Закрытые пространства.

POV Гарри. В полнейшем шоке смотрю на этого дибила, который начинает ржать с моей реакции. В голову начинают прокрадываться мысли о собственной тупости. Неужели я что-то напутал? Блять. — Я перепутал адреса? — голосом, полным бессилия, озвучиваю я, свою мысль. — Нет, малыш, — Луи перестает смеяться и серьезно смотрит на меня, — ты все доставил правильно. — Тогда зачем же ты назвался чужим именем? — Это просто имя моего выродка отца, — отвечает он, затем задумчиво ухмыляется, — смотри-ка, пригодилось. — Но зачем? — пытаясь понять его, снова задаю свой вопрос. — Люблю эффекты неожиданности. Твоя красивая шокированная мордашка сделала мой вечер. — Идиот, блять, — огрызаюсь я и отворачиваюсь. На глазах начинают наворачиваться слезы. Как же обидно попасть в такую нелепую, но в то же время опасную ситуацию. Если выйду из этой квартиры живым, то уволюсь нахрен из этой пиццерии. — Малыш, не надо слез, — голос этого козла звучит успокаивающе, что раздражает меня еще больше, — мы просто немного развлечемся. Если ты расслабишься, то тебе понравится. Меня сейчас нахрен стошнит. Я представляю, что вокруг меня энергетический шар, который не пропускает никого. И эта скотина не посмеет меня даже тронуть. Я чувствую, как он подползает ко мне все ближе. Кожа от страха становится гусиной, мурашки начинают бегать по спине. — Не приближайся ко мне, — предупреждаю я, поворачиваясь к нему лицом. Он рядом. И он не кажется страшным. Он просто очередной псих, которого можно уговорить отстать. По крайней мере, я на это надеюсь. — В моих планах нет причинить тебе боль, — говорит он. — А в моих планах нет раздвигать ноги перед всякими извращенцами, — выплевываю я. И тут же мою щеку разрывает такая боль, что искры летят из глаз. Звук шлепка очень громкий в тишине. Я прикасаюсь к щеке и отползаю подальше. Сука, как больно-то. Щека горит огнём, и я пытаюсь прийти в себя. — Малыш, прости, — Луи тянет ко мне руки. Похоже, он сам от себя не ожидал таких действий. — Не называй меня так, — кричу я. — А как ты хочешь, чтобы я тебя называл? — его мгновенный испуг снова меняется на маньячное поведение, и он улыбается как чеширский кот из фильмов про Алису, — может быть, солнышко? Милый? — Я хочу, чтобы ты меня отпустил! — хнычу я, потому что уже не в силах выдерживать происходящее, — пожалуйста. — Малыш, — начинает он, — ой… прости, ты же просил не называть тебя так, а я все еще не знаю, как тебя зовут. — Гарри, — я сдаюсь и называю своё имя. — Гарри, — повторяет он и зажмуривается, — Гарри… На какое-то мгновение я зависаю, потому что он слишком ласково произносит моё имя. — Гарри… — третий раз повторяет Луи, — я просто представляю, как буду выстанывать твое имя, когда ты будешь мне отсасывать. Тьфу, блять! — Обойдешься. Луи пристально смотрит на меня. И мне хочется провалиться сквозь землю. Мне хочется выть от своего безвыходного положения. Но я буду сопротивляться до последнего. Он не посмеет меня даже пальцем тронуть. — Давай так, сыграем в карты на желание. Выиграл ты, то я тебя отпущу. Выигрываю я, ты исполняешь абсолютно любое моё желание. Идёт? Слишком просто. Ни за что не поверю, что он так просто меня отпустит. Этот болван явно что-то затевает. Я ему не верю. Смотрю на него подозрительно, ожидая подвоха. Он тоже молчит. — Ну, так что? — он первый нарушает напряженную тишину. — Почему карты? — вопросом на вопрос отвечаю я. Он лишь пожимает плечами, но я всё еще жду ответа. Тем более, что в картах я полный профан. — Карты всегда все решают, — отвечает он, но видит мой взгляд а-ля «что за хрень ты несешь?», — да ладно тебе, карты — это весело. — Не для меня сейчас, — гримасничаю я. — Ну что? — Луи нетерпелив, — согласен? — А разве у меня есть выбор? — горько ухмыляюсь я, все еще сомневаясь в его честных намерениях. — Нет. — Во что сыграем? — в голосе Луи появился какой-то нездоровый энтузиазм. — Мне все равно, — сухо отвечаю я. — Окей. Я сейчас. И Луи уходит в гостиную. И я остаюсь один. Наконец-то. Взгляд зацепляет нож, валяющийся на полу. Я подползаю к нему. — А вот этого я бы делать не стал, Гарри — раздался над головой угрожающий голос Луи. Да блять, как он так быстро-то?! Я поднимаю взгляд вверх. Он стоит и смотрит на меня, перетасовывая колоду. Я бросаю полный боли взгляд на нож и снова смотрю на своего мучителя. — Играем в криббедж, — как ни в чем не бывало, говорит он, будто я не хотел на него напасть с ножом, — кто первый наберет 121 очко, тот и победитель. И я тут подумал, мы сыграем три раза. Один — это слишком просто и мало, и ничуть не весело. Чьи-то желания исполнятся два раза. Третий раунд решит всё. Вот оно. Вот тот самый подвох. Мне становится ещё горше. Я плохой игрок в карты. И кто знает, что случится после того, как он первый раз выиграет. Мы садимся друг напротив друга и начинаем играть. Если честно, то я не в состоянии сосредоточиться. Липкий страх окутывает меня. Я тупо пялюсь в свои карты и совсем не вижу их. И Луи замечает мое отрешенное состояние. И он выглядит очень довольным. И он выигрывает. Я начинаю задыхаться. Луи делает вид, что думает. И мне очень хочется знать, что у него сейчас в голове. На что он пойдет, что вытворит, что скажет. — Разденься до трусов, — его желание звучит как приказ. — Нет, — тут же резко отвечаю я, — не буду этого делать. — Мы же договаривались, Гарри, — он угрожающе спокоен. В его глазах власть. И я ежусь под этим взглядом. — У тебя холодно, — я пытаюсь придумать любую причину, не раздеваться перед ним. — Не выдумывай, Гарри, — он делает акцент на моём имени, и меня бесит, что он вообще его знает. — Тогда отвернись. — Хорошо, — с легкостью соглашается он, чем удивляет меня. Я начинаю медленно раздеваться, я стараюсь тянуть момент. Я представляю, что я дома, и собираюсь лечь спать. — Что ты медлишь? — спрашивает Луи, и мне хочется свернуть ему шею. Я остаюсь почти обнаженным, и Луи с жадностью разглядывает меня, когда поворачивается обратно, а мне хочется выть. Настолько это мерзко выглядит. Чувствую себя какой-то шлюхой в публичном доме, когда клиент оценивает её, перед тем как решить, брать или нет. Мы начинаем снова играть. Мне неуютно под взглядом Луи. В нем видится явный похотливый интерес. — Не пялься так, — огрызаюсь я. Луи ухмыляется. Наверное, мой вид отвлек этого придурка, но на втором раунде удача всё же на моей стороне. И с фантазией у меня от волнения настолько плохо, и я так зол, что предлагаю Луи повеситься. Да-да. — Ты хочешь, чтобы я умер? — спрашивает он. И его голос такой серьезный. А во взгляде… разочарование? — Да, именно, — подтверждаю я, — хочу, чтоб ты сдох, выродок. Как и твой отец. Луи на секунду удивляется, а затем… смеется, глядя на меня. И это злит меня еще больше. — Хочу видеть твою смерть, — говорю я, со всей ненавистью глядя на него. Он послушно встает и идет в гостиную, возвращаясь оттуда через минуту с веревкой в руках. Я в шоке пялюсь на него. Как бы… я хоть и был серьезен, но не настолько же. — Ты же не сделаешь этого, — натянуто улыбаюсь я. — Ваше желание — закон для меня. Он что, серьезно? Псих полнейший. Он перекидывает веревку через деревянную палку, расположенную почти под потолком. Я молча и заворожено наблюдаю за его глупыми действиями, все еще надеясь, что он сейчас скажет, что просто шутит и не собирается выполнять моё действительно глупое желание. Лучше бы попросил бы его тоже раздеться. Так честней. Луи встал на табуретку и надел петлю на шею. — Теперь ты никогда не узнаешь, где ключ от квартиры, Гарри, — сказав это, Луи спрыгнул с табуретки и повис в воздухе. Чего блять? Вот же ублюдок! Подлетаю к нему, и хватаю за тело, приподнимая его вверх. Матерюсь, как моряк дальнего плавания во время сражения с пиратами. Сердце колотится как бешенное. Лихорадочно соображаю, как можно его снять. Взгляд падает на злополучный нож. На секунду оставляю Луи, висящим в воздухе. Подлетаю к ножу и хватаю его. Возвращаюсь к трясущемуся телу. — Не смей умирать, дибил, — цежу я сквозь зубы. Мне тяжело. Кое-как перепиливаю ножом веревку и вместе с Луи падаю на пол. Тяжело дышу, приходя в себя. Какой-то блять абсурд. Так же не может быть в жизни? Через какое-то мгновение понимаю, что этот идиот без сознания. В голову прокрадывается мысль связать его. Оглядываюсь. Кухонный стол. Идеально. В голове полная каша, руки и ноги ватные, но я перетаскиваю Луи поближе к столу. Снимаю веревку с его шеи и одну руку привязываю к одной ножке, другую, остатками висевшей веревки — к другой ножке. Луи в сидячем положении, его голова опирается на столешницу. Теперь надо, чтобы он пришёл в себя. Осторожно хлопаю его по щекам. Не помогает. Дергаю за волосы — тоже. Скотина. Как специально. Набираю в стакан воды, отпиваю и выплевываю на него. Мигом приходит в себя. — Ты совсем охренел, — визжит он, — своими слюнями да мне на волосы, — но он осекается, видя свое положение, взгляд тут же темнеет и ехидная улыбка появляется на губах, — о, мне нравится моё положение. — Ты чуть не сдох, — сообщаю ему я. На это он смеется. Какого хрена? — Я бы и так не умер, — говорит он, — ты думаешь, я действительно бы повесился? Исполнил твое глупое желание? Я не настолько жалкий, Гарри! — Да мне вообще плевать как бы. Но злость все же есть, я тут чуть не пересрался, а он поприкалывался надо мной. — Ты точно больной, — презрительно говорю я, — отпусти меня. — Окей, — как-то зло улыбается он, взгляд скользит по мне, — но ты всё же исполнишь моё желание. И тут я как бы вспоминаю, что на мне все еще надеты только одни боксеры. Мне становится совсем неуютно. Лучше бы оставил этого дибила в висячем состоянии. — С хера ли? — возмущаюсь я. — Пострадавшим надо уступать, — Луи оттопыривает нижнюю губу и жалостливо смотрит на меня. — В пизду, — ругаюсь я, а затем обреченно смотрю на этого изверга. — Отсости мне. Что блять? Да ни за что.