Приглашение

Пип сидел на берегу кроваво-красной реки и смотрел, как внизу проплывают тела тех, кому не посчастливилось попасть после смерти в Ад. Тела падали с высокой чёрной башни, а на берегу стояли большие красные черти, которые трезубцами направляли их куда надо. Тела не всегда доплывали до Пипа целыми — вокруг слишком много чёрных птиц, которые всегда хотят чем-нибудь поживиться. Пип опустил ногу в реку, и вода вокруг неё неожиданно из красной превратилась в прозрачную. В этом страшном месте его как будто окружала невидимая оболочка, внутри которой все было обычным, почти как в жизни... и за пределы которой невозможно выбраться. У Пипа есть домик и милый двор, окружённый лесом. Правда, по какой лесной дорожке ни иди, все равно вернёшься к порогу — он пробовал уже много раз. Как-то раз он бросился в речку и поплыл, но спустя десять минут снова оказался у знакомого песчаного берега. Сегодня он хочет попробовать ещё раз... Пусть в этой прозрачной тюрьме безопасно, от этого она не перестаёт быть тюрьмой. Пип снял свои ботинки и гольфы, аккуратно сложил их на берегу так, чтобы внутрь не попал песок и осторожно зашёл в реку, чувствуя ступнями мягкий песок. Тел в воде больше не было. Мимо, задевая плавниками его ноги, плыли переливающиеся разными цветами рыбки — красивые, словно цветы. И тут он снова почувствовал это — волоски на шее встали дыбом, плечи напряглись — за ним наблюдают. Тихо, издалека, стараясь ничем не выдать своего присутствия. Пип резко обернулся. Так и есть: в тени деревьев на берегу притаился человек. А может, это и не человек вовсе. В любом случае, есть только один способ проверить это. — Доброго дня, — крикнул Пип и махнул рукой. Незнакомец вздрогнул, но, поняв, что его обнаружили, сдержанно кивнул в ответ. Пипу показалось, что глаза его сверкнули красным… хотя, быть может, это просто отблеск закатного солнца, которое висит всегда в одном и том же месте низко над горизонтом. Повисло неловкое молчание. Незнакомец оставался неподвижным, а Пип продолжал улыбаться, напряженно размышляя, почему он кажется ему знакомым. — Не хотите ли вы выпить со мной чашечку чая? Гость качнул головой, так, что невозможно было понять, «да» это или «нет». Пип не выдержал и вышел из воды на берег — все равно он чувствовал в глубине души, что у него не получится выбраться отсюда… обычным способом. Может быть, незнакомец знает, где находится выход? — Знаете, я здесь живу уже… — Пип осёкся. И правда — когда он сюда попал? Сколько дней назад? Или недель? А может, месяцев? Часов у него нет, а отсчитывать время по неподвижному солнцу так же бессмысленно, как пытаться отойти от дома на сто метров. Все, что Пип знает о времени — сейчас, как и всегда, около шести часов вечера, а это значит, что пора пить чай… Впрочем, что-то он отвлёкся. Обрывать предложение на полуслове невежливо, поэтому Пип постарался взять себя в руки: — Вы не могли бы подсказать, как отсюда выбраться? — Это Ад — отсюда невозможно выбраться, — тихо проговорил гость. И после паузы добавил: — Не думаю, что тебе стоит куда-либо уходить из этого леса. За его пределами ты встретишь только смерть. Пип поёжился. — Если я попал в Ад, тогда почему меня не мучают, как остальных? Почему я застрял в этом месте? — Тебе здесь не нравится? Хочешь, чтобы тебя мучили? — Ленивые нотки в голосе незнакомца зазвучали угрожающе, и Пип невольно сделал шаг назад, оказавшись на самом краю берега, над водой. — Нет, не хочу, — честно признался он, опуская взгляд, но тут же вскинулся и быстро заговорил, нервничая и сбиваясь. — Вы не подумайте... Тут очень хорошо! Просто... пусто. И одиноко. Ведь смысл этого места в том, чтобы вспоминать о своих грехах… и платить за них. А я ничего не помню. За что я попал сюда? Как умер? Пип умолк. Он почувствовал досаду на себя за то, что не сдержался и разоткровенничался перед странным незнакомцем, который может вовсе и не желать ему добра. С чего бы? Гость вышел из тени деревьев. Он оказался высоким темноволосым юношей, вполне обычным на вид, если бы не рога… и хвост. Хвост немного качнулся в сторону, другую и вернулся обратно к ноге своего обладателя. Пип, как заворожённый, наблюдал за ним минуты две, пока не сообразил, что невежливо вот так пялиться. — Совсем забыл представиться. Моё имя Пип. Глаза незнакомца снова сверкнули красным, и Пип понял, что это вовсе не оптическая иллюзия. — Я знаю, кто ты. Это я принёс тебя сюда. Стёр воспоминания о твоей смерти. И о себе. Пип пошатнулся, и гость как-то странно дёрнулся, будто хотел его поддержать, а потом передумал и сдержал мимолётный порыв. Значит, Пипу не показалось — он действительно видел этого незнакомца раньше… Ещё при жизни. — Зачем же ты… вы это сделали? Зачем так поступили со мной? — Думал, так будет проще… для меня. Но я ошибался. Без предупреждения, очень быстро — так, что тот даже испугаться не успел — гость придвинулся к Пипу вплотную и схватил его за руку. По пальцам, по запястью, вверх по предплечью побежали колючие разряды тока. Ощущение не было болезненным, но и приятным его назвать можно было с большой натяжкой. Почувствовав резкую боль в левом виске, Пип поморщился, сжал зубы. Воспоминания — яркие картинки, ощущения, звуки — наполняли его разум, смешиваясь с тихим шёпотом незнакомца: — Ты должен был забыть... Но Ад не самое подходящее место, чтобы начинать все сначала. Не в силах больше терпеть ощущение мерного гула в голове, Пип с силой вырвал запястье из цепкой хватки, отлетел на несколько шагов по инерции и упал на колени. Он вспомнил все. Выскальзывающий из рук мяч для доджбола, соревнование по меткости плевка, фейерверк во время празднования дня рождения Картмана, тошнотворный звук ломающихся костей, когда металлическое чудовище его раздавило… Дэмиена. Дэмиена, который сейчас стоял поодаль и даже не пытался притвориться, что сожалеет. Впрочем, даже если бы он жалел о содеянном, разве Пипу стало бы легче? — Дэмиен? — За пределами этого места все плохо и если тебе скучно, я бы мог приходить к тебе... — Это было бы замечательно, — кивнул в ответ Пип и улыбнулся. Дэмиен сделал ещё несколько шагов вперёд и оказался совсем рядом с Пипом, не убирая руки из-за спины он потянулся и поцеловал того в губы, давая возможность оттолкнуть, отшатнуться, отступить. Пип замер, он словно окаменел и, возможно, даже не дышал. Дэмиен отстранился и заглянул ему в глаза. Пип побледнел, покраснел, а потом дрожащими пальцами попытался натянуть свое кеппи так, чтобы оно закрыло лицо. — Вот оно как... — неровным голосом пробормотал он. Дэмиен отступил. — Ты все ещё уверен, что хочешь напоить меня чаем, — с некоторым раздражением сказал он. Пип дёрнулся назад, стянул кепи совсем и сжал в руках. — Да, хочу, — он резко вскинул голову и сжал губы. Дэмиен сидел за столом, закинув одну ногу на другую и нервозно болтая первой, время от времени он хмурился и осторожно дотрагивался до своих рогов, но тут же отстранял руку. Ни к какому чаю он не притронулся. — Больно? — осторожно спросил Пип. — Да, — мрачно произнёс Дэмиен. — Отец сказал, что когда растут, всегда больно. — А они большими будут, потом, когда вырастут? — Пип вертел в пальцах свою чашку и тоже не пил. — Не знаю. Мне они не нравятся. Пип постучал ногтем по чашке и отставил её прочь. — А мне нравятся, — внезапно заявил он и немного улыбнулся. — И если бы они у тебя не болели, я бы попросил тебя разрешить мне их потрогать! — и уже тише чуть не уверенно добавил. — И хвост тоже... Дэмиен коротко удивлённо взглянул на него, перегнулся через стол, наклонил голову и сказал: — Трогай. Пип хотел возразить, сказать, что не стоит, но небольшие красные немного загнутые назад рожки гипнотизировали. И Пип осторожно коснулся их. Они оказались горячими и как будто пульсировали и, наверное, действительно сильно болели. Он осторожно водил пальцами по твёрдой и живой поверхности, когда почувствовал, Дэмиен лежит лицом уткнувшись в руки и издаёт странный звук, что-то среднее между рычанием и мурлыканьем. Пип быстро отнял руку. Дэмиен так и продолжал лежать, не шевелясь, но звук прекратился. — Я... Я не хотел, чтобы тебе было больно. — Мне не было больно, скорее, мне было хорошо, — куда-то в свои руки буркнул Дэмиен. И Пип снова осторожно коснулся его. — Ты мне очень нравился тогда, в школе, — Пип осторожно водил пальцем по рогам, иногда касаясь волос. — Ты был моим первым другом... И наверное единственным. — Прости... — пробормотал Дэмиен, — Прости, — грустным голосом повторил он и вцепился в его руку своей. Пип увидел длинные когти. Дэмиен поднял голову и смотрел на удивлённого Пипа, а потом поцеловал его ладонь. — Прости. Сейчас я превращаюсь в демона и мне очень-очень страшно. Пип осторожно вынул свою руку из лапы Дэмиена, встал из-за стола, приблизился и обнял. Дэмиен уткнулся ему в грудь лицом, крепко обнял и, кажется, всхлипнул. Пип гладил его по голове и говорил, что все будет хорошо, что бы ни произошло, они будут друзьями, и что плакать совсем не из-за чего. Дэмиен чуть отстранился, громко сглотнул и, не отпуская Пипа из своих рук, поцеловал. Теперь это уже был другой поцелуй, если раньше он спрашивал разрешения, то теперь требовал. А Пип отдавал. Он никогда не целовался, а теперь ему казалось, что он просто кукла в чужих руках и с ним будут и дружить и играть, пока не потеряют интерес. — Ты меня жалеешь? — Дэмиен отстранился и очень зло смотрел в глаза и сжимал руки на плечах Пипа, впиваясь когтями. — Никогда не смей меня жалеть! Пип кивнул. — Не буду. — Ты мог бы попасть в рай, но я тебя не отпустил, я тебя никому не отдам, даже тебе не отдам, потому что ты мой, — зло и сбивчиво заговорил Дэмиен. — Можешь ненавидеть меня, можешь злиться. В конце концов, когда-то я тебя взорвал на глазах у всех... — Я все понял, можешь не продолжать, — кивнул Пип и крепко обнял Дэмиена. Тот сначала попытался вырваться, но притих, тоже обнял в ответ. Пип почувствовал, как намокает одежда на его груди. Дэмиен совершенно беззвучно плакал.