вселенная

теплый сильный ветер, треплющий суховатые от постоянного окрашивания волосы, тихий звук работающего двигателя и вовсе не тихие разговоры внутри машины, двигающейся навстречу долгожданному отдыху и морю, зазывающему даже через километры. громко ругающийся сокджин, казалось, вообще не следящий за пыльной дорогой, и влажные звуки поцелуев хосока и юнги, только недавно переставших стесняться проявлять свои чувства среди друзей, любящих комментировать каждое их действие. чонгук немного завистливо смотрит вперед, чуть сильнее сжимая прохладную руку спящего тэхена, уложившего голову ему на плечо, и мягко улыбается чимину, понимающе ему кивнувшему. рука уже успела порядком онеметь, но гук лучше ее лишится, чем разбудит любовь всей своей жизни, не спавшую всю ночь из-за отдельного расписания. зеленые пальмы, которые, казалось бы, должны были надоесть за время пути, все еще привлекают, погружая в отпуск полностью. причудливые облака, украшающие голубое до глазной рези небо, преследуют, развлекая мысленной игрой в догонялки. закрытый песчаный пляж становится видно издалека, отчего сидеть на месте становится все труднее. намджун, напяливший широкую соломенную шляпу еще в гостинице, делает десятки фотографий отрывавшегося вида, чертыхаясь из-за каждой размытой, и просит джина ехать медленнее, закатывая глаза на ожидаемый дикий смех и еще большее увеличение скорости. на нужное место парни приезжают ближе к вечеру, но это совершенно не чувствуется из-за все еще беспощадно палящего солнца и разгоряченного светлого песка, щекочущего пальцы ног. чонгук будит тэхена неохотно, искренне надеясь, что он выспался, и с готовностью отвечает на ленивый влажный поцелуй, заваливая своего парня на уже пустующее сидение рядом с ними. тэхен все еще сонный, но явно довольный происходящим, отказывается открывать глаза, жалуясь на сверхчувствительность к солнечным лучам, и просит полежать с ним еще, позволяя чонгуку улечься на него полностью. чонгук слушает его спокойное сердцебиение с замиранием своего влюбленного сердца, думая, что готов остаться здесь навсегда, но вместо этого упрямо встает, утягивая за собой и вяло сопротивляющегося тэ, повиснувшего на нем коалой из-за нежелания двигать конечностями. они подходят к остальным в разгар подготовки спальных мест и постройки мангала, тут же послушно разделяясь для помощи. мощные колонки, подключенные к телефону чимина, работают на полной громкости, распугивая животных в округе и немного расстраивая намджуна, все еще не оставившего надежды поймать крабика. танцевальные треки заряжают энергией и буквально принуждают двигаться, попсовые — заставляют петь даже юнги, обычно не любящего повторять что-то, кроме рэп-партий. прохладная вода встречает ласково, сразу принимая соскучившихся по природе парней в свои объятья. волны щекочут голую кожу, освобожденную от привычных дома просторных футболок. юнги смотрит на своего хосока, удирающего от макне-лайн с визгами, с безграничным обожанием и чуть не забывает перевернуть мясо, запах которого приятно щекочет ноздри уже сейчас, еще до окончательной готовности. солнце опускается медленно, окрашивая воду и песок в огненно-рыжий, и создает подходящую атмосферу для фото. чонгук фотографирует все что видит: горящий закат, темнеющее море, смеющихся хенов, искрящийся костер и серый дым от него же — и с готовностью кривит лицо для немного смазанной фотографии со своим счастливым парнем, улыбающимся и обещающим выложить ее в твиттер. чонгук аккуратно берет в руки его телефон, нежно касаясь пальцами чужих-родных, оставляя свою камеру висеть на шнурке, и делает еще одну. с чувственным поцелуем. но уже для личной коллекции. складной столик чудом вмещает все приготовленное, немного прогибаясь под тяжестью еды, стулья оказываются не особо удобными, поэтому почти все решают усесться прямо на песок. привезенное пиво, терпеливо ожидающее своего часа в переносном холодильнике, наконец-то оказывается в руках. а дальше эмоциональные разговоры о будущем бтс и об обычных людях, отбросивших свои псевдонимы, локальные шутки и несколько коротких видео, претендующих на место в их общем архиве. разморенные и уставшие парни расходятся, однако не в приветливо открытые палатки, а дальше, ближе к отражению млечного пути, красивого до мурашек по коже. намджун говорит о планетах и об их концепте, немного пьяный и совершенно счастливый. чимин, обнявший засыпающего сокджина за широкие плечи, слушает внимательно, завороженный глубоким хриплым голосом их лидера, грея в душе слово «семья», крутящееся на языке. тепло костра почти не доходит до юнги и хосока, только вышедших из воды, поэтому парням приходится греть замерзшие ноги друг о друга, целуясь и притираясь телами. лежавший лишь в паре метров от них плюшевый плед остается незамеченным. другой плед служит покрывалом для самых младших, полностью друг в друге потерявшихся. чонгук зарывается пальцами в пушистые вьющиеся от соленой воды пряди тэхена и притягивает его максимально близко, разделяя одно дыхание на двоих. бесконечная вселенная, наблюдающая через тысячи светящихся ярче обычного звезд, находится во вкусе любимых губ и осторожных прикосновениях к пояснице, выгибающих до хруста костей и звонких стонов. ночь уходит быстро, оставляя за собой привкус некрепкого алкоголя, детской радости и мощный заряд вдохновения. утро же заботливо укутывает семерых парней в спальные мешки, обещая согреть и позволить навсегда сохранить эти важные моменты в сердцах.

∞