бугорку начала двигаться быстрее. — Что… что, ведьма? — невнятно бормотал он, когда Гермиона двигалась на нем, крепко прижимаясь к члену. И с восхищением наблюдал за изменяющимися выражениями ее лица, когда понял, что она уже приближается к кульминации. — О-о-ох! — гортанно вскрикнула она, и напрягшееся тело задрожало в его руках. Не выдержавший Люциус мучительно зарычал вместе с ней, когда она напряглась вокруг члена, и мышцы отчаянно сжались и вздрогнули. — Мне тоже… тоже очень хорошо с тобой, — Гермиона задыхалась, обмякнув в его руках. Малфой крепко сжал ее бедра и снова толкнулся в нее еще твердой плотью. — Ты что, не кончил? — ее глаза изумленно открылись. — Еще нет, — Люциус покачал головой. Обхватив ее под ягодицы ладонями, он медленно двинулся по воде к лестнице. И Гермиона всхлипнула, когда он внезапно отстранился, покидая ее тело. — Ложись на спину, — он хитро улыбнулся, опуская ее на лестницу. — Но она же… я поцара… — глаза Гермионы удивленно расширились, когда ощутила под собой мягкую поверхность, как раз собираясь ему сказать, что лежать на бетонной лестнице будет неудобно, и, скорее всего, она сильно поцарапает спину, улегшись прямо на нее. — Почему она такая мягкая? Кто-то трансфигурировал ее? — спросила Гемиона, откидываясь на приятную, пружинящую поверхность. — Ай-яй-яй… опять грубая дезинформация, — пробормотал Люциус, на нижней ступени опускаясь на колени и раздвигая Гермионе ноги. Схватив свой член, он рванулся вперед, снова погружаясь в ее жар. — Не нужно быть гигантом ума, чтобы понять, что бетонная поверхность нам точно не подойдет, и что мне потребуется совсем немного усилий, чтоб превратить бетон в нечто более мягкое. — Хм… И когда же именно ты осуществил это преображение? — нахмурилась она, упорно пытаясь отвлечься от его мощных толчков. — Когда узнал, что ты придешь на ужин, — чуть внятно ответил он, медленно двигая бедрами и осторожно направляя член глубже в нее. — Так значит… ты планировал все это? — Скажем так, я надеялся. Потому что именно сегодня решил наконец-то сделать тебя своей. Гермиона посмотрела вниз, туда, где плоть его исчезала в ее влажных коричневых кудрях и появлялась снова, а затем подняла глаза на его лицо. И Малфой показался ей невероятно красивым. — Даже не знаю, что лучше: чувствовать себя разозленной или польщенной… — Чувствуй польщенной, не заморачивайся, — прошептал Люциус, скользя рукой по ее правому колену и осторожно поднимая Гермиону за ногу. Он нежно поцеловал его и положил ногу себе на талию, понуждая обхватить ее. — Поверь, это гораздо приятнее, тем более что ты сможешь еще раз кончить. — Какой же ты мерзавец… — жалобно прохныкала Гермиона, чувствуя, как он размеренно входит и выходит из нее, и как его движения словно бы разжигают новый огонь во всех потаенных местечках, таящихся в ее теле. Открыв глаза, она уставилась на его обычно невозмутимое лицо и с удовольствием наблюдала, как оно постепенно окрашивается радостью и восторгом. Гермиона даже улыбнулась, когда он открыл рот, из которого вырвался гортанный крик, и крепко сжал ее бедра, двигаясь с невероятной скоростью. Собственный огонь, уже грозивший сжечь ее заживо, снова заставил внутри все задрожать, сворачиваясь в сладкую пружину, готовую вот-вот распрямиться, сметая все на своем пути. — О… — негромко простонал Люциус, хотя, ритм его иногда прерывался, а потом внезапно напрягся, и вены на шее запульсировали. Он стиснул зубы, откинув голову назад, и наконец-то кончил… Гермиона почувствовала, как внутрь выплескивается горячая жидкость, которая в сочетании с последними судорожными толчками его бедер толкает через край и ее саму. Она закусила губу, чтобы не закричать, и больно сжала плечи Люциуса. _____________________________________________________________________________ — Так вот, значит, почему он трансфигурировал сегодня утром лестницу, — понимающе заметила Джинни, наблюдая за парой, резвящейся в бассейне. — А мне все было интересно, почему он это сделал... Ты знал? — она повернулась, чтобы посмотреть на лежащего поперек кровати мужа. — Конечно знал… Я уже давно все понял, — ответил Драко. — Он что… уже на ступеньках ее… того? Быстро как… Молодец, папенька! — он казался слегка впечатленным. — Ну… что они делают сейчас? — А ты как думаешь? — Джинни засмеялась. — Мерлин, у твоего отца очень симпатичная задница, должна признать. Драко присоединился к ней у окна. — Ни черта себе они кувыркаются… — присвистнул он. — Думаю, попрошу отца оставить лестницу в покое, пока мы с тобой тоже не попробуем. — Драко! — Джинни легонько хлопнула его по руке. — А что? Целитель сказал, что мы можем заниматься сексом до девятого месяца, пока на живот не будет оказываться давления. И смотри… — он указал на окно, — он и вообще не давит ей на живот... — Как думаешь, это одноразовый перепих или у них получится что-то серьезное? — задумчиво спросила Джинни. — Ох, не знаю. Во всяком случае, мы сделали все, что могли. Я даже удивлен, что они так долго не понимали своей совместимости, — Драко вздохнул и крепко прижал жену к себе. — Надеюсь, что это надолго. А то он был так одинок в последнее время, и я думаю, что Грейнджер будет хороша для него. — Думаю, они оба будут хороши друг для друга, — твердо подытожила Джинни. — Ладно, пойдем уже, — сказал Драко, увлекая ее от окна в глубину спальни. — Спать пора. — Пойдем, — Джинни еще раз посмотрела на пару в бассейне. — О, Мерлин, пожалуйста-пожалуйста, пусть они будут счастливы, — тихо прошептала она, прежде чем вернуться в постель к мужу. Эпилог Гермиона нервно прошла по своей гостиной, и каблуки ее черных туфелек громко простучали по деревянному полу. Услышав стук в дверь, она направлялась как раз к ней. Наскоро одернув свое маленькое черное платье, она открыла дверь и счастливо улыбнулась. Стоящий на пороге Люциус Малфой выглядел потрясающе в своем магловском костюме, в галстуке и с букетом роз в руке. — Какой ты сегодня красивый… Не хочешь войти? — Спасибо, — кивнул Люциус, входя в ее крошечную квартиру. — Это тебе… — и протянул ей букет. — Спасибо, — поблагодарила Гермиона, не торопясь вдыхая пьянящий аромат. — Они великолепны. Погоди, я поставлю в воду. — Поверь, они не так великолепны, как ты, — негромко проговорил он, следуя за ней на кухню и наблюдая, как Гермиона осторожно наполняет вазу водой. И только после того, как она поставила ту на стол, подхватил ее на руки и поцеловал. — Ты в этом уверен? — спросила она, поднимая голову, чтобы посмотреть на него. — Показаться на публике с грязнокровкой — весьма смелый поступок. Что скажут твои друзья? Тихонько хмыкнув, Малфой снова нежно коснулся ее губ. — Они скажут: этот Люциус Малфой — редкий счастливчик, хотя и мерзавец. Он не только богат и хорош собой, так еще и встречается с самой блестящей и красивой молодой ведьмой нашего мира. А вот что скажут твои друзья, когда увидят тебя под руку с этим ужасным и старым темным волшебником? Гермиона нахмурилась. — Думаю, что они скажут: а вот и Гермиона Грейнджер, она настолько умна, что приручила себе собственного Пожирателя смерти. — Ого… это что ли меня? — засмеялся Малфой. — Значит, приручила? — А разве нет? — Хм-м-м... — улыбнулся он. — Согласен только на взаимное приручение. Ты станешь единственной женщиной для меня, я — единственным мужчиной для тебя. Годится? Наклонившись, он страстно впился ей в губы. — Ты действительно очень умная ведьма. Для меня большая честь быть прирученным тобой, поверь. — Только не слишком-то приручайся, — прошептала она, скользя руками вниз по его спине, чтобы схватить за ягодицы. — Я порой так люблю твое неистовство... — О, это я тебе обещаю, — засмеялся Люциус и обнял ее. — Ну как, мы готовы встретиться с Волшебным миром как пара? — Готовы. Вот только… держи свою палочку наготове. Так, на всякий случай.