Сестренка

      Пощечина получается болезненной и сильной настолько, что худое тельце на слабых ногах отлетает в сторону. Голова дотрагивается до обшарпанной стены, а руки инстинктивно обхватывают ее. — Жрать хочешь?! А чем ты это заслужила, дрянь?       Кажется, что еще тычок — и маленькая фигурка рассыпется подобно хрусталю. Она не кричит, не всхлипывает, не умоляет прекратить — все бестолку. Ее во всяком случае никто не услышит.       Завтра на руках будут расцветать васильковые синяки. Этот оттенок так красив. Напоминает о весне, когда она еще была рядом с матерью. Когда папа еще не ушел из их жизней, громко хлопнув дверью на прощание. Когда в груди будто порхали бабочки, щекотившие твои легкие. Было так хорошо и свободно, словно ты на облаках. — Почему ты не можешь просто сдохнуть?!       Йонг не плачет. Она попросту привыкла: к ненависти, презрению, побоям, голоду и снова по кругу. Каждый божий день с тех пор, как отец бросил ее на произвол судьбы с неуравновешенной матерью. Женщина была больше похожа на безжизненную оболочку самой себя, только в три раза бледнее и с потухшими глазами. Жуткое зрелище, которое наблюдала девочка восьми лет. Не менее пугающее, чем то, как родная мать на ее глазах съела горсть неизвестных пилюль.       Таблетки лечат многие болезни, но не души. Тогда таблетки могут убить. Йонг не знала об этом до того момента.       Маме нужна была помощь. Она должна была спасти ее от того, от чего она сама не знала. Обязана была помочь во что бы то ни стало. Уберечь. Защитить. Сохранить.       Насилие прекращается на секунду, чтобы набрать побольше воздуха в легкие. Женщина средних лет снова заносит руку, а худая фигурка сжимается до пределов, жалея, что невозможно стать молекулой в одно мгновение. — Ха… — тетя не бьет, что странно. Йонг становится страшно. И это нелепо, ведь ее имя означает «смелая». — Жаль, что этот сукин сын умеет лишь делать детей, но никак не воспитывать их.       Где-то далеко, на задворках разума слышится детский шепот: «Беги. Спасайся». Но, как ни грустно, деваться некуда — больше у нее нет никого.       Женщина проходит к дряблому дивану и тянется за бутылкой с темной жидкостью, вливая в себя сразу же половину: — И сестра… прыгнула к первому попавшемуся в койку. Так и померла еще от своей тупости, — невнятно бормочет тетя. — А мне мучайся с клопом.       Под потолком висит лампочка. Такая же одинокая, как та, что сидит на старом диване. Такая жу тусклая, как та, что сидит на холодном полу, подтянув ободранные коленки к груди. Некогда там летали бабочки. Сейчас же там остались гусеницы, спутавшие сердце с листьями.       В глазах вот уже который год сплошная тьма. Эмоциям места нет, разве что неподдельный страх ее вечный спутник. Чувствуется лишь слабый огонек надежды, что это все кончится в какой-то миг: отыщется человек, который полюбит ее; еда будет регулярной, а не остатки; и тепло — элементарное человеческое тепло, спасающее даже самого отпетого преступника.       Иногда девочка прячется на своей излюбленной детской площадке в пластмассовом доме, мечтая о таком же: пусть и крохотном, но уютном, без стеклянных бутылок, валяющихся на полу, и только для нее одной.       Но на днях там объявился непрошенный гость. Продрогший, худой, пушистый и такой же одинокий. Котенок шугается человека, но понимает, что у него даже сил нет для того, чтобы пошевелиться, поэтому смиряется со своей судьбой. Он лишь жалостливо и так по-человечески смотрит в глаза, умоляя не причинять ему вред.       Его красивая золотистая шерстка свалялась из-за грязи, на левом ухе красуется свежий порез, непонятно только, кто это сделал — собаки или же люди. А облезлый хвост еще больше дополняет картину его беспомощности.       Йонг не обидит его. Она научилась у тети немногому, но самое главное — нельзя трогать того, кто не сделал тебе ничего плохого. То, что вытворяет эта женщина каждый день.       Девочка снимает подаренный шарф, делает из него подобие гнезда и кладет на пластмассовую скамейку. Она аккуратно переносит его в самодельную подстилку, старается не навредить. Котенок непонятливо смотрит на нее, будто ожидая подвоха. Но когда маленькая ручка начинает нежно гладить его по голове, то он перестает быть таким недоверчивым, мурлыча в благодарность. — Добро пожаловать в наш мир… — с грустной улыбкой говорит Йонг, прикидывая в уме, где можно будет купить немного молока. Красть деньги у родного человека — плохо, но ради спасения чужой жизни — приемлемо.       С недавних пор все стало казаться не таким уж и отвратительным. Разве что, тетя до сих пор продолжает поднимать руку, порой, и не один раз за день.       Нашелся тот, кто добр к Йонг. — Ох, мышонок, ты снова тут! — в глазах пропадает пелена воспоминаний, позволяя разглядеть лицо той, что спасает ее вот уже на протяжении недели одним своим присутствием. Девочка не знала, что можно чувствовать себя так хорошо лишь при виде кого-то. — Здравствуйте. — Привет, — кудрявая брюнетка улыбается, взъерошивая волосы девочке. — Как дела? Голодна?       Девочка кратко кивает, инстинктивно дотрагиваясь одной рукой до живота, который уже готовился подать голос. Лиен передает ей небольшой бумажный пакетик, где покоился будущий ужин котенка и ее нынешний обед. Йонг вытаскивает котлету из бургера, кладя аппетитный кусок мяса обратно в упаковку.       Темноволосый вихрь с интересом следит за ней из-под полуоткрытых век, но ничего не говорит по этому поводу. Мало ли, девчушка любит растягивать удовольствие. — Ты не носишь мой подарок? — беззлобно спрашивает Лиен, продолжая мило улыбаться. Кусок еды встает поперек горла. –…П-простите, — виновато бурчит Йонг, прекращая есть. Она обидела единственного доброго с ней человека, значит, не заслуживает еды. По крайней мере, так ей вторит тетя.       Лиен вовремя спохватывается: — Что ты! Ничего страшного, милая. Просто он был достаточно теплым, чтобы ты не замерзла. — Я… — Йонг не может признаться, что шарф давно уже принадлежит незваному гостю со светлой шерсткой. Девочка просто боится, что от котенка вновь избавятся, как от ненужной вещи. Она не знает точно: стоит ли доверять этому человеку сейчас или же это снова будет ошибкой?       Пока Йонг активно размышляла, Лиен негромко рассмеялась: — Ты такая серьезная, мышонок. Если ты не хочешь об этом говорить, то все в порядке, не волнуйся, — девушка дотрагивается до холодных ручек. — Я просто беспокоюсь о том, как бы ты не простудилась.       Темноволосый вихрь выпрямляется, смотря в голубые глаза девочки. Дети гонятся за любовью родителей. У Йонг же не осталось никого, кто мог бы ею поделиться. Поэтому она хватается за теплую ладонь Лиен, которая уже хотела убрать ее.       Ким-младшая секунд десять следит за тем, как Йонг отчаянно сжимает ее руку, и понимает, что не отпустит. Она не взрослая, дети подчиняются эмоциям — не разуму. Чувствует легкую дрожь, пробегающую по худому тельцу. И ей как никогда прежде кажется, что она видит в ком-то того запуганного ребенка, коим была сама. — Мышонок, если что-то случилось, ты всегда можешь поделиться со мной, хорошо? — вкрадчиво и мягко говорит Лиен. В голубых глазах стоят слезы обиды, усталости, щемящей нежности и элементарной грусти.       Девочка не станет рассказывать обо всем. Не сейчас. Она лишь жестами просит быть поближе Ким-младшую, и когда та опускается на корточки перед ней, то Йонг тут же прижимается всем своим тельцем.       Лиен не будет давить на нее с расспросами. Лишь молча начнет поглаживать кудрявую голову, вспоминая то, как ее собственный отец одновременно ненавидел и игнорировал все, что связанно с единственной дочерью. И то, как Джихен успокаивал ее в своих объятьях.

~*~

      С того вечера в клубе прошло уже четыре дня. Ни Севен, ни Лиен больше не заводили даже разговора об этом. Ким-младшая боялась того, что она могла забыть что-то очень важное. Или кого-то, кто был крайне дорог ей в прошлом.       Тем не менее, ночью, когда все нормальные люди уже сладко спят, Ким-младшая шерстила в интернете старые фотографии Джихена, с интересом рассматривая каждую. Мало ли, на них могут быть незначительные детали. Однако обычно такие ночные поиски заканчивались тем, что Лиен засыпала с телефоном в руках, а на утро получала нагоняй от Люсиэля, что снова легла очень поздно. «Кто бы говорил», — думается ей.       Ким-младшая отчетливо помнит то, что в обрывках ее воспоминаний проскакивало лицо Рики. Не то, которое она носила подобно маске рядом с Ви. Другое — более пугающее и въедающееся в разум. Точно такое же она делала при каждых их немногочисленных встречах. Лиен никогда ей не доверяла.       Рука чешет затылок в озадаченном жесте, натыкаясь подушечками пальцев на рубец. Лиен только сейчас понимает, что не интересовалась у брата, где и при каких обстоятельствах это она могла так навернуться, после чего получила шрам на половину головы, который так удачно прикрыт густой копной волос. Тогда она была занята срочной сдачей экзаменов и поступлением в университет. Ей не было дела до своего здоровья.       Ким-младшая одиноко сидит за столом на кухне с одним карандашом в руках, другой же воткнут в пучок на голове. На деревянной поверхности разложены тетрадь и пособие, спасенное Юсоном еще в первый день их встречи. Она набирает побольше воздуха в легкие, чтобы четко и громко крикнуть: — Люсиэль!       Когда взволнованный хакер подрывается со своего места и останавливается на пороге кухни, то он замечает девушку, подогнувшую под себя ноги, с бессовестной улыбкой на губах. Севен хмурит брови и выдыхает: — Прекрати так кричать. Мне каждый раз кажется, что что-то случилось. — Оу, волнуешься за меня? — с игривой улыбкой тянет слова Лиен. — За квартиру Джихена все же больше, — с издевкой замечает он, присаживаясь на свободное место рядом с ней, не обращая внимания на то, как Ким-младшая обиженно надула губы. Парень окидывает взглядом открытое пособие и с нескрываемым отвращением шипит: — Хи-и-имия. — Кха-ха-ха! Ты сейчас напомнил мне того кота с бананом из мемов! — громко смеется Лиен, прикрывая рот тыльной стороной руки. Он тоже улыбается. Севен старается не думать о том, какая она красивая в такие моменты и то, насколько они на одной волне, раз понимают друг друга с полуслова. Старается, но покрасневшие кончики ушей сдают его с потрохами. — Ладно, шутки в сторону, — Ким-младшая делает серьезное лицо. — Ты не звонил оппе?       Улыбка тут же исчезает. — Нет. — Тогда он, скорей всего, еще на реабилитации, верно? — задумчиво говорит она. — А мне нужно было срочно переговорить с ним кое о чем. — Нет! — чуть повысив голос, поспешно восклицает Севен. Лиен еле заметно вздрагивает от его тона, что заставляет его взять себя в руки. — Я просто… сомневаюсь, что его стоит беспокоить. Не так много времени прошло с операции, поэтому ему лучше пока что ограничить себя в использовании телефона. — Ого… — Лиен складывает губы трубочкой, а потом с улыбкой отвечает: — Ты сейчас так профессионально сказал, будто сам ставил ему диагноз.       Люсиэль облегченно опускает руки, не заметив того, как активно жестикулировал во время своего лживого рассказа. Да любой человек уже давно бы засомневался в правдивости слов хакера, ведь… он так много раз ходил по грани, практически попадался. А она все еще продолжает верить ему.       Заключается ли это в его природной харизме или же в том, как его расписал во всех красках Джихен своей сестре — он не знает. Севен рад любой всевышней помощи. Врать Люсиэль умел, но не так искусно, как хотелось бы.       Закончив разговор, хакер возвращается обратно в гостиную, где вновь утыкается в монитор ноутбука, порой кидая косые взгляды поверх него на Ким-младшую. Девушка же берет в руки телефон.

Лиен✿ вошла в чат.

Зен: Ох, я хотел хранить интригу до конца, но… Зен: Приглашаю вас на мое завтрашнее выступление! ☆ ～('▽^人) Джумин Хан: Пас. Зен: … всех, кроме зазнавшегося подонка! Джехи Кан: О! (✧◡✧) Джумин Хан: У мисс Кан много работы. Джехи Кан: О… (;◡;) Юсон★: У меня уже намечена встреча… Зен: С Хеной? Юсон★: … (//ω//) Зен: о господи Зен: Кстати, недавно я прикинул Зен: Почему некоторые из нас до сих пор одиноки Зен: Буржуй встречается со своей кошкой Зен: Я и Джехи с работой Зен: Севен просто фрик Зен: Но вот почему Лиен одна?

Лиен✿: потому что мне нравятся фрики

Джумин Хан: (눈_눈) Джехи Кан: О, хм… Зен: Можно ли считать это флиртом? ~

Лиен✿: не понимаю, о чем ты (.❛ ᴗ ❛.)

Зен: Недавно!!! Зен: Севен писал!!! Джумин Хан: Прекрати писать как идиот. Зен: Что вы были вместе!!! Джумин Хан: Идиот. Зен: Это правда? Зен: Ты думаешь, я не замечаю твоих оскорблений? Джумин Хан: Нет, я хотел, чтобы ты их увидел. Зен: (°ㅂ°╬)

Лиен✿: правда

Зен: Ох, а то я начал думать Зен: Что Севен решил разыграть…

Лиен✿: было бы странно, если бы мы жили в одной квартире и при этом не тусили бы вместе

Зен: ЧТО Юсон★: !!!!!!!

Лиен✿: джумин-оппа~

Лиен✿: нужно встретиться сегодня

Зен: Лиен, не игнорируй нас! Джумин Хан: Если только поздним вечером. Зен: Какого черта ты так спокоен???? Джумин Хан: Я и мистер Ким заедем за тобой. Зен: Это ведь по любви, верно???

Лиен✿: спасибо, джумин-оппа! (˙꒳​˙)

Джехи Кан: Что происходит? Я отошла на пару минут. Зен: ЛИЕН, ПРОШУ, БЕРЕМЕННОСТЬ В СТОЛЬ РАННЕМ ВОЗРАСТЕ

Лиен✿ покинула чат.

Зен: Она обречена. Юсон★: Не-е-ет! Он испортит ее своими шутками! Джехи Кан: ..... Джехи Кан: И как я все еще не спилась?..

Джехи Кан покинула чат.

— Лиен, что там происходит в чате? — заинтересованно говорит Севен, выключая звук на своем телефоне, чтобы тот перестал присылать каждый раз уведомление о новом сообщении. Времени на переписки пока что нет. Ким-младшая в ответ лишь негромко хихикает в кулак и с ехидной улыбкой утыкается в пособие.

~*~

      В машине пахнет бензином, кожаными креслами и вместе с тем одеколоном Джумина. Сам он сидит возле окна, одной рукой придерживая бокал с вином, а другой расслабляя галстук на шее, который был затянут настолько, что больше походил на удавку, нежели на обычный предмет одежды.       Лиен смотрит на него с нескрываемым интересом, ведь встречаются они довольно редко для людей, которые прошли через многое бок о бок. Она хочет хоть ненадолго перенестись в те времена, когда все было относительно хорошо. — О чем ты хотела поговорить? — пространство заполняется бархатным голосом мистера Хана. Любая другая на месте Ким-младшей бы уже завизжала, прокручивая в голове кучу неприличных сценариев. Темноволосый вихрь же без капли смущения кратко кидает: — Расскажу на месте.       От квартиры Джихена до пункта назначения ехать минут двадцать, и то повезло со временем суток — машин на дорогах очень и очень мало. За окном проносятся бутики, светофоры, уличные фонари, смешиваясь в одно яркое и размытое пятно. Затем все сменяется непроглядным лесом, деревья которого не пропускают даже лунный свет. И уже ближе к месту чаща сменяется ровной гладью воды, приковывающей взгляд.       Первым из машины выходит Джумин, который следом подает руку Лиен. Уже на улице мистер Хан поправляет ее пальто, намекая, что стоит застегнуться, ибо погода явно желает оставлять лучшего. Девушка безмолвно соглашается, запахиваясь полами одежды.       Они молча идут вдоль берега, порой кидая взгляды на блестящую воду, так и манящую одним своим видом. Будь сейчас на градусов десять больше, Лиен бы точно пробежалась босыми ногами по самой кромке воды. Но ей остается лишь с тоской по лету идти вперед. — Почему ты решила, что поздней осенью будет неплохо прогуляться по пляжу? — недовольно спрашивает Джумин, в который раз чувствуя песок в своих дорогих туфлях. — Ну же, Джумин-оппа! Это же такая романтика! Ты только глянь…       Ким-младшая поднимает голову вверх, с упоением рассматривая каждую звезду на небе. Она мечтала о них еще с той злосчастной вечеринки. Руки непроизвольно раскидываются в стороны, а темноволосый вихрь убегает чуть вперед. — Рядом никого нет, только мы вдвоем и эти маленькие точки, шум волны и… — Серьезно? – …ворчание противного старикана, — заканчивает Лиен, недовольно хлопая себя по бедрам и поворачиваясь всем телом к мистеру Хану. — Всю атмосферу испортил.       Но Ким-младшая быстро оттаивает, переставая дуться и с мечтательной улыбкой смотрит на город вдали, так ярко мерцающий в темноте. — А еще нам четверым нравилось это место.       Джумин чуть дергается от нахлынувших воспоминаний и уставляется в одну точку.       Летом они ходили сюда вечером, чтобы можно было искупаться в тишине и без лишних глаз насладиться компанией друг друга. Джихен с Лиен, как правило, заплывали на глубину, где непоседливая сестра начинала топить ни в чем неповинного фотографа, хватая того за ноги под водой. Рика сидела на берегу, с улыбкой следя за ними, а Джумин чуть поодаль располагался на очень мягком лежаке с бокалом алкоголя в одной руке.       Зимой они посещали пляж в редких случаях. Разве что только затем, чтобы сделать парочку снежных ангелов, хмурого снеговика с небольшой копией Элизабет около него и посмотреть на ночное небо в темное время суток. Почему-то именно зимой вокруг создавалась атмосфера сказки.       Весной и осенью, когда солнце находилось на границе с морем, они вчетвером садились на пирс, откуда могли наблюдать за потрясающим закатом. Джумин пытался уберечься от Лиен, так и норовившей скинуть его с деревянного помоста, и при этом не закапать свою белую рубашку в мороженом, которое так опасно качалось в руках Ким-младшей. А Джихен и Рика смотрели на горизонт, сплетя руки и наклонив друг к дружке головы. Казалось, что их совершенно ничего не волнует. — Да. Жаль, что Рика этого больше не увидит.       На секунду взгляд Лиен становится тяжелым и темным, будто она только что увидела собственными глазами что-то невероятно пугающее. Но это быстро уходит, что даже мужчина не успевает уследить за ее эмоциями. Она поворачивает лицо к нему.       Тот стоит, скрестив руки на груди, ожидая того, за чем он приехал. Разговор. Он скептически изгибает бровь, следя за движениями старой подруги. Девушка в неловком жесте трет предплечья сквозь плотную ткань пальто, тупит взгляд, рассматривая небольшие камушки, зарытые в песок. — Шрам. Откуда он?       Джумин явно ожидал других вопросов, но он не особо удивился этому. — Ты только недавно заинтересовалась им? — Ну, просто… Я раньше думала, что он со мной еще с малых лет, поэтому не особо и волновалась на его счет. А недавно… — Лиен прикусывает губу, сжимая ладони в кулаки. Но затем расслабляется и поднимает взгляд на Джумина: — Мне кажется, что я встретила человека, которого хорошо знала. Что-то вроде дежавю, но более четкое и ясное. Понимаешь?       Мистер Хан задумывается о чем-то своем, переводя взгляд с Лиен на море. Ким-младшая трет оледеневшие ладони друг о друга. Она думала, что обстановка поможет в том, чтобы он рассказал обо всем без утайки, как это не любил делать ее родной брат. Надеялась, что они смогут быть ближе хотя бы на один вечер, чтобы она хоть на немного больше узнала о своем прошлом, которого не помнит. — Два года назад, — начал Джумин, не поднимая головы. — Я получил звонок от Джихена. Он мертвецким голосом сказал, чтобы я приехал в больницу. За то время я успел надумать многое, но ни как то, что на койке окажешься ты. Бледная до жути, с перевязанной бинтами головой, с кучей проводов и капельниц — ты лежала там.       Мистер Ким сглатывает слюну, в нерешительности встречаясь взглядом с Лиен. — Я не уверен в том, что он бы хотел, чтобы ты помнила об этой ситуации. Но… ты была в коме две недели.       Ким-младшая чувствует, что начинает дрожать — холод, страх — это неважно. Она совершенно не помнила этого, будто вырезали из памяти и выкинули в ближайший бак, как ненужный мусор. В воспоминаниях остались смутные обрывки того, как Джихен потом долго ухаживал за ней, пока она пыталась поступить в университет. Он следил за ее здоровьем и старался держать как можно ближе к себе и подальше от…       Кого? — Эти дни были сущим наказанием. Но, к счастью, ты проснулась, однако не помнила абсолютно ничего. — Как? — засохшими губами еле выговаривает Ким-младшая. Она прочищает горло и снова спрашивает, но уже более громко: — Как я получила шрам? — Не знаю, — Джумин неоднозначно жмет плечами, пряча замерзшие руки в карманы. — Джихен утверждал, что ты подскользнулась на лестнице возле дома.       И почему брат молчал о таком? То есть, да, они разговаривали на эту тему, но чтобы он рассказывал об ее двухнедельном сне? Ни разу. Зачем он умолчал о таком важном моменте? Если это только не его очередные оправдания тем, что он хотел ее уберечь.       Есть только одна несостыковка. — А Рика? Где она была в этот момент? — Без понятия. Тебе лучше спросить об этом самого Джихена.       Рука непроизвольно касается рубца на затылке. Это ведь не может быть простым наложением ее кошмаров на воспоминания, правильно? Ким-младшая два года назад пролежала в госпитале около месяца, две недели из которого находилась в коме. Значит, за это время она никак не могла встретиться с невестой брата. Так и перед поступлением они вообще не контактировали. Особенно после того, как Лиен нашла справки из психиатрической больницы в ее ящике.       Стоп. Справки?..       Да, Ким-младшая помнит, что случайно увидела какие-то документы у Рики в квартире. Но чтобы она разглядела что-то подобное — нет.       Откуда это вообще возникло в ее памяти? Рика всегда была здорова, разве что немного пугала своими неожиданными выходками или словами. Или же Лиен была уверена в том, что бывшая невеста брата была здорова только потому, что забыла нечто важное.       Недавняя мигрень начала возвращаться, что заставило Лиен чуть пошатнуться на неровной поверхности. Джумин, приметивший то, как девушка старается не упасть, подходит к ней ближе, придерживая за локоть. — Севен звонил мне на днях. — Что?.. — Я знаю, что вы уже давно живете вместе. Он рассказал, — спокойно и вкрадчиво говорит мистер Хан, пытаясь одним тоном успокоить старую подругу. — Он очень сильно был испуган твоим обмороком. Около получаса расспрашивал меня, не нужны ли тебе какие-то таблетки или помощь, наверное, думал, что такое у тебя бывает часто, но ты попросту не рассказывала об этом.       Лиен держится за его руку, как утопающий за кусочек суши. Слушает, не перебивает — лишь еле слышно хрипит от несильной боли. — Лиен, если ты не считаешь меня тем, кому нужно рассказать свои секреты, то знай… — Джумин помогает ей встать ровно. Теперь она может отвечать взглядом на его пронзительные серые глаза. — Севену доверять можно.       Подул неожиданный холодный ветер, от которого перехватывает дыхание. Темные вихри крутятся в потоке воздуха, образуя маленький ураган. Слова уносятся вместе с пожелтевшей листвой и горсткой песка.       Джумин тяжко вздыхает, будто только что разгрузил целый вагон кирпичей. Он сбрасывает камень с плеч, освобождается от того, о чем хотел поговорить с недавних пор. Мужчина прекрасно понимает, что Лиен не видит в нем своего лучшего друга, с которым можно всем поделиться. Но вот Люсиэль — это уже другой разговор. — Пошли, не хватало еще замерзнуть, — Джумин сконфуженно бурчит под внимательным взглядом бирюзовых глаз.       Ким-младшая идет за ним, как зачарованная. Когда он не выдерживает и бросает раздраженное «что?» через плечо, то ее лицо озаряет счастливая улыбка. — Никогда бы не подумала, что ты волнуешься обо мне, — и прежде чем он успевает ответить чем-то колким, Лиен крепко обнимает его со спины: — Спасибо, Джумин-оппа.       Они стоят так недолго. Ветер успевает затихнуть, волны все продолжали плескаться у берега. А стук сердец у обоих пришел в обычный ритм.       Ночную тишину прерывает хриплый и приглушенный крик. Лиен отпрыгивает от мистера Хана, задорно хлопнув того по плечу. Видимо, удар получился слишком сильным. — Ты ведь подвезешь меня? — с ехидной улыбкой спрашивает Ким-младшая. — За такие выходки будешь рядом бежать, — кряхтит Джумин, идя следом. — Ну и ну, что-то ты совсем расклеился, милый мой, — смеется Лиен, показывая язык. Тот закатывает глаза. Так не по-Джумински.       Они проходят небольшой путь, когда в кармане начинает трезвонить мелодия. Ким-младшая видит на экране знакомое лицо в солнечных очках и с соломенной шляпой на голове. — Да, Хена? — с прежней улыбкой спрашивает Лиен, но она тут же исчезает с лица, стоит подруге услышать всхлип с другой стороны телефона. — Онни…

~*~

      Да, он сам отпустил ее вместе с Джумином на ночную прогулку. Да, он не стал прятать «жучков» по карманам ее одежды. Да, он целиком и полностью доверил ее безопасность человеку, который не держал в руке ничего тяжелее подаренной отцом ручки, и его водителю.       Да, он придурок.       Но он уже устал делать столько вещей скрытно от нее. Искать украденного брата, разбираться с похитителями, пытаться уберечь ее от всего на свете — Севен больше не хочет скрывать абсолютно ничего.       Перед его глазами так и стоит та сцена, когда они вернулись домой из клуба. — Останься со мной… прошу, — тихо выдыхает Лиен, свернувшись в клубочек на кровати. Голубые простыни в темноте будто сливаются с ее белоснежной кожей. Темные вихри раскиданы по подушке, позволяя Севену рассмотреть болезненно искривленное лицо Ким-младшей.       Он не знает, что происходит. Он не понимает, как это прекратить. И он, черт возьми, испуган настолько, что готов сделать все что угодно, лишь бы ее брови перестали хмуриться, а руки замерли и не сжимали край одеяла, пропуская ткань сквозь тонкие пальцы. — Рика… н-нет…       Как давно он не слышал это имя. Словно девушка была лишь искрой в его жизни — такая резкая и мимолетная, но что-то зажегшая в душе. На секунду кажется, что она совсем рядом, но это не так. Мертвецы очень и очень далеко от нас.       Лиен шепчет испуганно и даже как-то отчаянно, будто она сейчас готова разрыдаться. Но Севен не замечает ни единой слезинки на ее щеке.       Люсиэль гладит девушку по голове, помогая ей сквозь сон отвлечься от боли. Странно, но это и вправду помогает. Он случайно дотрагивается до рубца на затылке, но тут же проводит теплой ладонью по макушке, зарываясь в темные кудри.       Ким-младшая расслабленно выдыхает и нежно улыбается, когда с ее губ слетает лишь одно слово: — Рэй…       Рука непроизвольно дергается. Рэй? Кто это? Севен прогоняет в мыслях сотни идей, останавливаясь на той, что более вероятна — любовник. Тот, кто ухаживал за ней, кто обнимал и баловал вкусностями, кто встречал с ней рассвет, кто был рядом в сложные моменты. Кто гладил ее по волосам также, как это делает сейчас сам Люсиэль.       Хакер не хочет признавать то, что он только что испытал ревность. Жуткую, испепеляющую. Такую, что сердце сжимается в тисках. В глазах появляется нездоровый блеск, но он тут же исчезает, стоит только задуматься о том, что только что произошло.       Лиен не опускает уголки губ, размеренно дыша. Она больше не просит кого-то остаться, не шипит имя Рики и не старается вцепиться во все, что находится поблизости.       И это так глупо! Он приревновал Лиен просто к чужому имени! Сейчас он уже не отнекивается от того, что почувствовал самую настоящую злобу на человека, которого даже не знает. Да и знать он не хотел, кто этот Рэй такой. Ну, разве что немного. Так, одним глазком.       «Нельзя ревновать того, кого ты даже не любишь», — раздраженно думает Севен, но тут же расширяет глаза. Эта мысль заставляет электрическому заряду пройтись по позвоночнику.       Он скидывает очки на ворсистый ковер одним нервным движением руки, после чего потирает покрасневшие из-за напряжения глаза. Сразу же после всех этих неразберих с семейством Ким, он будет обязан взять отпуск хотя бы на недельку. Только вот вряд ли это получится, ведь, судя по сообщениям Вандервуда, босс рвет и мечет. И к несчастью хакера, на месте какого-нибудь стула может оказаться его шея. Хрусть — и все.       В квартире так тихо. Неприятно и тихо. Будто здесь никто не жил около пяти лет. Он вытягивает руку, расфокусированным взглядом смотря на свои длинные пальцы. Чем дальше от глаз, тем размытее.       Он уже скучает по ней.       На столе вибрирует телефон, оповещая о звонке. Хакер подносит его к уху, не глядя на экран. — Алло? — Люсиэль! — Я же просил, прекращай так крича… — но ему не дает договорить взволнованный голос. — Юсон попал в аварию.