Oh my love, poor my love

Обычный день, обычное утро, обычная зарядка и простой пресный завтрак. В глазах Серёжи всё так и выглядело, даже если это было не так серо и тоскливо. Он уже давно в таком депрессивном состоянии, и все из его родни это замечают и пытаются помочь. Больше всего старается помочь своему сынишке его мама. Она-то первая и заметила, что её сын из души компании, который всё время шутил, превратился в замкнутого и депрессивного парня. И вот настал её идеальный шанс поговорить со своим сыном начистоту, ведь в квартире никого не было. — Милый, — проговорила женщина, — нам надо серьёзно поговорить. В голове Румблера пронеслось много всяких странных мыслей, но он через секунд десять прожевав и неохотно проглотив кашу одобрительно кивнул. После согласия сына мать поспешно пошла в комнату Сергея на этот серьёзный разговор. Встав, Румб быстро пошёл за своей мамой. Кривов всё представлял этот разговор в своей голове. Но он знал, что она его никогда не осудит, в отличии от его отца. У Серёжи с мамой были очень хорошие отношения, но в такой период депрессии они редко общались. Присев на кровать рядом со своей мамой, он посмотрел ей в глаза, и это было его ошибкой. Так уж получилось, что у возлюбленного Сергея такие же глаза, как у его мамы. Посмотрев ей в глаза, он просто расплакался, как маленькая девочка, ещё до того, как она открыла рот. Увидев слёзы и услышав всхлипы своего сына, мать обняла его и начала успокаивать. Когда Румблер успокоился, он ещё несколько минут сидел, прикрыв руками лицо от смущения. — Серёж, — его мама окликнула его, — так что случилось? Эти слова пронзали его сердце, и он не знал, что ответить. Соврать или сказать правду? Правду. . . — Мам, послушай, — начал он дрожащим голосом, опустив глаза в пол, — я — гей и мне нравится мой лучший друг Фёдор, но я боюсь ему признаться и у меня появилось это… После этих слов Румблер поднял рукава рубашки, и на руках были. . . Бутоны роз? Их было не так много, но они были. Его маму это как будто не удивило, её привлекли жёлтые узоры на запястье её сына. — Сынок, у тебя ханахаки, но не волнуйся, у тебя не такая серьёзная стадия, её ещё можно вылечить, — проговорила женщина спокойным тоном, но потом резко сменила тон на очень счастливый — и тебе очень повезло! Румблер повернул голову на бок в знак непонимания. — Ты нашёл своего соулмейта!